Андрей Ангелов

Неразменный рубль

Лирическая повесть

Аннотация

    История о Живой Книге, которая втянула в  искромётный водоворот событий своего Хранителя,  трёх верных друзей, зануду Юльку и чернокожего  полиглота, юную пьяную особу, настоящего купидона,  космонавта и султана, Духа племени, волшебный  мобильник, и мн. др. А сам Неразменный рубль…  вначале превратился в неразменный доллар… после  вытворял чудеса арифметики… а потом у него истёк  срок годности…

Сказка пропитана бурей страстей и нежными чувствами.

 

ISBN 978-5-9904548-3-5

 

Скачать в 1 клик все книги

Содержание

Предисловие
1. Этюд из восемнадцатого века
2. Исследователь женского начала – Андрей Васильевич Бутербродов
3. Зануда Юлька
4. Прерванный сон
5. Побег кота
6. Необычное поведение в обычной жизни
7. Бомж и очкарик
8. Тётка Агафья
9. Это было вчера
10. Решающая покупка
11. Подготовки к первому обряду
12. Юная и пьяная особа
13. Строгий и сердитый голос
14. Купидон
15. Гаремовладелец
16. Неразменный рубль (один)
17. Покупка Африки
18. Лирическая глава
19. Уинстон
20. Тепетайский деликатес
21. Грудь негритянки
22. УНТАТА ТЬИНБИВА ТЕ – это ерунда
23. УНТАТА ТЬИНБИВА ТЕ – это не ерунда
24. Мобильник Духа племени
25. Преображение зануды
26. Двадцать лет
27. Две новости
28. Людоед
29. Реалии прошлого
30. Срок годности рубля
31. Реалии настоящего
32. Халюкин Антон Петрович
33. Круглый стол на троих: начало
34. Трагедия полиглота
35. Круглый стол на троих: окончание
36. Барин Артём Михайлович
37. Исторический экскурс в историю книги
38. Труп – иногда грустно
39. Затрещина
40. Покойницы
41. Терпилов Алексей Алексеевич
42. Послание с того света
43. Подготовки ко второму обряду
44. Финальная схватка
45. Эпилоги

НЕРАЗМЕННЫЙ РУБЛЬ

Предисловие

В стародавние времена человек по имени Теофилус, желая получить богатство и власть, вступил в сделку с дьяволом: душу в обмен на исполнение желаний. Дьявол подарил Теофилусу магическую книгу и приставил к ней Демона – Хранителя книги.

При помощи книги Теофилус получил всё, чего жаждала его душа. После смерти Теофилуса книга попала к императору Рима – Нерону. Затем она отдалась человеку, пронзившему императора мечом, а ещё затем… много было людей… если пролистать века…

Книга обладала собственным разумом и сама выбирала себе жертв. Она могла соблазнить любого и не делала различий между сильным и слабым, между богатым и нищим. Для книги и её Хранителя не существовало границ и расстояний.

На протяжении многих и многих лет дьявольской прелестью книги было обольщено множество людей разной национальности и социальной принадлежности.

Демон выполнял желания соблазнённых книгой людей, а затем поедал их души в угоду дьяволу и своей плоти…

1. Этюд из восемнадцатого века

Осень в тот год выдалась на редкость мрачной и дождливой. Природа не радовала буйством красок. Города окунулись в привычную серость. И даже живописные загородные просторы, обычно радующие глаз осенним разноцветьем и оглашающиеся победным шумом удачных охот, тихо мокли под унылым моросящим дождем.

В одном из таких раздольных мест, на берегу реки, в стороне от главной дороги, располагалась большая и красивая дворянская усадьба. Хозяин построил её несколько лет назад по проекту известного архитектора. С виду усадьба представляла собой настоящий дворец: стены из белого камня с изящными колоннами, второй этаж опоясан просторной верандой, перед входом застыли мраморные статуи.

Владелец поместья – дворянин по фамилии Барин, слыл человеком компанейским и частенько устраивал у себя какое-то мероприятие, куда съезжались покутить помещики со всей округи. И тогда смех, песни и весёлый гам разносились по окрестностям до первых петухов.

Но в этот дождливый сентябрьский вечер красавец-дворец казался, на первый взгляд, покинутым и заброшенным. В небе плавала полная луна, ветер шевелил верхушки деревьев. Не лаяли дворовые собаки. Не слышалось ничего, кроме шума дождя. Нет, сегодня здесь не было и намёка на веселье.

В стрельчатых окнах – ни огонька, лишь внимательный наблюдатель мог заметить слабую полоску света, пробивавшуюся сквозь толстые ставни в крайнем окне на первом этаже.

* * *

В этой единственной освещённой комнате, представлявшей из себя небольшой зал с небелёными стенами и множеством книжных стеллажей, у пылающего камина, на низкой скамеечке, сгорбившись, сидел хозяин усадьбы. Устремив неподвижный взгляд в огонь, он что-то неслышно бормотал. Это был уже достаточно пожилой человек, солидную плешь на макушке обрамляли седые кудри, а недостаток волос на голове компенсировала длинная борода. В больших городах и столицах борода давно уже слыла символом старины, ещё с Петровских времён. Однако Барин придерживался консервативных взглядов и во внешности руководствовался исключительно своим вкусом, а не тем, что навязывала мода и «хороший тон». Кроме того, он не был жителем большого города.

– Проклятая книга! – внезапно прокричал дворянин. Вскочил, подбежал к столу на изогнутых ножках.

– Порождение ада! Я тебя уничтожу! – прорычал Барин, глядя на лежащую на столе небольшую чёрную книжицу в мягком, слегка потёртом переплёте. В глазах горела злоба, смешанная со страданием. Он схватил книгу, в бешенстве стал рвать её на части и бросать листы в огонь, приговаривая:

– Никого ты больше не прельстишь, как прельстила меня! И не затянешь в дьявольские сети, как затянула меня!

Листы обугливались, противно треща. Вдруг из темноты раздался насмешливый голос:

– Ты чем-то расстроен, Барин? Оставь книгу в покое!

Владелец усадьбы оглянулся. На пороге комнаты стоял человек в чёрном плаще с капюшоном. Хотя, человеком гостя можно было назвать с большой натяжкой. Дело в том, что лица у него не было. На месте глаз горели зелёные угольки, а вместо рта виднелись два ряда мелких неровных зубов. Вот и всё, более под капюшоном ничего не наблюдалось, лишь тёмная пустота.

– Будь ты проклят, Демон! – простонал Барин. – Ты и твоя книга исковеркали всю мою жизнь! Я ненавижу вас!

– Ну, зачем сразу ругаться! – произнёс Демон, переходя на игривый тон. – Ты же, Барин, культурный человек. Ха-ха-ха…

Гость захохотал. Кривые зубы задвигались на тёмном фоне, в пустоте за ними трепетал язык – зрелище любопытное и устрашающее одновременно.

– Пошёл ты! – крикнул в отчаянии помещик.

– Я как раз собрался уходить, – заявил посетитель, перестав смеяться. – Но прежде надо бы закусить, – визитёр шагнул к Барину.

– Не подходи! – с дрожью в голосе закричал хозяин дома.

Гость лишь ухмыльнулся. В отчаянии Барин швырнул в него книгу.

Пролетев несколько метров, книга рухнула на пол. В то же мгновение Демон сделал громадный прыжок и очутился прямо перед дворянином. Одной рукой он схватил Барина за грудки. Другая рука, на глазах удлинившись, тонкой змеей влезла в горло помещика. Тот забился в объятиях нечистого, пытаясь вырваться.

– Опять, Барин, намазался раствором? Чесноком от тебя несёт, как от охотника за вампирами, – проворчал странный посетитель, встряхнул жертву и стал вытаскивать руку, что-то сжимавшую.

Вначале изо рта дворянина показалась белесая борода, затем такого же цвета голова и, наконец, руки – ноги – туловище. Демон крепко держал за бороду полупрозрачную копию Барина. Раздался стук, это рухнуло на пол физическое тело помещика.

Демон повернулся и пошёл прочь из комнаты, волоча по паркету душу. Она сучила ногами, извивалась, но чёрт не обращал ни малейшего внимания на её потуги. Демон тащил душу за бороду и приговаривал:

– Всякий труд должен быть оплачен. Я исполнял все прихоти, настал твой черёд. Сегодня я отлично поужинаю. – Демон переступил порог зала и растворился в темноте.

В тишине пустой комнаты из камина стали вылетать книжные листы. Восставая из пепла, они опускались на пол, тут же распрямлялись и с лёгким шуршанием двигались к обложке, врастая в переплёт, как ни в чём не бывало.

Дрова в камине прогорели, в комнате воцарился полумрак. Когда все листы достигли своей цели, книга захлопнулась. Комнату осветила белоснежная вспышка, и обложка ровно замерцала зелёным цветом.

2. Исследователь женского начала – Андрей Васильевич Бутербродов

Как известно, люди делятся на мужчин и женщин. Как верно заметил один поэт – они встречаются, влюбляются и иногда женятся. Затем у них могут родиться дети, правда, не всегда желанные. В появлении детей мужчина имеет, увы, чисто номинальные функции. Главную роль здесь играет женщина. Она не только вынашивает ребёнка и даёт ему появиться на свет, женщине приходиться растить и воспитывать своих детей. Часто – одной. Мужчина (если он не женат), исполнив возложенную на него природой детородную миссию, в большинстве случаев исчезает в неизвестном направлении. Но не будем о грустном…

Защитой и охраной женского здоровья занимается множество специалистов, не последнее значение здесь имеют и врачи-гинекологи. Главный герой нашего повествования – Андрей Васильевич Бутербродов был как раз таким специалистом.

Андрею Васильевичу стукнуло 30 лет. Он обладал высоким ростом, хорошим сложением, симпатичным лицом, бархатным голосом и замашками аристократа. Однако средств, достаточных для удовлетворения этих замашек, не имел. У него не было ни богатых родителей, ни какого-либо бизнеса. Андрей Васильевич закончил мед. академию и вот уже пять лет трудился рядовым гинекологом в городской поликлинике. На работе его ценили как грамотного и опытного профессионала. Иногда Бутербродов брал мелкие взятки, случалось, подрабатывал «левыми» абортами. Он был не женат, что бывает часто, и не имел постоянной подруги, что происходит реже. Зато являлся обладателем двух верных друзей и надоедливой соседки.

* * *

В одну из сентябрьских пятниц Андрей Васильевич находился на рабочем месте в своём кабинете. Он только что закончил осмотр очередной пациентки, попросил её одеться, а сам подошёл к раковине и занялся мытьём рук.

Зазвонил телефон. Врач вытер руки и снял трубку.

– Бутербродов слушает, – сказал он, присаживаясь на стул.

– Привет, Андрюха! – воскликнул бодрый голос.

– Артюха! – радостно произнёс гинеколог. – Ты где?

– В усадьбе, только что вернулся из Питера.

Из-за занавески, закрывающей гинекологическое кресло, показалась пациентка – толстая дама лет 50-ти. На шее болтался жёлтый кулончик, пухлые пальцы были унизаны кольцами. Врач на секунду отнял трубку от уха:

– Присаживайтесь, пожалуйста. – Затем вновь обратился к телефонному собеседнику. – Как поживает северная столица?

Человек, звонивший нашему доктору, находился в нескольких километрах от поликлиники. Он сидел в просторном кабинете за большим старинным столом, откинувшись на спинку удобного кресла, в правой руке держал рюмку на длинной высокой ножке. Он был темноволос, коротко стрижен, полноват. Особенностью лица являлись маленькие хитрые глаза и хищный нос с горбинкой. В целом, физиономия была обаятельная, но несколько жестковатая.

– Хорошо поживает, – произнёс Артём, разглядывая рюмку. – Значит так, в субботу, то есть завтра, откладываешь все дела, и к десяти утра жду тебя у себя в доме. Устраиваю большую пьянку, шашлыки будут.

– По какому случаю? – поинтересовался Бутербродов.

– Я разве не говорил? – удивился Артём. – Перед отъездом в Питер я что обещал всем? Закончить реставрацию усадьбы через две недели. И я её закончил!

– Я рад, – искренне сказал Андрей. – Красиво жить не запретишь. Ты сколько вбухал в реставрацию – три миллиона, четыре? Ведь у тебя там даже замки из серебра. Пожалуй, заброшу медицину, займусь бизнесом, как и ты.

Сидящая рядом дама опасливо посмотрела на врача.

– Обижаешь, Бу, – ответил друг. Он опрокинул рюмку в рот, чуть сморщился. – Я тебе давно предлагаю уйти к моему знакомому питерскому профессору, в частную клинику. Будешь получать бабки, какие только по телевизору видел.

– Спасибо, – улыбнулся Андрей. – Я помню твоё предложение, но лучше останусь здесь.

Дама расслабленно выдохнула.

– Ну, и не завидуй тогда! – рассердился Артём. – Кстати, у меня для тебя есть сюрприз.

– Опять невесту мне подыскал? – усмехнулся Бутербродов.

– Не угадал. Ты ведь у нас библиофил, ценитель редких книг. Тут я у деда разыскал библиотеку, встречаются любопытные экземпляры. Приедешь, покажу.

Артём встал, подошёл к книжному шкафу.

– Раньше ты даже не заикался, что у твоего деда была библиотека.

– Ну, библиотека – громко сказано. Всего несколько полок. Кроме того, я сам не знал, отец запрещал мне ездить в усадьбу, считая деда сумасшедшим. Мой отец был, ты знаешь, убеждённым коммунистом, фанатиком. Не признавал ничего барского. Лишь после смерти отца, два года назад, я попал в усадьбу. – Артём отдёрнул штору, выглянул в окно. – Сейчас, славу Богу, реставрационные работы завершены. Оказывается этому дому почти двести пятьдесят лет, был построен при Екатерине Великой.

– Будешь там жить постоянно?

– Конечно, – бизнесмен вернулся к столу. – Это же моё фамильное владение. Все мои предки – дворяне жили здесь.

– Ладно, Барин, – снова улыбнулся Андрей Васильевич. – Мне нужно работать. Значит, до завтра? Пока.

Он положил трубку, потёр лоб, склонился над столом, что-то написал в медицинской карточке.

Пациентка тревожно наблюдала, прижав к животу сумочку.

– Жанетта Петровна, позвольте вас обрадовать, – сказал врач, поднимая голову. – Подозрение на кисту, к счастью, не подтвердилось.

– Слава Богу! – воскликнула дама. – Я так переживала!

– Только необходимо сдать кое-какие анализы.

– Ах! – перепугалась женщина. – Что у меня ещё, доктор?

– Да вы не волнуйтесь, – успокоил Бутербродов, он вновь зачиркал в карточке. – Ничего особенного, обычные возрастные изменения. – Врач помассировал кончик носа. – Дайте, пожалуйста, ваш страховой полис.

– Сейчас, – дамочка порылась в сумочке, протянула белый листок.

Врач переписал номер, отдал документ, встал из-за стола, женщина тоже поднялась.

– Желаю всего хорошего, Жанетта Петровна, – сказал приветливо гинеколог. – На той неделе принесёте результаты анализов, – он подал две бумажки, – вот направления.

– Спасибо, – с чувством произнесла пациентка. – Знаете, Андрей Васильевич, у нас в городе не осталось хороших врачей, – интимно добавила она. – Всех переманили частные клиники. Вы единственный толковый доктор.

Жанетта Петровна подала руку, врач галантно пожал.

– До свидания.

– До свидания, – выдохнула женщина.

* * *

Оставшись один, молодой доктор уселся за стол, рассеянно захлопнул карточку, но, неожиданно заинтересовавшись, снова приоткрыл на последней странице, вытянул почтовый конверт.

– Гм, – сунул внутрь пальцы, достал несколько сторублёвок, покачал головой, – Жанетта Петровна…

В дверь постучали, врач бросил конверт в ящик стола.

– Войдите, – разрешил он. На столе снова ожил телефон.

В кабинете появилась согбенная старушка с тросточкой, лет 75-ти.

– Можно, доктор? – проскрипела она.

– Проходите, бабушка, присаживайтесь, – пригласил врач, снимая трубку:

– Бутербродов на проводе. Здорово, Антоха.

– Ась? – прижала руку к уху бабка.

– Проходите, говорю, – Андрей Васильевич сделал приглашающий жест.

– Да я не тебе, Антоха, тут пациентка, – проговорил в трубку.

Маленький лысый Антон в очках и милицейской форме с погонами капитана, сидел в кафе и пил чай.

Он хохотнул прямо в сотовый телефон:

– Симпатичная? Ты когда женишься, исследователь женского начала?

– Ладно прикалывать, – ухмыльнулся врач. – Ты чего звонишь?

Бабка опустилась на стул, поставив клюку между ног.

– Да так, – ответил Антон, снял очки, дунул на стёкла, снова надел. – Обед у меня, вот сижу, типа чай пью, – он отпил из чашки.

– Короче, Халюкин. В отличие от тебя, я работаю.

– Можно и короче, – согласился щуплый Антон. – Артюху видел?

– Он мне звонил.

– Значит, ты в курсе?..

– В курсе, – перебил Бутербродов. – Завтра, в десять утра.

– Он тебе говорил, что надо обязательно явиться в обществе дамы?

– Какой дамы? – опешил врач.

– Ну, у меня жена. А тебе необходимо найти спутницу на этот день. Барин сказал, в Питере мальчишники канули в Лету. Мужчина без женщины на банкете всё равно, что танцор без причинного места. Вроде всё на месте, а ничего не мешает, – заржал Антон.

– Хорош шутить, очкарик, – рассердился Андрей. – Барин мне ничего не говорил про сопровождающую.

– Я зато тебе сказал, – невозмутимо произнёс Антон. – Послушай, у тебя же соседка есть, как её зовут?.. Всё бегает за тобой. Возьми её.

– Что, эту малолетнюю прилипалу? – возмутился врач. – Ты с ума сошёл! Хочешь, чтобы меня привлекли за совращение!?

Он тут же замолк, опасливо взглянул на посетительницу. Бабка с любопытством рассматривала обстановку.

– Какая же она малолетняя? – возразил Антон. – Сам говорил, на пятом курсе уже. Её только охаживать, в самом соку.

– Иди в баню, пошляк! – зашептал врач. – Мне надо работать. Заедешь за мной?.. Ну, всё, привет супруге.

Бутербродов положил трубку:

– Слушаю вас, бабушка.

Бабулька уставилась на доктора, повела бровями.

– Чем могу служить? – от её взгляда гинекологу стало как-то не по себе.

– Мне нужно стелать аборт, – ввела в курс дела старушенция.

– Ничего себе! – пробормотал Андрей Васильевич, окидывая взглядом странную пациентку. – Какой срок, бабушка? – врач перевёл дыхание.

– Ась? – старуха выставила ухо.

– Я спрашиваю, какой срок? – крикнул доктор.

– Та месяца три бутет, – объяснила старушка.

– Как же вы умудрились в столь почтенном возрасте?.. – недоумевал гинеколог. Он почесал рукой за ухом.

– Ась? – повторила бабка и тут же заулыбалась беззубым ртом. – Внучка у меня, за Тверью жтёт. Пошшупаете?

– Чего же она сама не пришла? – изумился врач.

– Ась?

– Почему внучка сама не пришла? – прокричал Бутербродов.

– Стеснительная больно, меня попросила.

– Зовите внучку, – громко сказал Андрей.

– Ась?

– Внучку зовите, пусть заходит! – заорал в бабкино ухо врач.

Бабка торопливо вскочила, подковыляла к двери:

– Любаня, захоти.

В кабинет застенчиво вошла молодая круглолицая девушка с косами через плечи. Она чем-то походила на Алёнушку из народного фольклора. Огромные карие глаза, курносый нос в веснушках. От всего облика веяло чем-то родным и русским.

– Я за тверью потожту, – сказала бабулька и удалилась.

– Проходите к креслу, Люба, – врач пересёк помещение, отдёрнул занавеску. – Мне надо вас осмотреть. Карточка вам пока не нужна, давайте её мне.

Пациентка отдала карточку, встретилась взглядом с симпатичным доктором и покраснела.

– Скажите, – тихо спросила девушка, не поднимая глаз. – А бельё снимать?

– Желательно, – мягко улыбнулся Бутербродов.

– Ага, – девушка кивнула, как зомби.

– Вы не бойтесь, Люба, и не стесняйтесь, – ободрил врач. Он осторожно тронул посетительницу за плечо. – Я буду вас осматривать как доктор, а не глазами мужчины. Это моя работа, обычная работа, – твёрдо и ласково проговаривал гинеколог. – Успокоились?

Девушка кивнула.

– Вот и прекрасно.

Спустя некоторое время Бутербродов сидел за рабочим столом, Любаня устроилась напротив.

Врач быстро писал в карточке, затем отложил ручку, поднял глаза:

– Ну что? Беременность – десять недель. Никаких осложнений и противопоказаний я не нашёл. Плод развивается нормально. Вы твёрдо решили делать аборт?

– Не знаю, – прошептала девушка, сжимая и разжимая пальцы. – То есть, наверное, твёрдо.

– Вы работаете, учитесь?

– Я преподаю в танцевальной школе.

– Вы, Люба, подумайте, всё хорошо взвесьте за эти выходные, – решительно сказал гинеколог. – Аборт – это такая опасная вещь, ничего хорошего женскому организму он не сулит. – Доктор огладил тонкий, «греческий» нос. – Если всё-таки решите, то приходите во вторник с пятьюстами рублями. К трём часам.

– Хорошо, – девушка встала, подошла к двери. – До свидания.

– До свидания, – Бутербродов положил карточку на край стола. – Позовите следующую пациентку.

3. Зануда Юлька

У коттеджа, построенного на двух хозяев, остановилась голубая «девятка». Раздался звук автомобильного клаксона. По ступенькам крыльца спустился Бутербродов, облачённый в синий спортивный костюм с белыми полосами. В руке врач держал пакет с тесёмочными ручками. Он похлопал по капоту машины:

– Я сейчас.

Проследовал ко второй половине коттеджа, позвонил в дверь. На пороге возникла сухонькая старушка с седым пучком волос на голове и живыми серыми глазами.

– Доброе утро, Елена Сергеевна, – поздоровался гинеколог.

– Здравствуй, Андрюша.

Андрей Васильевич протянул ключи:

– Позаботьтесь о Кысе, как договаривались.

– У меня там рыбки немного есть, – старушка взяла ключи, – не беспокойся.

– Вы его не балуйте, Елена Сергеевна. И так скоро в дверь не пролезет, – попросил Бутербродов. – Я молоко в холодильнике оставил. До вечера.

– Счастливо.

Андрей Васильевич вышел за ограду, направился к машине.

Дорогу ему преградила девица в очках и с двумя косичками-хвостиками. В руке она держала хозяйственную сумку. На голове был берет, костлявые плечи обтягивала лёгкая матерчатая ветровка.

– Здравствуйте, Андрей Васильевич, – произнесла девица, глядя на гинеколога снизу вверх.

– Привет, Юлька, – улыбнулся Бутербродов. – Куда ходила в выходной с утра пораньше?

– За хлебом посылала бабушка, – серьёзно ответила соседка. – Это за Вами? – она чуть повела головой.

– За мной, Юлька, за мной.

– И куда Вы? – строгим тоном продолжала девушка.

– На шашлыки, Барин пригласил.

– Точно Барин?

Юлька сверлила Андрея глазами.

– Я ему позвоню.

– Я человек свободный, – усмехнулся врач. – Или ты беспокоишься о моей целомудренности?

– Я беспокоюсь о себе, – просто ответила девица. – Вы должны быть чисты, когда станете моим мужем. В последующем у нас должны появиться здоровые дети.

Андрея Васильевича не обижали претензии соседки, он к ним привык и относился с юмором.

– Вообще-то, я жениться не собираюсь, – отшутился гинеколог.

– Я тоже пока не собираюсь связывать себя с Вами узами брака. Через два года я закончу академию, Вы к этому времени дослужитесь до заместителя главного врача, финансово окрепнете, я стану работать. Тогда мы и создадим полноценную семью.

– Мечтать не вредно, хотеть полезно, – рассмеялся Бутербродов.

Засигналила машина.

– Ладно, Юлька, мне пора, – сказал гинеколог. – Я бы с удовольствием поболтал с тобой ещё, но Халюкин не хочет ждать. Чао, невеста, – он поднял ладонь в приветственном жесте и заспешил к «девятке».

– Вот увидите, будет так, как я сказала, – вслед произнесла соседка.

* * *

Андрей Васильевич загрузился на заднее сиденье «девятки»:

– Очкарику привет, – поздоровался он с водителем. – Галине персональное «здрасьте».

– Здравствуй, Андрей, – произнесла привлекательная блондинка, сидящая рядом с шофёром.

– Почему без девушки? – строго вопросил Антон.

– Нет, Галя, объясни хоть ты своему занудному Халюкину, что пока я не встречу женщину, похожую на тебя, не женюсь.

– А чем тебя соседка не устраивает? – Галя повернулась на сиденье, взглянула на врача, лукаво улыбнулась. – Вы сейчас смотрелись такой прекрасной парой!

– И ты туда же! – в сердцах воскликнул Андрей Васильевич. – Антоха, твоя агитация!?

Лысый очкарик хохотнул:

– При чём здесь я? Галя – взрослая девочка. Что видит, то и говорит.

– Ладно, Халюкины, разрешаю вам Юльку удочерить, – ответил гинеколог. – Сверни к базару, я на минутку заскочу.

– Зачем? – Антон послушно повернул руль.

– Фруктов куплю. Неудобно с пустыми руками.

– Да ты что, Андрей? – Галя снова обернулась. – Я такой пунш выгнала, пальчики оближешь! Три литра везём, скажем, от нас от всех.

– Согласен, – объявил Бутербродов. – Фрукты тоже, от нас от всех, скажем.

Машина затормозила у рынка.

– Я мигом, – доктор вылез из «девятки».

4. Прерванный сон

Машина проехала через открытые резные ворота, прокатилась ещё десяток метров и остановилась перед двухэтажным особняком из белого камня. Длинные стрельчатые окна ярко блестели в лучах солнца, второй этаж опоясывала веранда. Перед массивной входной дверью из тёмного дерева замерли статуи то ли тигров, то ли леопардов, в общем, зверей.

Пассажиры вылезли из автомобиля. Галина поправила на себе жёлтую пушистую кофточку, потянула входную дверь и первой проскользнула в дом. Антон достал из багажника большую сумку. Бутербродов, щурясь, осматривался. В дверях дома возникла высокая фигура с небольшим брюшком, в клетчатой рубашке и джинсах. Фигура распахнула пошире двери и развела руками.

– Какие люди! Здорово, парни!

Спустя минуту друзья были уже в прихожей. Андрей поставил пакет, захваченный из дома, на полочку для обуви и вслед за Антоном и Артёмом прошёл в кухню.

Там хозяйничала стройная молодая женщина с тёмными распущенными волосами до плеч. На ней был фартук, надетый поверх цветастого платья. Женщина резала селёдку. Галя находилась тут же и занималась нарезкой помидоров.

– Привет, Лидочка, – поздоровался врач, выкладывая фрукты на стол.

– Здравствуй, Лида, – поприветствовал хозяйку Антон. Он вытащил из сумки трёхлитровую банку с пуншем и поставил рядом с фруктами.

– Менту и врачу почёт, – улыбнулась Лида. – Проходите в сад, скоро сядем за стол. Барин, бери кастрюлю, – она кивнула на большой железный бачок в углу, – и начинайте заниматься шашлыками. У тебя всё готово?

– Обижаешь, Лидуся, – развёл руками хозяин. – Мангал стоит, уголь насыпан. Нужна только спичка.

– Отлично, шуруйте в сад.

– Барин, ты мне обещал библиотеку деда показать, – напомнил гинеколог.

– Нашёл библиотеку, три полки, – фыркнула Лида.

– Ничего ты не понимаешь, – возразил Артём. – Зато какие книги! Дед их всю жизнь собирал. Идём, парни, заодно дом покажу.

– Артём, имей совесть. Сейчас уже гости подтянутся.

– Ты что, Халюкин, свою жену оставишь без шашлыков? – вмешалась Галя.

– Дамы, не ревнуйте, – урезонил Бутербродов. – Барин покажет дом, и сразу займёмся шашлыками.

Первым из кухни вышел Барин, за ним Халюкин, последним врач.

– Андрей, – окликнула Лида, гинеколог обернулся. – Сегодня двоюродная сестра приезжает в гости, познакомлю. Сколько можно? Твоё достоинство должно удовлетворять жену, а не висеть мёртвым балластом.

– Хоть кто-то думает о моём достоинстве, – подмигнул врач.

* * *

Обстановка кабинета хозяина дома состояла из шкафа с книгами, дивана, четырёх кожаных стульев и письменного стола. На полу – ковёр, в стене – камин, над ним висели две старинные сабли.

– Ну, этих баб! – сказал Артём, разливая коньяк по рюмкам. – Вздрогнули, парни!

Друзья окружили стол, за которым Барин вчера разговаривал по телефону с гинекологом. Артём и Антон осушили свои рюмки. Андрей Васильевич лишь понюхал, отставил рюмку, подошёл к шкафу, открыл дверцы:

– Артюха, это и есть библиотека?

Друг сморщился, зажевал лимончик:

– Хорош, подлец! – поднял глаза. – Да. Обещаю подарить любую книгу. Выбирай.

Три полки были уставлены книгами разного размера. Бутербродов наугад вытащил одну:

– «Сказание о земле Сибирской», – открыл, присвистнул, – тысяча девятьсот первый год выпуска.

Поставил томик назад. Не зная, какую книгу взять дальше, в раздумье провёл пальцами по ряду корешков. Один из них при прикосновении замерцал, переливаясь зелёными полосами. Бутербродов удивленно замер. Аккуратно вытащил книжицу. Чёрная обложка замерцала изумрудным переливом ещё ярче. Открыл. Страницы испещрены непонятными значками. Они не были похожи ни на буквы, ни на иероглифы. На страницах тоже наблюдалось непонятное мерцание.

– Интересная книга, – пробормотал Андрей, чувствуя непонятное волнение. В ушах неожиданно зазвучала мелодия, тягостно-унылая и в то же время бодрая.

На плечо врача легла рука:

– Нашёл что-то интересное?

Рядом стоял Артём. Мерцание сразу исчезло, пропала и музыка.

Андрей Васильевич вздрогнул от прикосновения:

– Что за книга?

Хозяин взглянул:

– Знаешь, странная книга. Не имеет ни начала, ни конца. Как видишь, даже названия нет. Сплошные ровные ряды каких-то значков.

– Похоже на зашифрованные записи, – Бутербродов листал книжку. – Чем-то похожим писали древние алхимики и члены масонских лож. Заметь, книга рукописная, а обложка и листы, будто из магазина.

– Да, я тоже обратил внимание. Возможно, грамотная самоделка. Кто-то купил бумаги, исписал её абракадаброй, понятной лишь посвящённым, взял обложку и всё аккуратно склеил. Быть может, дед сам…

– Ребята, повторим? – раздался голос Антона. – Коньяк стынет.

Как будто в ответ на его слова, на пороге кабинета возникла жена Артёма с ножом в руке:

– Так, пошли осмотреть дом, а сами коньяк хлещут. – Она подошла к столу, взяла рюмку, одним махом осушила. – Барин, встречай гостей. Мальчики, на шашлыки.

Лидуся забрала коньяк и удалилась.

– А ещё спрашиваете, почему я не женюсь, – ухмыльнулся Андрей.

– Ладно, ребята, идём, – Барин осушил свою рюмку.

– Бу, женщина выпила твой коньяк, – усмехнулся Антон, и тоже выпил.

Андрей Васильевич вернулся к созерцанию книги, казалось, он не в силах был выпустить её из рук.

Артём убрал в настенный бар тарелку с лимоном и рюмки.

Милиционер и бизнесмен двинулись к выходу.

– Андрюха! – окликнул Артём.

Бутербродов встряхнулся, поставил книгу назад, пошёл к дверям, на пороге обернулся. Книга за стеклянной дверцей продолжала мерцать манящим светом.

* * *

Через полтора часа веселье в саду было в разгаре. За богатым столом собралось человек 10, чуть в стороне Артём колдовал над мангалом. Как часто бывает во время застолья, гости глубокомысленно разговаривали, разбившись на группки.

Молодой курчавый человек что-то шептал девушке-соседке, она хохотала.

– Мне она говорит: «Поехали в Турцию», а я ей отвечаю: «На Кипре лучше…» – рассказывал солидный дядька молодому соседу.

Над столом плавал гомон. Артём выложил на тарелку сочные куски мяса.

Бутербродов встал, положил на блюдце несколько кусочков, поставил перед соседкой – голубоглазой и русоволосой девушкой лет 22-х в зелёной кофточке:

– Угощайся.

– Благодарю, – манерно ответила соседка.

Антон поднялся и крикнул, перекрывая гул за столом:

– Внимание, гости! На правах друга хочу поднять бокал за хозяина этой усадьбы. Мир и процветание ему и его жене! – очкарик осушил стакан.

Гинеколог пригубил, взглянул на соседку:

– Ты симпатичная девушка, – отвесил он комплимент.

– Ты тоже ничего, – улыбнулась она в ответ, цепляя вилкой кусок ароматного мяса.

– Чем занимаешься?

– Учусь на историческом.

– Нравится?

– Ничего, увлекательно, – созналась леди. – А ты? Дай угадаю. Бизнесмен?

– Не угадала, – хмыкнул врач.

– Тишина! – крикнул Халюкин. Он уже был изрядно подшофе. – Хочу теперь выпить за Андрея Васильевича. – Антон махнул рукой, – прекрасного человека и отличного врача. Риточка, не упускайте свой шанс, – очкарик качнулся, вино пролилось на красную рубашку.

– Сиди уже! – дёрнула его жена. – Облился весь!

– Молчи, женщина! Не за тебя пью.

– Как он тебя хвалит? – заметила Рита. – Ты, правда, медик?

– Правда.

– И по какой специальности?

Такой простой вопрос поставил Бутербродова в непростой тупик.

– Пойдём, погуляем к реке, – предложил он. – Не люблю, если честно, шумные компании.

Рита пристально посмотрела:

– Если обещаешь не приставать, то пойдём.

– Даю благородное слово, – гинеколог шутовски прижал руку к сердцу.

– Я честная девушка, – не приняла шутливый тон соседка.

– Подожди минутку, – попросил врач. – Только схожу за ветровкой, у реки прохладно.

Андрей отошёл.

– …Извини, – произнесла Лидуся, обращаясь к мужчине с густыми бровями, который ей что-то увлечённо рассказывал. Она подсела к Рите. – Ну, сестра, о чём болтали?

– Да так, о пустяках. Слушай, Лидка, чем этот Андрей занимается? Когда я спросила о его специальности, он так засмущался…

Лида улыбнулась:

– Андрюха – первый в городе доктор по женским болезням. Советую, сестра, захомутать. Классный мужик, и член большой. В постели – супер!

– Ты-то, откуда знаешь? – перебила Рита. – Пробовала, что ли?

– Я мужу не изменяю, а городок наш мал, слухами полнится. – Лидуся внимательно посмотрела на сестрицу. – Ой, Ритка, ты что, запала на Андрюху? Точно, глаза блестят!

– Интересный парень, – согласилась Рита.

– Вот и окручивай. Двойная польза: получишь мужа, за которого не стыдно, плюс бесплатная и заботливая женская консультация. – Женщины засмеялись.

* * *

Пока веселье в саду шло своим ходом, в пустом хозяйском кабинете, погруженном в полумрак, висела тишина. Внезапно дверцы книжного шкафа распахнулись, как будто от порыва ветра. С верхней полки на пол вывалилась та самая тёмная книжка, удивившая Бутербродова необычной иллюминацией. Послышалось кряхтенье. Затем, за одну секунду, у книги отросли руки и ноги. Книга отжалась на руках, вскочила и на тонких ножках припустила по комнате.

Выбежала из кабинета, пробежала через гостиную с круглым столом посредине и оказалась в прихожей. Как заправский атлет, вскарабкалась на полку для обуви.

Послышались шаги, в прихожей появился Бутербродов. Книга быстро спряталась за заднюю стенку полки, повиснув на руках. Андрей Васильевич достал из пакета с тесёмочными ручками лёгкую синюю ветровку и удалился.

Через минуту он подошёл сзади к Рите, накинул ветровку ей на плечи:

– Пойдём?

Лида подмигнула сестрёнке и, загадочно улыбаясь, проводила удаляющуюся парочку взглядом.

* * *

Вечерело, солнце посылало на землю прощальные лучи. Антон с женой, Барин, Андрей Васильевич и Рита собрались у машины во дворе перед домом. Барин с Галей тихо переговаривались, Антон с закрытыми глазами сидел на капоте.

– Рит, может, поедем ко мне? – тихо предложил Андрей Васильевич.

– Нет, Андрей, я остаюсь, – ответила девушка. – Не расстраивайся, но так, сразу, я не могу.

– Я не расстраиваюсь, – повеселел Андрей. – Даже рад. Честно.

– Почему рад? – удивилась Рита.

– Девушки, прыгающие в койку в первый день знакомства, не совсем в моём вкусе, – отпарировал гинеколог.

– А если любовь? С первого взгляда? – Рита лукаво смотрела на врача.

– Это признание? – улыбнулся Андрей Васильевич.

– Пища для размышлений. Нельзя каждую ситуацию оценивать одним принципом.

Из дома вышла Лида:

– Андрей, твоя сумка?

– Оставь, она всё равно пустая, – возразил врач.

– Уже нет, – женщина протянула пакет с тесёмочными ручками. – Я Кысе кое-что положила.

– Спасибо, – врач взял пакет. – Запишу на кассету его благодарное мяуканье и отдам тебе.

– Кыся – твой кот? – поинтересовалась Рита.

– Андрей тебе его покажет, – влезла Лида. – Вы ведь вместе едете?

– Я у тебя остаюсь, – Рита повернулась к сестре.

– А мы тебя уже сосватали! – изумилась Лида. – Вот те раз!

– Андрей, поехали! – воскликнула Галя. – Эй, чудик, отдай Андрею ключи, – обратилась она к мужу.

– Почему это Андрею? – встрепенулся очкарик. – Я сам поведу.

– Ага. До первой берёзы. Ну, быстрее.

– Не груби, женщина! – вскинулся Антон. – Кто из нас муж – ты или я!?
Глава семьи – муж, что он скажет, то и бу-ик-дет!

– Тоже мне! – фыркнула Галина. Она залезла очкарику в карман джинсов, подала Андрею ключи. – Тебя первый гаишник заберёт, глава семьи.

– Молчать! – вскрикнул Антон, поправляя очки. – Меня ни один гаиш-ик-ник не… ик… тронет! Потому что я сам мент!

– Садись, мент, – Артём распахнул заднюю дверцу, помог другу влезть на сиденье.

Тот свалился и тут же захрапел.

– Счастливо, – Бутербродов пожал Артёмовскую руку. – Барин, книга за тобой, – напомнил другу.

– Я позвоню, – он подмигнул Рите, сел за руль.

Взревел мотор, Барин приобнял жену. Зажглись фары, Андрей Васильевич посигналил, прощаясь. Машина плавно выехала со двора.

5. Побег кота

Андрей Васильевич подошёл к своему дому, когда почти стемнело. В его окнах горел свет.

– Странно, – пробормотал врач.

Он открыл калитку, поднялся на крыльцо. Тут же входная дверь отворилась. На пороге, освещённая электрическим светом, стояла Юлька в лёгком сарафане.

– Ты? – удивился гинеколог.

– Проходите, Андрей Васильевич, – соседка посторонилась.

Врач прошёл в переднюю, служившую одновременно и кухней.

– Что ты тут делаешь? – спросил он.

– Жду будущего мужа, – ответила Юлька, строго поглядывая сквозь очки.

– Мяу! – навстречу хозяину выбежал здоровенный дымчатый кот.

– Кыся! Здравствуй, мой мальчик! – Бутербродов поставил пакет на подоконник, подхватил кота, прошёл в гостиную, выполнявшую также функции спальни.

Кот довольно замурлыкал.

– Тебя кормили, маленький?

Юлька прошла следом:

– Мы с ним завтракали, обедали и ужинали.

– Папа тебе вкусненького принёс, – Андрей гладил кота.

– Вы пили алкоголь? – спросила соседка.

– Я же не пью, Юлька, – ответил врач, садясь на диван.

– Правильно. Мойте руки, садитесь за стол, будем пить чай.

– Ты что, Юль, у меня желудок полный, – возразил Андрей Васильевич.

– Чай необходим перед сном, – менторским тоном доложила девица. – Лучше с малиновым вареньем. Он способствует спокойному и здоровому сну. Вы же врач и должны знать.

– Юль, тебя, наверно, бабушка ждёт? – с надеждой спросил Бутербродов.

– Ничего, я уже взрослая. И она знает, что я здесь.

Зазвонил телефон. Андрей опустил кота, подошёл к полочке, где стоял аппарат:

– Алло!.. Добрый вечер, Елена Сергеевна… да, – передал трубку соседке, – тебя.

Сам взял пульт, включил телевизор.

Юля спокойно сказала в трубку:

– Слушаю вас, бабушка. – Помолчала несколько секунд. – Сейчас буду.

– У бабушки сердце прихватило, надо давление смерить, – произнесла она ровно. – До свиданья, Андрей Васильевич, не забудьте выпить чаю. Малина есть?

– Есть, есть, – обрадовался врач.

– Что-то я не видела в холодильнике, – недоверчиво возразила девушка с косичками.

– Она у меня в погребе, – поспешно сказал Бутербродов.

– Сегодня уже не доставайте. Лучше завтра, с утра.

– Конечно. Тебя проводить?

– Не надо. Спокойной ночи.

Соседка прошла в прихожую, Андрей следом.

Юлька набросила на плечи пуховый платок:

– Я завтра приду, – и удалилась.

– Фу! – врач облегчённо вздохнул. – Хорошо, что Ритка не согласилась ко мне ехать. Представляю, что бы было!..

* * *

На следующий день, в воскресенье, Бутербродов проснулся поздно. Он потянулся, зевнул. Кот, лежавший поверх одеяла, тоже заворочался.

– Кысь, пора вставать, – произнёс Андрей. – Давай, поднимай брюхо, – он посмотрел на настенные часы, – уже одиннадцать.

Через 20 минут гинеколог уже хозяйничал у электроплиты, разбил в сковородку два яйца, посолил.

Кот, тёршийся у ног, недовольно мяукнул.

– Сейчас, Кыся. Подожди. Тут тебе гостинец, – Андрей Васильевич взял с подоконника пакет, сунул руку, вытащил бумажный свёрток.

– Мяу! – подпрыгнул кот.

– Ну-ка, – врач развернул на столе свёрток. – Ау, мясо! А запах! – он втянул носом воздух. – Сейчас, малыш, где твоя посуда?

Андрей хотел повесить пакет на вешалку, тот дёрнулся в руке. Врач недоумённо заглянул внутрь:

– Что за чёрт!? – в сумке лежала книга. Андрей Васильевич достал книжку. Та благодарно замерцала зелёными полосами.

Кот, тянувший морду к мясу, вдруг ощетинился и зафыркал.

И вновь Бутербродов испытал непонятное волнение и услышал музыку. Забыв о четвероногом друге, он присел на стул, медленно открыл книгу, пристально вглядываясь в строки, выведенные тарабарским языком. Непонятные значки задрожали и на глазах трансформировались во вполне понятные русские буквы. Гинеколог ошарашено смотрел.

– Заклинание, как приворожить девушку, – прочёл он вслух, перелистнул страницу. – Как сбежать из-под стражи… Заговор на возвращение молодости… Обряд на получение неразменного рубля, – недоумение на лице сменилось интересом, врач перестал листать.

– Мяу! – вскричал Кыся и выбежал, забыв про мясо, в сени, затем через специальный лаз в двери на улицу.

К входным дверям подошла занудливая соседка с косичками, проводила удивлённым взором кота, мчавшегося, как метеор, нажала кнопку звонка. Постояла, приложила ухо к двери, надавила ещё раз. Звонок работал. Открывать двери никто не спешил.

Врач сидел на табурете и с каким-то странным обожанием на лице читал, тщательно проговаривая каждое слово:

– Чтобы получить неразменный рубль, нужно пойти на базар, купить у первого попавшегося торговца живого гуся…

Звонок отчаянно запиликал.

– …Заплатить за него, не торгуясь, – не слыша ничего вокруг, продолжал шептать врач. – По дороге домой, ни с кем не заговаривать.

6. Необычное поведение в обычной жизни

В понедельник Андрей Васильевич сидел за своим рабочим столом с отрешенным взглядом и заспанным лицом. Зазвонил телефон, он вяло взял трубку:

– Слушаю… хорошо, сейчас зайду.

В дверь постучали:

– Можно? – в кабинет просунулась полная особа с пышной причёской.

– Заходите, – равнодушно произнёс гинеколог.

Дама, шурша юбкой, приблизилась, уселась, подала карточку.

– Я скоро приду, – вымолвил врач и, не обращая внимания на протянутую руку с карточкой, ничего не объясняя, вышел.

Дамочка изумлённо моргнула.

Андрей Васильевич без стука ворвался в кабинет с табличкой: «Главный врач Репнин Аникита Иванович», без приглашения опустился на стул за приставным столиком.

Главврач – толстый седой мужчина в очках, чуть удивлённо посмотрел.

Бутербродов глядел на него, не видя, правильнее было бы даже сказать, глядел сквозь него.

– Вот что, Андрей Васильевич… – главврач поднял и тут же опустил трубку зазвонившего телефона. – Из области спустили распоряжение. Необходимо от нашего города выделить одного врача для делегации, которая едет в Германию для обмена опытом.

Андрей молча слушал с застывшим лицом. Его мысли явно блуждали далеко от этого кабинета.

– Ты здоров? – забеспокоился Репнин.

– Всё в порядке, Аникита Иванович, – успокоил Бутербродов ровным голосом.

– Видок у тебя! – покачал головой начальник. – Не выспался? – выдвинул он догадку.

Андрей неопределённо пожал плечами.

– Ну вот, – продолжал главврач, – я наметил тебя, как лучшего в поликлинике специалиста. Немецкий знаешь?

– Я в школе английский изучал, – ответил гинеколог тем же ровным тоном.

– Надо подучить, хотя бы на бытовом уровне, – распорядился Аникита Иванович. – Да что с тобой, Андрей!?

Бутербродов сидел с задумчивым лицом, глубоко погружённый в свои мысли, отвечая на вопросы, как робот. Никакого интереса по поводу заграничной поездки он не изобразил.

– Аникита Иванович, что такое неразменный рубль? – неожиданно спросил врач.

– Что!? – изумился Репнин.

– Извините, – смутился гинеколог. – Я пойду, – он поднялся, – пациентка ждёт.

И Бутербродов ушёл. Главврач проводил подчинённого недоумённым взором.

Андрей Васильевич открыл дверь своего кабинета. Заскучавшая пациентка оживилась.

– Что у вас случилось? – без всякого интереса спросил гинеколог, усаживаясь.

– Доктор, внизу живота появились тянущие боли, – прерывающимся голосом сообщила дамочка.

– Раздевайтесь! – рубанул врач.

– Прямо здесь!? – ужаснулась женщина.

– Ну, не в коридоре же, – задумчиво протянул врач, барабаня пальцами по столу.

Дамочка с опаской посмотрела на его лицо, поднялась:

– Я, наверное, в другой раз зайду.

– Как хотите, – равнодушно сказал гинеколог.

Женщина торопливо выскочила вон.

* * *

Отработав свою смену, доктор на автомате преодолел привычный путь от поликлиники к дому и постучал к соседям по коттеджу. Дверь открыла старушка.

– Добрый день, Елена Сергеевна.

– Здравствуй, Андрюша, – поклонилась бабушка. – Проходи.

Андрей прошёл в гостиную, сел в мягкое кресло, бабулька примостилась на стуле.

Врач молчал.

– У тебя что-то случилось? – не выдержала соседка.

– Нет… то есть, да… не знаю… – невнятно ответил Бутербродов, он поднял голову и выпалил:

– Елена Сергеевна, помните, вы рассказывали про женщину, которая лечит, снимает порчу, заговаривает?

– Помню, конечно. Ты тогда ещё посмеялся над старухой.

– Беру свой смех назад. Мне необходим её адрес.

– Ты захворал? – проявила заботу Юлькина бабка. – Вид у тебя, прямо скажу, нездоровый.

– Всё в порядке, – торопливо заверил Бутербродов. – Просто мне надо проконсультироваться по одному вопросу.

– Темнишь, парень, – не поверила старушка. – Влюбился, поди, – она встала, стала рыться в буфете.

– Вы угадали, влюбился, – Андрей постарался сделать томное лицо.

– Вот её адрес, – бабушка протянула клочок бумажки. – Доедешь до конечной остановки девятого автобуса, там спросишь.

– Спасибо, Елена Сергеевна, – гинеколог поднялся. – А она дорого берёт?

– Кто сколько даст. С каждого по возможности.

* * *

– Кысь-кысь-кысь, – позвал врач, заглядывая под кровать. – Куда он пропал?

Раздался дверной звонок. Бутербродов поднялся с колен. Пошёл открывать. На пороге стояла Юлька.

– Добрый вечер, Андрей Васильевич, – впорхнула соседка.

На сей раз, она была в плаще поверх розового халатика. В руке держала зонтик – шёл дождь. Юлька, скинув босоножки, не церемонясь, прошла в гостиную, врач следом.

– Мне надо поговорить с Вами, как женщине с мужчиной! – заявила девица.

– Может, в другой раз? – робко предложил Андрей. – Мне надо уходить.

– Ничего, несколько минут погоды не сделают, – возразила соседка. – Итак, – она сложила руки на груди. – Меня интересуют несколько вещей.

– Спрашивай, – обречённо сказал Бутербродов, прислоняясь к дверному косяку. – Только побыстрее.

– Где Вы вчера были целый день?

– То есть как где? Дома.

– С кем?

– Один.

– А почему тогда не открывали? Я звонила-звонила утром. И вечером приходила. – Юлька, в своей манере, строго глядела сквозь очки.

– Нездоровилось, валялся целый день в постели, – соврал Бутербродов.

– Имейте в виду, Андрей Васильевич, по планете гуляет СПИД, в нашем городе уже есть случаи. Кроме того, врать нехорошо.

– При чём здесь СПИД? – удивился врач.

Другой бы на его месте давно выгнал прилипчивую девчонку, но Бутербродов не мог, мешало воспитание. И ещё – он был добрый.

– При том! Говорят, Вы влюбились.

– Кто говорит? – вскинулся врач, но тут же пробормотал, ухмыльнувшись:

– Елена Сергеевна… Юлька, ты, никак, ревнуешь? – продолжил он насмешливым тоном.

– Отнюдь! – девица гордо вскинула голову. – Просто охраняю своё будущее семейное счастье.

– Поохраняй его пока у себя дома, – гинеколог взглянул на наручные часы. – Я ухожу. – Он взял с кресла зонтик. – Кстати, ты Кысю не видела? Второй день не появляется.

Девица поджала губы, смерила Андрея уничтожающим взглядом, ничего не сказала и вышла с гордо поднятой головой.

– Юлька, ты что, обиделась? – крикнул вслед Бутербродов. – Я тебя не выгоняю, просто спешу. Ай! – он махнул рукой.

Надел поверх джинсовой рубахи ветровку; вставил, с помощью ложки, ноги в туфли, подхватил зонтик и вышел на крыльцо. Снова безуспешно позвал:

– Кысь-кысь-кысь.

Закрыл дверь на английский замок, спустился по ступенькам крыльца и поспешил на автобусную остановку.

7. Бомж и очкарик

Гинеколог дремал, покачиваясь на мягком сиденье автобуса № 9. Вечерело, но было всё ещё светло.

– Молодой человек, конечная остановка, – тронула его за плечо какая-то бабка в тёмном платке и оранжевом пальтишке.

– А! – врач открыл глаза, бабка уже спускалась по ступенькам на землю.

Бутербродов вышел из транспортного средства, огляделся.

Прямо – автобусная остановка, слева – магазин, справа лепились небольшие домишки. В их сторону удалялась бабка из автобуса, больше на улице не наблюдалось никого. Андрей приметил в глубине остановки человеческую фигуру, достал из кармана бумажку с адресом, подошёл. На лавке сидел мужичок в затрапезной одежде и сизым носом, лицо прикрывала кепка.

– Похоже, местный алкаш, – пробормотал врач.

– Скажи, друг, – начал он. – Я приехал из Центра, мне нужно узнать, где находится улица… – доктор заглянул в бумажку.

– Мужик, добавь червонец, – перебил алкаш сиплым голосом. – Тогда скажу.

Врач вновь осмотрелся. Не заметив никого поблизости, достал из бумажника десятку. Бродяга встал, взял купюру и побрёл к магазину, бросив:

– Тётка Агафья здесь не живёт.

Андрей Васильевич изумлённо посмотрел вслед:

– Эй, как ты узнал, что я её ищу? – крикнул он вдогонку.

Алкаш молча удалялся.

Бутербродов пожал плечами, спрятал адрес, закурил, повернулся. Вздрогнул. Прямо перед ним стоял длинный мужчина в очках и шляпе, с меланхоличным лицом.

– Тётка Агафья живёт сразу за магазином, второй дом слева, – грустным голосом сказал очкарик.

– Может, объясните, с чего вы все взяли, что я приехал к ней? – поинтересовался Бутербродов. – У меня что, на лице написано?

– Я догадался, – просто ответил мужчина, отходя.

– Ну, спасибо, – Андрей помотал головой.

– Туда, – местный житель показал направление, хотя магазин прекрасно просматривался с остановки.

8. Тётка Агафья

Дождь, противно моросивший весь день, наконец, иссяк. Бутербродов сложил зонт и обходя лужи, поспешил к небольшому зелёному домику, осмотрелся:

– Кажется, здесь.

Толкнул калитку, висящую на одной петле, прошёл через заросший сухостойным бурьяном двор, постучал в некрашеную дверь.

Дверь почти тотчас открылась, Андрееву взору предстала невысокая женщина лет 55-ти. Каштановые волосы были завёрнуты на голове тугим жгутом, над верхней губой торчала огромная родинка. Фигуру обтягивало синее платье, на шее болталось ожерелье из красных камней. Женщина рассматривала Бутербродова чёрными живыми глазами.

Врач пробормотал, смущаясь:

– Мне нужна тётка Агафья. По важному делу.

– Проходи, – посторонилась женщина. Голос был не лишён приятности.

Андрей встряхнул зонтик, вошёл в тёмные сени. Остановился.

– Проходи, проходи… – подбодрила женщина, указывая рукой на обтянутую рваной мешковиной дверь. Андрей послушно потянул за ручку, оказался в кухне с русской печью. Тётка Агафья (конечно, это была она) вошла следом.

– Садись, – указала на стул возле кухонного стола.

Бутербродов опустился на табурет, зонтик положил на колени.

Хозяйка пристроилась напротив.

– Слушаю, – молвила ворожея. Она смотрела на гинеколога с лёгким любопытством.

– Я хотел у вас кое-что узнать… скажите, если… человек… займётся чёрной магией – это опасно?

– Опасно, – серьёзно отозвалась ведунья, – очень опасно.

Бутербродов чуть помедлил:

– А в чём выражается опасность?

– Во всём, – женщина не спускала с врача чёрных глаз. – С дьяволом шутки плохи. Мой тебе совет, выкинь эту идею из головы.

– Но вы же сами колдуете, – возразил гинеколог.

– Я не колдую, молодой человек, а помогаю людям. Это совершенно разные вещи. – Женщина говорила напористо и уверенно. – Кроме того, в каждом занятии есть свой навык, требуются сноровка и знания. Нужно прежде учиться, чем заниматься каким-либо делом.

– Так вы учились? – удивился Андрей. – Разве существует такая специальность – ведунья?

Тётка Агафья отрицательно покачала головой:

– Подобные знания нельзя получить в институте. Мне они достались от матери, её обучала бабушка.

– Неплохо, – Бутербродов восхищённо присвистнул, он немного осмелел, – династия целая. Скажите… а если у тебя на руках тексты заклинаний, можно попробовать? Ничего ведь сложного. Прочитал слова, исполнил особый обряд… а?

Колдунья неожиданно улыбнулась:

– Если ты купил в киоске книгу с заклинаниями или вычитал заговор в газете, то можешь не пытаться. Ко мне время от времени заходят… в основном, молодые девчонки, с просьбой проконсультировать по поводу приворота из бульварного журнала. Я всегда говорю – у вас ничего не выйдет.

– Почему?

– Я ж говорю, магами не становятся, ими рождаются. Непосвящённый не сможет заставить работать заклинание. К тому же, большая часть из издаваемого ныне подобного чтива обычная лажа, туфта, выражаясь языком молодёжи.

– Вы мне так открыто всё рассказываете… – заметил врач.

– Я женщина прямая и бесхитростная, – объяснила тётка Агафья. – И одинокая.

Бутербродов смутился опять, опустил глаза, оглянулся неловко на дверь.

Агафья улыбнулась:

– Не пугайся, молодой человек. Я не претендую на тебя. Я имела в виду, что не с кем поболтать.

Гинеколог облегчённо вздохнул, вздох не укрылся от зоркого ока женщины:

– Решил, что попал к сексуально озабоченной тётке? Я угадала?

– Угадали, – Бутербродов несмело поднял глаза.

– Люблю прямоту, душу греет, – усмехнулась женщина. – Чего ещё рассказать?

– Скажите… – Бутербродов немного помолчал, – а если… не купил? У меня может получиться хоть что-нибудь?

– Вряд ли, – тётка Агафья подумала, – даже, если отыскал на чердаке старинную книжку… – тряхнула головой. – Нет, не получится. Необходимо знать кой-какие нюансы, о которых не упоминается ни в одном заклинании.

– Какие нюансы?

– Эх, молодой человек… вся наша жизнь состоит из нюансов.

– А всё же? – допытывался гинеколог.

– Например, в какой четверти должна находиться луна, или какой формы использовать зеркало…

– Значит, не стоит пытаться, – погрустнел врач. – Жаль.

– Ты всё-таки не связывайся с магией, – посоветовала тётка Агафья. – Твоя попытка может привести к непредсказуемым последствиям.

– Но всё равно ведь ничего не выйдет.

– Ну и что. Не нужно ни искушать себя, ни пробуждать тёмные силы.

Андрей поднялся:

– Последний вопрос. Что такое неразменный рубль?

Женщина вмиг напряглась, остро глянула:

– Откуда знаешь о неразменном рубле!?

– Прочитал, – гинеколог немного встревожился, глядя на заострённые черты собеседницы.

– Где!? – Агафья сверлила глазами.

Андрей сглотнул:

– Так. В книжке одной.

– А ну-ка сядь! – попросила тётка приказным тоном.

Бутербродов молча сел.

Тётка не на шутку встревожилась, подсела поближе, сжала руку Андрея обеими ладонями, заглянула в глаза:

– Где её взял? Тебя как зовут?

– Андрей, – совсем растерялся врач.

– Послушай, Андрей! Надо немедленно уничтожить эту книгу! Это изобретение Сатаны! То, о чём мы говорили, всё пустяки. Тебе грозит большая опасность!

– Так серьёзно? – озадачился Бутербродов.

– Да! Сам ты не сможешь её убить. Принеси книгу сюда, я тебе помогу. Намажь руки раствором чеснока, базилика и сушёного укропа, заверни книгу в газету. Так не прикасайся. Газета должна быть абсолютно сухая, ни капли воды не должно попасть на неё.

– Что же это за книга? – врач порядком взволновался.

– Это книга живая! – ведунья понизила голос, задёрнула занавеску. – Её породил дьявол, она уже убила множество людей! Подробностей не знаю, я завтра с утра переговорю со своей бабушкой. Она уже сталкивалась с человеком, владеющим книгой. Лет пятнадцать назад. – Агафья встала, открыла печку, помешала горящие угли. – Завтра днём приходи с книгой. И ради Бога, не смей искушаться, иначе погиб!

– Понёс меня чёрт к Барину на пикник! – с сожалением сказал Бутербродов.

– Ты сказал, к Барину? – заинтересовалась тётка Агафья.

– Это мой друг. А что?

– Иди. Не забудь про газету и раствор чеснока, базилика, укропа.

– В каких пропорциях?

– Два к одному чеснока. Постой-ка. – Агафья вышла в соседнюю комнату, вернулась со стаканом тёмно-зелёного зелья. – Выпей. Это на сутки сконцентрирует твою волю.

Врач принял стакан, понюхал, отпил, поморщился:

– Ну и горечь! – с усилием допил, отёр губы.

– Книга, действительно, необычная. Читать могу только я. Берёшь её в руки и оказываешься, как под гипнозом. Так и тянет совершить какой-нибудь обряд. Такое чувство возникает… – Андрей щёлкнул пальцами. – Будто книга – лучший друг.

– Ничего, это зелье оттолкнёт от неё, – тётка поставила пустой стакан на приступку печи. – С Богом, уже темнеется.

Андрей Васильевич поднялся, подхватил зонтик, немного помявшись, спросил:

– А всё-таки, что такое неразменный рубль? – он смущённо улыбнулся. – Чисто из любопытства спрашиваю. Не смогу уснуть, буду гадать.

Тётка провела по столовой клеёнке ладонью, усмехнулась:

– Деньга такая. На неё хоть весь мир можно купить.

– Это как? – поразился гинеколог. – На один рубль?

– Один-то один, да непростой. – Агафья отдёрнула занавеску, мельком глянула в окно, присела на табуретку. – Даёшь его продавцу, а тому кажется, что ты заплатил кучу денег. Хоть что продаст тебе, да ещё сдачу отсчитает, сколько скажешь. А потом человек отходит, хлоп по карману, а рубль опять там. И так до бесконечности.

– Классно! – восхитился Бутербродов. – А вы сами его видели?

– Этот рубль никто не видел. А кто видел, тот не скажет.

Тётка Агафья шлёпнула ладонью по столу, подняла мёртвого таракана. Открыла печную дверцу, кинула тельце в огонь. Раздался пронзительный вопль и треск, будто горела кожа.

– Кто это? – испуганно шепнул Андрей.

– Лазутчик, – спокойно сказала тётка Агафья, не уточнив, правда, чей. – Прошу, будь осторожнее. С Богом!

– До свидания, – Бутербродов вышел.

9. Это было вчера

Уже совсем стемнело. Снова припустил мелкий дождик. Врач быстро шёл по направлению к дому, держа над головой раскрытый зонтик. Свернул на свою улицу. Внезапно, впереди сверкнули фары, на него с огромной скоростью мчалась машина. Бутербродов попытался отпрыгнуть посреди узкой улицы, но ногу мёртвой хваткой засосала липкая грязь. Врач дёрнулся, упал в сторону, потянул на себя ногу обеими руками. Вот уже почти освободил её из липких тисков…

Тёмная иномарка промчалась мимо, переехав левую голень.

Врач потерял сознание.

* * *

Очнулся Андрей Васильевич в одноместной больничной палате. Медленно открыл глаза.

– Пришёл в себя, слава Богу! – рядом на табурете сидел человек в зелёной спецодежде и колпаке. – Как себя чувствуешь, Андрей Васильевич?

Бутербродов повёл глазами, узнал сидящего рядом коллегу:

– Голова кружится, слабость… ногу тянет… – Он попытался подтянуться выше на кровати, чтобы сесть и тут же скрипнул зубами. – Чёрт!

– Осторожно, Андрей Васильевич! – врач вскочил, поправил подушку. – У тебя связки разорваны на голени.

– Сколько времени, Николай Николаевич?

Человек в колпаке вновь присел, посмотрел на часы:

– Шесть часов вечера.

– Шесть часов ве… Не может быть! – поразился Бутербродов. – Кретин переехал меня, когда время подходило к восьми.

– Верно, – подтвердил собеседник. – Но это было вчера. Ты почти сутки был в отключке.

– Сутки!? – только успевал удивляться Андрей. – Сегодня вторник!

Врач кивнул.

– Но у меня сегодня должна была быть важная встреча!

– О встречах, Андрей Васильевич, придётся пока забыть. Я принесу твой мобильник, сможешь звонить.

Бутербродов наморщил лоб:

– И долго мне валяться?

– Завтра вернётся из отпуска Бумажкин, сошьёт тебе связки. Несколько дней покоя и можно выписывать. Правда, первое время придётся походить с палочкой. И то понемногу.

– Что, кроме Бумажкина, хирурги все повывелись? – с иронией спросил Бутербродов.

– Рыбакова замуж вышла в третий раз, отгулы взяла, Куцевич Серёжа запил…

– А Золотов?

– Дак, он уже неделю не работает. Питерская клиника переманила, – врач смущённо кашлянул. – Я бы сам сшил, но я лишь анестезиолог. Я могу заштопать ногу, но связки не для меня. Сложную операцию должен проводить профессионал.

В коридоре послышалась возня и через секунду в палату, в белых халатах, накинутых на плечи, вошли Антон и Артём. У Антона под халатом синела милицейская форма.

– Вы кто? Как вы прошли? – встрепенулся Николай Николаевич. – Я же приказал, чтобы никого…

– Мы его лучшие друзья, доктор, – миролюбиво произнёс Артём. – Посидим немного, оставим гостинцы, – он тряхнул целлофановым пакетом.

– Кроме того, я как дознаватель следственного отдела, должен снять показания с потерпевшего, – официальным тоном заявил Халюкин.

– Всё в порядке, Николай Николаевич, – успокоил гинеколог. – Пусть посидят.

– Ладно. Давайте недолго, – врач встал. – Андрей Васильевич ещё слишком слаб, потерял кровь. Необходим покой, чтобы набраться сил. – Он вышел.

– Привет, Бу, – милицейский сел на край кровати, бизнесмен на табурет.

– Здорово, парни.

– Сейчас мы твою слабость поправим, – подмигнул очкарик. – Барин, распаковывайся.

Бизнесмен достал из пакета пластиковые стаканчики, бутылку коньяка, оглянулся на дверь. Раздал тару, каждому плеснул, не забыв и себя. Поставил бутылку возле тумбочки.

– Я же не пью, – сказал Андрей, заглядывая в стакан.

– Смелее, Андрюха, – подбодрил Халюкин. – Слышал слова доктора – нужен покой? Коньяк – лучшее средство, будешь спать сладко, как в детстве.

– Ох, очкарик, ты мёртвого уговоришь! Помогите мне сесть повыше.

Артём поставил свой стакан на тумбочку, подхватил друга под мышки, подтянул.

– Спасибо, Барин. Ну, будем?

Все выпили.

– Как вы узнали, что я в больнице?

– Твоя соседка – Юлька, мне на мобильный позвонила, – ответил милицейский. – Когда тебя переезжали, она находилась у калитки дома и всё видела. Ты ж всего десяток метров не дошёл. Ну, она выбежала, вызвала «Скорую»… Кстати, откуда она знает, – Антон прищурился, – номер моего мобильного?

– Она всё про меня знает, – насупившись, сказал гинеколог. – Телефоны моих друзей, коллег, подруг. Что я ем на завтрак и когда хожу в сортир. Даже размер моего члена.

– Да ну!? – изумился очкарик.

– Честное слово! – перед Андреем всплыла сцена двухгодичной давности.

* * *

Большая Ностальгия в маленьком абзаце.

Бутербродов и Юлька сидели в креслах перед телевизором в гостиной. Прозвучали финальные аккорды музыки, на экране зажглась надпись: «Конец фильма».

– Спокойной ночи, Андрей Васильевич, – девица поднялась. – Завтра я приду.

– До свиданья, Юлька, – врач выключил телевизор с помощью пульта, тоже поднялся. Соседка вышла. Бутербродов закрыл за гостьей дверь. Вернулся в комнату.

– Тетрадь забыла с конспектом, – гинеколог взял со стола тетрадку. – Надо будет утром занести. – Он машинально пролистнул тетрадь, заинтересовался одной из последних страниц. – А это что?

Прочёл вслух:

– У него длина двадцать два и четыре десятых см, у меня глубина семь и две десятых см.{1} Как совместить несовместимое?

* * *

Сцена пронеслась перед глазами Бутербродова и исчезла. Вновь одноместная больничная палата и любопытные лица друзей…

– Опекает, так сказать, тебя, – хохотнул Халюкин. – Значит, любит.

– Мне её опека, как больной зуб, – вымолвил гинеколог.

– Да брось ты! – воскликнул Артём. – Просто девчонка влюбилась. Ты у нас статный, красивый. Я её понимаю, это возрастное, пройдёт.

– Ты плохо знаешь Юльку, – усмехнулся Бутербродов. – У неё это никогда не пройдёт. – Он взглянул на очкарика. – Кто меня переехал, установили?

Милицейский отрицательно покачал головой:

– Юлька запомнила номер, но он фальшивый. Принадлежит машине нашего городского прокурора. Объявили в розыск чёрный «Ленд Ровер», – пожал плечами, – будем надеяться…

– Долго тебе здесь кантоваться? – спросил Артём.

– Неделю, минимум. У меня разрыв голенных связок, завтра операция.

В палату заглянул давешний врач:

– Ребята, больному надо бы отдохнуть.

– Идём, доктор, – друзья поднялись.

– Не скучай, мы завтра заглянем, – попрощался Артём. – Мы тут кое-что принесли, – он поставил пакет на тумбочку. – Фрукты, сок, короче, обычный набор для болящего.

Бизнесмен собрал стаканчики, запихнул в боковой карман пиджака, коньяк сунул за пазуху.

– Счастливо, – молвил Антон.

Андрей пожал руки, друзья ушли, он осторожно сполз на подушку.

* * *

Настойчивый голос шептал в уши под занудно-бодрую мелодию: «Книга самых-самых тайных желаний… не верь Агафье… – старой дуре… Мир у ног… счастье… Начни с неразменного рубля… исполни обряд… Она твоя… только твоя…».

– А! – Бутербродов резко открыл глаза, палату заливали лучи утреннего солнца.

Он скользнул глазами по сторонам, откинул одеяло. Пошевелил ногой, замотанной бинтами, согнул и разогнул. Тянущая боль исчезла. Андрюха спустил нижние конечности на пол.

В палату зашла синеокая медсестра:

– Доброе утро, Андрей Васильевич, – сделала большие глаза.

– Что вы делаете!? Вам нельзя вставать, у вас разрыв связок!

– Доброе утро, – поднял взор Андрюха. – Нет никакого разрыва, – он пошевелил стопой, – ошиблись вы. Видно, было небольшое растяжение. – Гинеколог, как был в трусах, вскочил, отбарабанил чечётку, пнул больной ногой по кровати. – Видите?

– Ах! – выдохнула сестра, прижав руку к груди.

– Принесите одежду, мне нужно домой, – распорядился Бутербродов.

– Надо сообщить врачу, – сказала девушка.

– Вас, кажется, Лена зовут? – сощурился гинеколог. – Вы были у меня на приёме в прошлом году.

– Вика, – произнесла сестра. – Вы мне лечили воспаление яичников.

– Послушайте, Вика! Пока вы сообщите, пока заполнят нужные бумаги, пятое-восьмое… куча времени пройдёт. Лучше я тихо уйду, Николаичу потом позвоню.

– Не знаю, – колебалась девушка. – Вообще-то, не положено.

– Дорогая Вика! Я ведь единственный гинеколог в нашем районе, – со значением произнёс врач. – И плановый осмотр медперсоналу подписываю тоже я… Если что, валите всё на меня. Мол, сам ушёл, не могла удержать… ладно? – Андрюха подошёл к сестре, нежно развернул, легонько подтолкнул. – Принесите одежду и никому ни звука.

* * *

Таким образом, избежав долгоиграющей процедуры выписки, уже через полчаса Бутербродов подходил к своему дому.

Взошёл на веранду, с надеждой позвал:

– Кысь-кысь-кысь.

Кот не откликнулся.

В кухне гинеколог стянул куртку, бросил на стул зонтик и прошёл в гостиную.

На столе лежала раскрытая книга. Бутербродов медленно приблизился, взял в руки, прочёл:

– Обряд на получение неразменного рубля…

На настенной полочке зазвонил телефон. Врач вздрогнул, положил книгу, снял трубку:

– Слушаю… дома уже… только что. Видимо, растяжение… да, Аникита Иванович… хорошо, пару дней отлежусь… до свидания.

Гинеколог опустил трубку на рычаг, постоял немного, глядя невидящим взором перед собой. Взгляд зацепился за настенные часы, которые показывали 10 часов 30 минут.

– Рынок в самом разгаре, – пробормотал он.

* * *

В это время в ординаторской больницы доктор Николай Николаевич кричал на медсестру Вику:

– Какое право вы имели его отпускать!? У него разрыв связок голени! Понимаете, раз-рыв! Не растяжение!

– Он сказал, что всё в порядке, – оправдывалась Вика. – Станцевал передо мной.

– Что!? Как он мог танцевать, если вчера не мог даже пошевелить ногой? Я же лично его осматривал, зафиксировал открытый, заметь открытый! – разрыв. Наложил повязку.

Врач достал из кармана пачку сигарет, закурил.

– Может быть, вы его сами прооперировали, а потом забыли? – предположила медсестра, и тут же закрыла рот рукой и испуганно распахнула синие очи.

Врач вытащил сигарету изо рта, ошалело посмотрел на медсестру.

10. Решающая покупка

Андрей Васильевич, помахивая клетчатой сумкой, шёл по базару. Откуда-то сбоку вынырнул заросший недельной щетиной мужик в драном пиджаке, взял врача под руку:

– Мужик, купи птицу.

– Какую птицу? – врач остановился.

– Гуся!

– Гуся?

– Ну да. Отличный гусь! – мужчина поднял большой палец.

– Сколько хочешь за него? – колебался Бутербродов.

– Не дороже денег. На литру дашь?

– Ну, пойдём, – сказал гинеколог. – Показывай своего гуся.

Они прошли несколько метров, Бутербродов вдруг спохватился.

– Постой, – Андрюха придержал алкаша. – Гусь-то живой? Мне дохлый ни к чему.

– Не боись! Живее всех живых, как Ленин! – подмигнул мужик.

– Слушай, мы раньше не встречались? – присмотрелся к продавцу наш герой. – Больно рожа твоя знакомая.

Мужчина невнятно пробормотал, отводя глаза:

– Может, бухали вместе? – пожал на ходу плечами, изобразил недоумение.

– Нет, вряд ли, – с сомнением протянул гинеколог.

Покупатель вслед за продавцом свернул за какой-то гараж, алкоголик толкнул дверцу хлипкого сарайчика:

– Вот он.

Бутербродов заглянул внутрь. Привязанный за лапку к стене, в сарае прохаживался здоровенный гусак. При виде людей он загоготал и забил крыльями.

– Украл, поди, – кивнул Андрюха на птицу.

На удивление, алкаш не стал горячо доказывать обратное. Он сплюнул и сказал спокойно:

– Какая тебе разница? Не хочешь – не бери. Найду другого покупателя, за пару-то бутылок, ха.

– Ладно, на тебе на литр, – врач подал 200 рублей. – Помоги только его в сумку затолкать.

Обладатель драного пиджака схватил деньги:

– Не было такого договора, чтобы грузить, – он стал поспешно удаляться.

– Эй! – крикнул Андрюха. – Хочешь, доплачу полтинник?

Мужик обернулся, хрипло рассмеялся:

– Найми грузчиков, купец!

Он припустил по дороге.

– Сукин сын! – в сердцах сказал Бутербродов. Врач вновь крикнул в удаляющуюся спину. – Я тебя вспомнил! Ты меня наколол в понедельник вечером, на остановке! Мошенник!

Гинеколог ступил в сараюшку, гусь искоса посмотрел на человека, гоготнул.

– Гуси-гуси-гуси, – замурлыкал врач, сложив пальцы щепотью.

* * *

Спустя 10 минут гусь находился в сумке, только длинная шея не влезла, и он покачивал ею из стороны в сторону.

Гинеколог шагал мимо фруктовых ларьков, когда навстречу ему попался главврач городской больницы Аникита Иванович Репнин.

Подчинённый и начальник остановились друг напротив друга.

– Андрей Васильевич, – развёл руками главный врач, – я думал – дома отлёживаешься. А ты уже бегаешь!

Гинеколог неловко улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу.

– Да вот… – и тут же осёкся. Ему показалось, что из-за лотка с яблоками выглянул продавец гуся и явственно подмигнул. Бутербродов хлопнул очами, мужичонка пропал.

Аникита Иванович глядел на сумку, из которой высовывалась длинная белая шея:

– Эвон, какую птицу приобрёл! Ты что, собираешься гусятину разводить?

Гинеколог перевёл взгляд на Репнина, криво улыбнулся, пожал плечами, изобразил на лице непонятное умиление и стал пятиться.

Главврач с изумлением смотрел на странного доктора. Андрюха пропятился ещё немного, натолкнулся на женщину.

– Вы что, ослепли!? – визгливо вскрикнула она.

Бутербродов улыбнулся, извиняясь, ещё раз взглянул на Репнина и быстрым шагом, чуть не бегом, припустил прочь. Гусь недовольно загоготал.

– Он что, под кайфом? – передёрнул мощной шеей начальник, глядя вслед.

11. Подготовки к первому обряду

Солнце клонилось к западу. Андрюха подошёл к окну, в задумчивости постоял, глядя на темнеющую пустую улицу. Поёжился. Взял с подоконника старый, уже порядком поредевший журнал «Наука и жизнь», вырвал пару страниц, смял и бросил в печку. Подбросил сухих поленьев. Чиркнул спичкой. Поднёс зажжённую лучину к поленьям. Бумага под ними вспыхнула, языки пламени потянулись к дровам, освещая внутренность печи. Гинеколог закрыл дверцу, прошёл в комнату к телефону, набрал пятизначный номер.

– Аллё, это кто?.. Рита!? Привет!.. Твой сосед по столу на субботнем пикнике.

– Да, узнала теперь, – ответила девушка.

Она сидела в кресле с ногами, взяла пульт, отключила звук у телевизора.

– Как самочувствие? – доносилось из телефона.

– Хорошо.

– Ты когда домой? Успеем с тобой куда-нибудь сходить?

В комнату вошла Лида, уселась на диван.

– Смотря, когда пригласишь, – ответила Рита, взглянув на сестру.

– Как насчёт субботы?.. Отлично. Значит, я заеду на такси, часиков в одиннадцать. Идёт?

– Хорошо. Буду ждать, – девушка чуть улыбнулась.

– Вот ещё что, Рит, – замялся Андрюха. – Подскажи мне, как историк, что такое «крестовая».

– Кажется, так на Руси раньше называли перекрёсток дорог.

– Перекрёсток, значит, – обрадовался Бутербродов. – Благодарю за информацию.

– А зачем тебе? – допытывалась Рита.

– Кроссворд отгадываю, – соврал врач. – Ну, пока. Привет Барину и его семье.

– До свидания.

Гинеколог потёр руки:

– Перекрёсток!

Рита отключила трубку радиотелефона.

– Кто звонил? – спросила Лида.

– Андрей с большим членом, – улыбнулась Рита. – Тебе привет передавал.

– Свидание назначил? – глаза Лидуси блестели от любопытства.

– Ага.

– И когда?

– В субботу.

– Классно. Артём завтра в Питер едет по делам, меня с собой возьмёт. Будем там не меньше недели. Так что можешь смело ему дать прямо здесь!

* * *

Андрюха дождался темноты и, следуя обряду, свернул гусю шею. Гусь явно не хотел умирать, бил крыльями и гоготал. Гинеколог измучился, пока действо увенчалось успехом.

– Половина одиннадцатого, – врач глянул на наручные часы. – Пора, – он открыл печку и затолкал в огонь тушку гуся целиком.

Захлопнул дверцу. Через час вынул то, что осталось от гуся, и запихал в клетчатую сумку, застегнул молнию.

12. Юная и пьяная особа

Светила полная луна. К четырёхстороннему перекрёстку на окраине городка подъехала машина с «шашечками». Бутербродов вылез, такси тотчас умчалось. Андрюха огляделся.

Слева, метрах в ста, стояла одинокая пятиэтажка.

Справа, в полукилометре, светились огни фабрики.

Спереди дорога уходила в лес.

Сзади, метрах в 20-ти, мрачно отсвечивали кресты и надгробия кладбища.

* * *

Гинеколог потоптался в нерешительности, посмотрел вверх. Диск луны закрыло облачко, стало темно. Послышался мощный фабричный гудок. Бутербродов пробормотал:

– Двенадцать часов.

Дождался, когда гудок стихнет, ещё немного помялся и стал негромко выкрикивать:

– А вот кому гуся? Продаю гуся за неразменный рубль.

Андрюха прокричал нужную фразу раз пять, сначала неуверенно, тихо, затем смелее, громче. Он швыркнул носом, перевёл дух и вздрогнул, заметив в десятке метров от себя тёмный силуэт. Силуэт, покачиваясь, направлялся к нему. Бутербродова охватил озноб, ладони стали липкими и скользкими от пота. Внезапно выглянула луна, фигура приблизилась, и врач увидел особу женского пола. Голубоватый лунный свет высветил молоденькое, хорошенькое личико. Гинеколог заворожено посмотрел на стройные ноги, обтянутые короткой юбкой; на шикарную грудь, еле втиснутую в узкую кофточку; поднял взор и упёрся в два синих томных глаза.

– Угости сигареткой, кавалер, – произнёс пухлый свежий ротик. От звука голоса Бутербродов очнулся, залез в карман, вытряхнул из пачки сигарету, подал особе, чиркнул зажигалкой. Сам тоже закурил. Постепенно успокоился, озноб прошёл.

Юная особа курила, манерно отставив мизинец, лёгкий ветерок ворошил светлые волосы. Андрюха внимательно оглядывал особу.

– Сколько время? – спросила особа.

– Первый час, – глухо ответил врач.

– Ууу. Ты что, заблудился?

– Я тут по делу, – сообщил гинеколог.

– Покойников подрядился сторожить? – рассмеялась особа, кивнув на кресты. Она качнулась, приблизилась вплотную. Дыхнув перегаром, предложила. – Может, развлечёмся?

Бутербродов посмотрел в призывные глаза и сообразил, что это никакой не покупатель, а всего лишь пьяная девка, ищущая приключений.

– Вали отсюда! – процедил врач. Сейчас Андрюха был совсем не в настроении для такого рода развлечений.

Особа отшатнулась, усмешка искривила губы. Она оглядела высокого парня и его клетчатую сумку.

– Ну, ладно, пока. Спасибо за никотин.

Пошатываясь, зацокала каблуками в сторону фабрики.

13. Строгий и сердитый голос

Андрюха обрадовался, дождался, пока юная леди скроется из виду, и опять стал покрикивать:

– Эй, а вот кому гуся? Продаю гуся за неразменный рубль.

Вокруг не было ни души. У доктора стали мёрзнуть ноги. Чтобы согреться, Бутербродов стал приплясывать на месте.

Луна снова скрылась за тучей.

– Ты чего орёшь!? – послышался над ухом строгий сердитый голос.

От неожиданности Андрюха охнул, сердце ухнуло вниз, застряло в левом носке и замерло, изредка трепыхаясь. Коченея от страха, гинеколог медленно повернулся. Перед ним стоял среднего роста, кажется, мужик. Луч фонарика в руке у «кажется мужика» высвечивал выбоинку на грунте.

– Что за хрень ты здесь несёшь!? – допрашивал мужчина (несмотря на оторопь, Андрюха всё-таки определился с полом незнакомца). – Кому чего продаёшь в час ночи!?

Он направил освещающий луч прямо на врача.

Бутербродов молчал, дико глядя на подошедшего. Он даже не подумал прикрыться от электрического света.

– Э, да ты, похоже, пьяный, – догадался мужик, голос немного смягчился. – А я иду с работы, слышу, кто-то орёт. Думаю, что за дела? Может, эти ребята веселятся? – он мотнул головой на могилы.

Сердце вернулось в грудную клетку, перестали дрожать колени, Андрюха окончательно пришёл в себя. Гинеколог понял, что перед ним простой фабричный работяга, шедший со смены.

– Что-то сильно в голову стукнуло, – обаятельно улыбнулся Бутербродов. – Но сейчас всё прошло, мне лучше.

Мужик направил фонарь в землю:

– Ты где бухал? В Ивановке? – он вытянул руку с фонариком в сторону поля.

– В Ивановке, – подтвердил врач.

– У меня там братэла живёт, Артамонов Иван. Знаешь?

– Не знаю, – осторожно ответил Андрюха. – Я сам-то городской.

– Ну, пошли, тебе ведь в город, – предложил рабочий.

– Я ещё постою немного, охолону, – отказался гинеколог.

– Как знаешь. Бывай, – мужчина заспешил к пятиэтажке, присвечивая себе фонариком.

– Родина тебя не забудет! – раздражённо сказал Андрюха вслед. Он серьёзно рассердился. – Ходят тут всякие! – в гневе бормотал он, прыгая подобно длинному пингвину. – Где же этот покупатель, чёрт его возьми!?

14. Купидон

Немного отогрев ноги, гинеколог вновь уже привычно, но всё-таки потише, заголосил:

– Подходите, налетайте! Продаю гуся недорого, всего за неразменный рубль…

Вдруг с неба упало что-то белое и застыло в воздухе перед врачом. Продавец икнул и сел на землю, выпустив из руки сумку. Задорный голосок спросил:

– Уй, дядька, Афлодиту, случаем, не узлел? – небесный пришелец забавно картавил.

Андрюха в немом изумлении открыл рот. В это время из-за облака снова выкатилась луна, осветив необычную сцену. Перед Бутербродовым висело существо размером с пятилетнего ребёнка, чем-то похожее на дитя привидения из фильма «Дитя привидения». Как бы сотканное из серебристых нитей тельце венчала полупрозрачная головка в обрамлении золотистых кудрей, на личике сияли два огромных зеленоватых глаза. На теле отчётливо проступал пупок, ниже болтались изящные ножки, в маленькой ручонке был зажат лук.

– Ты чего, дядька, оглох? – дитя привидения смотрел с детским любопытством, дрыгая от нетерпения ножками.

– Ты к-кто? – вымолвил, наконец, врач.

– Глек в манто! Не видишь что ли, Купидон! – весело защебетал воздушный мальчишка, размахивая луком, потом игриво сказал. – Пущу сейчас стлелу в глудь, мигом в соседскую Юльку влюбишься, – в крохотных пальчиках появилась тонкая палочка, он радостно засмеялся. – Хочешь?

Андрюха уже не боялся. За сегодняшнюю ночь он устал это делать. Кроме того, Андрей знал, что Купидон не обидит даже муравья. Его стрелы точно не поразят ни педиков, ни женоненавистников, ни убеждённых холостяков. К гомосексуалистам, лесбиянкам и прочим людям определённого цвета врач относился с нескрываемым отвращением. Женские попки, ножки и прочие прелести очень и очень любил. Однако по жизненным принципам Андрей Васильевич тяготел к третьей категории. Одна мысль о ЗАГСе наводила на него жуткую тоску.

Между тем, небесный сорванец всё хохотал, по-детски заливисто. Видимо, последняя идея сильно ему понравилась. Неожиданно смех оборвался и уже другим, деловым тоном мальчишка сказал:

– Ладно, некогда мне… так не узлел Афлодиту?

Встречный вопрос Бутербродова, кто такая Афродита, вызвал у проказника новую волну смеха, от избытка чувств он даже перекувыркнулся в воздухе:

– Нет, ну ты даёшь! – верещал шалунишка. – Каждый культулный человек… да, что там человек, – перебил он себя, захлёбываясь от хохота, – даже лабы знают, что Афлодита моя любовница!

Где-то вдалеке вдруг загрохотал гром, огненной зарницей сверкнула молния.

– Ой-ой, заболтался! – спохватился Купидон и махнул ручкой. – Площай.

Он взмыл вверх и вскоре исчез.

15. Гаремовладелец

Андрюха проводил взглядом летящего Амура, подобрал сумку и вскочил на ноги. Полез в карман за сигаретами, и тут позади, со стороны кладбища, прозвучал глухой голос:

– Молодой человек, вы что-то продаёте?

Бутербродов спокойно повернулся. Перед ним стоял какой-то хрен, одетый в чёрный плащ с капюшоном. Луна мутно освещала сморщенное старческое лицо и прядь седых волос, выбившихся из-под капюшона. Глубоко запавшие, близко посаженные глаза, разглядывали гинеколога с нескрываемым интересом.

– Вы что-то продаёте? – вновь спросил старик. Жёлтым металлом блеснули зубы.

Интуиция подсказала Андрюхе, что это и есть долгожданный покупатель. Душа его тревожно заметалась, подкатила дрожь.

– Да, продаю гуся за неразменный рубль, – врач постарался произнести фразу, как можно равнодушнее.

– А гусь-то хорош? – осведомился старикан.

– Плохих не держу! – гордо ответил врач.

– Покажи товар, – попросил незнакомец.

– На, смотри, – Андрюха расстегнул замок сумки, не выпуская, однако, сумку из рук.

– Ну-ка, ну-ка, – полез внутрь покупатель.

– Нет уж, дед, смотри так, – гинеколог отдёрнул сумку.

– Э, – протянул золотозубый старик, – и так видно, неплохой гусь. А чего просишь за него?

– Я же сказал, рубль неразменный.

– А чего так дёшево? – удивился дед. – За такого гуся и какой-то рублик. Говори настоящую цену.

– Нет, – твёрдо сказал продавец. – Мне нужен только неразменный рубль.

Бутербродов полностью забыл свои страхи. Его увлёк процесс торговли, мысль о возможности разбогатеть подогревала. Ум, в то же время, стал холоден и спокоен. Странным образом Андрюха чувствовал в себе силы обыграть старого хитреца.

– Хочешь тыщу баксов? – начал торг дедуля.

– Не хочу.

– А чего? Мало? – полюбопытствовал владелец золотых зубов.

– Мне нужен только неразменный рубль, – стоял на своём врач.

– Нравишься ты мне, – вздохнул чёрт, – так и быть, даю две тысячи.

– Не надо мне денег, только неразменный рубль.

– Да не жалко, дал бы, но вот незадача – дома забыл, – сообщил дедок.

– Сходи домой, я подожду, – гинеколог был непробиваем.

– Уж больно товарец хороший, – плотоядно облизнулся старичок. – Пока дойду…

Он залез в ноздрю, достал соплю и растёр её о плащ.

– Ладно, даю десять тысяч, а в придачу путёвку в Грецию. Отдохнёшь, прополощешь косточки, бабишек местных попользуешь, – старый крендель лукаво подмигнул. – Чай, не зря с Купидоном дружбу свёл, а?

Бутербродов отрицательно покачал головой. Торг продолжался.

– Какой ты несговорчивый! – посетовал покупатель. – А как насчёт вот этого?

Покупатель вытянул руку, щёлкнул пальцами.

Над фабрикой появилась большая цветная фотография в белой рамке, размером примерно 2 на 3 метра. На фото был запечатлён человек в генеральской форме. Между кителем и фуражкой гинеколог увидел своё лицо.

Фотография мигнула, и вот уже врач в скафандре космонавта без шлема улыбается на фоне космического корабля.

Ещё мгновение – космонавта сменила звезда во всю площадь. За её правым лучом виднелась культовая надпись: «HOLLIWOOD». На этой красной звезде, со знаменитой Аллеи Звёзд, золотились слова: «ANDREW BUTERBRODOV».

Снова мигание. Теперь фотография изобразила гуманоида с Андрюхиным лицом.

Смена картинки. В сексуальной позе изогнулась обольстительная брюнетка с лицом гинеколога.

И, наконец, последняя фотография. Бутербродов стоит в строгом костюме, с узнаваемой причёской, на фоне президентского штандарта, положив руку на красную книжицу.

– Выбирай, кем хочешь быть, – развязным тоном предложил купец.

– Никем, – повернулся к нему врач. – Согласен только на неразменный рубль.

– Ну, хочешь, сделаю тебя миллионером? – продолжал торговаться дед. – Учти, долларовым миллионером. Накупишь яхт и дворцов. Заведёшь кучу девочек…

– Чего же мелочишься, старый? – усмехнулся врач. – Предлагал бы уж сразу миллиард.

– Действительно! – оживился старик. – Почему бы нет? Ты молодой, деньги быстро будут улетать. Даю миллиард! По рукам?

– Где ты его принёс, в карманах? – не поверил гинеколог. Он посерьёзнел: – Нет, дед, я продаю гуся за О-ДИН НЕ-РА-ЗМЕН-НЫЙ РУ-БЛЬ, – чеканя слова, продолжил Андрюха.

– Понимаю, всё не то, – согласно кивал старый хмырь. – Ну что ж, есть у меня кое-что в запасе, специально для тебя припас.

Он опять щёлкнул пальцами. Всё завертелось у Бутербродова перед глазами, исчез покупатель, кладбище за его спиной…

Как в объективе камеры, увидел себя врач в роскошном дворце, в длинном золотистом халате и чалме. Он стоял в помещении с толстыми коврами на полу. Стены были обиты розовыми тканями, полкомнаты занимала огромная низкая кровать. За окном поднимались минареты.

Андрюха почесал яйцо, хлопнул в ладоши:

– Ко мне, гарем!

Отодвинулась занавеска, в комнату проскользнули несколько женщин в прозрачных газовых накидках, под которыми ничего более не было. Выстроились в ряд перед господином.

Бутербродов сделал движение сладострастными пальцами. Девушки вымуштрованно повернулись к гаремовладельцу нежными спинками, грациозно изогнулись… расставили пошире ножки…

А потом…

16. Неразменный рубль (один)

…Дворец растворился, врач увидел перед собой стариковские глаза, горящие мрачной иронией.

– Ну что? – старый пердун потирал руки. – Какие девочки! Подумай, СУЛ-ТА-НОМ будешь! Это тебе не хухры-мухры! Такая власть! Деньги! Сила! Удовлетворишь все свои низменные желания, воплотишь в жизнь самые грязные эротические фантазии! – ноздри старой лисы раздулись, губы дрогнули в дьявольской ухмылке.

Андрюха заколебался, сомнения ясно читались на лице, броня решимости чуть не распалась. Он уже открыл было рот желая сказать «ДА», но тут взгляд упал на губы старика. Увидел два ровных ряда блестящих резцов, за ними плотоядно шевелился острый язык, и с новой решимостью сказал:

– Нет, нет и нет! – затем грубо добавил. – Ты мне надоел, старый! Или подгоняй неразменный рубль или я пошёл! Продам гуся кому-нибудь другому.

Андрюхины слова возымели действие. Дед понял, что проиграл. После краткого раздумья он произнёс:

– Как скажешь, будь по-твоему.

Оппонент протянул руку, на ладони лежала бумажка размером с игральную карту.

– Бери, бери, не боись, – подбодрил старче, приметив подозрительный взгляд. – Нельзя мне сейчас обманывать, нет такой власти.

Бутербродов решил, что на сей раз богопротивник не врёт. Он взял бумажку. Другой рукой подал сумку. Поднёс бумажку к глазам. На бледно-розовом фоне было выбито: «НЕРАЗМЕННЫЙ РУБЛЬ (ОДИН)». И всё, больше ничего. На обратной стороне вытиснуто изображение красного петуха, клюющего золотые горошины. Когда гинеколог отнял глаза от банкноты, рядом никого не было. Он сунул её в карман брюк и шагнул в сторону пятиэтажки. Не успел врач пройти и пять метров, как позади зазвучал отвратительный голос купца:

– Ах ты, плут! Продал мне дохлого гуся взамен живого! Ну-ка вернись, сделка отменяется!

Андрюха струхнул, но не сильно, он был подготовлен книгой к такому повороту событий, а за сегодняшний вечер уже привык к любым неожиданностям. Он лишь ускорил шаги, шепча:

– Только не обернуться, только не обернуться…

Внезапно прямо ему в нос уткнулось пустое лицо под капюшоном. На месте глаз горели зелёные огоньки, вместо рта виднелись мелкие неровные зубы.

Гинеколог похолодел от ужаса. Встал как вкопанный, сжал губы, зажмурился. Демон закричал:

– Змей подколодный! Отдавай назад неразменный рубль! Я тебя задушу, съем живьём! Подсунул мне дохлятину!

Врач собрал волю в кулак и ткнул сжатой ладонью в мерзкую «харю». Рука провалилась в пустоту. Бутербродов чуть не упал, качнулся, выровнял равновесие и припустил к пятиэтажке.

Он вбежал во двор, оттуда выезжала легковая машина. Врач бросился прямо под колёса, маша руками:

– Стой!

Серая иномарка резко затормозила, из неё выскочил мужчина лет 45-и, в кожанке:

– Ты что, больной!?

Гинеколог прохрипел прерывающимся голосом:

– Шеф, довези до Центра, тыщу дам!

Гнев улетучился, шофёр уже спокойно переспросил:

– Тыщу? А не врёшь?

– На! – врач рванул из штанов купюру.

Водила подставил её под свет фар:

– Залезай.

* * *

На следующее утро Андрей Васильевич проснулся довольно поздно. Открыл глаза, сразу же вспомнил ночные похождения и тотчас подскочил с кровати. Подбежал к креслу в одних трусах, из кармана штанов вытащил «банкноту», повертел… Решил испытать её немедленно. Наспех одевшись, выскочил на улицу. В первом попавшемся магазине разыскал отдел соко-газированных напитков, приблизился.

– Девушка, мне, пожалуйста, пломбир за семь рублей.

Продавщица поставила стаканчик на прилавок, врач немеющей рукой протянул неразменный рубль. Ноги дрожали, лоб покрылся мелкими капельками пота.

– Доллары не принимаем, – девушка недоумённо передёрнула плечиком, скользнув взглядом по бумажке. – Давайте рубли, здесь не обменник.

Андрюха глянул на раскрашенную бумажку в своей руке. Нервно сглотнул.

– Мужчина, доллары не принимаем, – повторила девушка. – Хотите поменять, обменник за углом. Правда, курс у них не очень… Но… другого туг нет.

Андрюха выдернул из кармана сотню рублей, бросил на прилавок и, забыв про мороженое, быстро, чуть не вприпрыжку, удалился.

– Мужчина, мороженое… – девушка призывно глядела вслед. – Сдача…

– Действует! – ликующе воскликнул Андрюха, очутившись на улице. – Неразменный рубль… Да, похоже, что это неразменный доллар! Спасибо, старому хрычу! – Радость врача не поддавалась описанию.

Какая-то старушка испуганно шарахнулась от него. Но Андрюха не замечал ничего и никого вокруг. Если существует седьмое небо, то Бутербродов сейчас был именно там.

В эйфории ещё немного покружил на месте. Взгляд упал на скромную вывеску городского отделения банка «Около-Питерский капитал». Без тени сомнения Андрей Васильевич шагнул к входу.

Вышел врач из банка, держа в руках толстую пачку зелёных американских денег.

– Ух, ты! – выдохнул, огляделся по сторонам. – Чего там плела тётка Агафья? Не пробуждай тёмные силы? – доктор любовно погладил пухлую пачку, пошелестел купюрами. – Не искушайся, погибнешь? – При ярком солнечном свете настроение было оптимистичным. – Ерунда! А тётка болеет! – гинеколог засунул пачку в карман. – Жизнь начинается! – объявил он. – Первым делом куплю «Кадиллак»!

17. Покупка Африки

С огороженной территории, в глубине которой находился изящный белый особняк, через распахнутые узорчатые ворота, выехал длинный белый лимузин. Автоматические ворота медленно закрылись.

Стояло «бабье» лето, сентябрьское солнце заливало светом лесок, окружавший территорию. Его лучи высвечивали каждую трещинку кирпичного забора; солнечные блики весело резвились на маленькой табличке, закреплённой на опоре ворот. Золотыми буквами на синем фоне было написано:

ЧАСТНАЯ КЛИНИКА

по женским болезням

Доктор БУТЕРБРОДОВ А.В.

г. Санкт-Петербург

Лимузин рванул по асфальту.

* * *

Через некоторое время лимузин уже мчался по улицам северной столицы. Миновал широкий проспект, свернул за угол и остановился у высокого крыльца банка «Питерский капитал». Чмокнула задняя дверца, вылез Бутербродов в строгом деловом костюме и при галстуке.

С того дня, когда скромный доктор Андрей Васильевич Бутербродов совершил неординарную, но, как оказалось, весьма прибыльную сделку купли-продажи ритуального гуся, прошло почти два года. Андрюха заматерел, слегка раздался в талии, щёки и подбородок обрамляла небольшая ухоженная бородка. Уверенно он поднялся по ступенькам, охранник у входа учтиво распахнул дверь.

Доктор прекрасно ориентировался в помещениях банка. Уже спустя полминуты он ступил в приёмную управляющего. Симпатичная секретарша улыбнулась:

– Добрый день, Андрей Васильевич.

– Привет, Мариша, – поздоровался гинеколог и потянул на себя дверь тёмного дерева.

В кабинете вице-президента из-за стола поднялся маленький, заплывший жиром человек с залысинами на голове. Расставил в стороны руки, сделал два шага навстречу:

– Андрей Васильевич! Очень рад, очень-очень рад! Прошу вас, присаживайтесь!

Врач пожал банкиру руку и опустился в мягкое кресло.

– Кофе, чай, коньяк? – задал традиционный вопрос толстяк, усаживаясь на своё место.

– Спасибо, в другой раз, – Бутербродов закинул ногу на ногу и сразу перешёл к делу. – Альберт Михайлович, я хочу, чтобы вы перевели определённую сумму на моё имя в один африканский банк.

Лицо вице-президента выразило готовность сделать это хоть сейчас.

Андрей Васильевич протянул картонный прямоугольник:

– Вот реквизиты банка и сумма, которую следует перевести.

Совладелец «Питерского капитала» взглянул на кусочек картона, округлил глаза:

– Вы хотите перевести в Африку капиталы?

– Нет, я еду отдыхать, – рассмеялся Андрюха.

– И надолго? – банкир пребывал в растерянности, она легко читалась в глазах.

– На месяц или около того, – врач рассеянно пощупал бородку. – Давно хотел побывать на чёрном материке, всё не мог выкроить время. Если мне там понравится, я куплю его.

– Простите, что купите? – переспросил вице-президент.

– Африку, – просто ответил Бутербродов, разглядывая ногти.

Банкир хлопал глазами. Андрюха поднялся, протянул руку:

– До свиданья, Альберт Михайлович. Я вам ещё позвоню.

Он направился к выходу.

Вице-президент огладил лысину и пробормотал:

– У каждого свои загоны.

18. Лирическая глава

Уже темнело, когда лимузин отъехал от подъезда старинного трёхэтажного дома, высадив пассажира.

Пассажир – наш врач, подошел к подъезду, потыкал кнопки кодового замка – дверь отворилась, Андрюха исчез внутри.

Подошёл к дверям квартиры на первом этаже, зазвенел ключами. Ступил в прихожую, быстрым шагом пересёк несколько богато обставленных комнат и очутился в овальной формы гостиной.

У стены стоял большущий диван, по бокам – кресла. На стене, над диваном, распласталась шкура медведя. Напротив дивана – телевизор. Пол был застелен дорогим пушистым ковром. Другие стены украшала богатая коллекция холодного оружия. Под потолком висела люстра, наподобие тех, что находятся в Эрмитаже, только не такого масштаба.

На диване с ногами сидела молодая голубоглазая, русоволосая женщина в коротком розовом халатике – Рита. При появлении врача она оторвалась от телевизора.

– Привет, дорогая, – Бутербродов поцеловал женщину в губы, упал на диван. Он ослабил галстук, перевёл дух, достал из бокового кармана пиджака бархатную коробочку. – Это тебе.

Женщина открыла её, внутри лежало кольцо со здоровенным зелёным камнем.

– Чудесненько! – проворковала Рита. Она примерила колечко на средний палец. – Спасибо, дорогой, – дама забралась гинекологу на колени, поцеловала взасос.

– Ужинать будешь? – оторвалась от губ мужа.

– Пожалуй. Только сначала в душ.

Женщина поправила короткий халатик и упорхнула на кухню.

Бутербродов проводил её довольным взглядом, поднялся с дивана.

* * *

Андрей Васильевич, облачённый в синий халат, сидел за столом в сверкающей белизной кухне и занимался поглощением еды.

Жена подлила ему кофе в чашку, сказала как бы между прочим:

– Звонил Антон Халюкин, спрашивал, как у тебя дела.

– А! – отмахнулся Андрюха. – Надоели мне все эти старые знакомые!

– Может, зря ты с ними порвал, Андрей? – жена присела напротив. – Ведь это твои единственные друзья! Вы с детства вместе!

– Что было, то прошло, – ответил Бутербродов. – Пойми, Ритка, сейчас у меня другой статус, влиятельные знакомые. Знаешь, какие люди посещают мою клинику!? – Он отодвинул тарелку, отхлебнул кофе. – Не может быть ничего общего между мной и вшивым капитаном милиции из Богом забытого Мухосранска.

– А Барин? Если дело в статусе, почему его отталкиваешь? Он ведь богат, достаточно известен в деловых кругах.

– Барин? – гинеколог сморщился. – Слишком много на себя берёт наш Артём. Представляешь, заявил, если я не буду общаться с Халюкиным – он не будет общаться со мной. Какое он имеет право ставить подобный ультиматум!? Кто он такой!? Скажу префекту, от его бизнеса камня на камне не останется! – Андрюха допил остатки кофе. – Спасибо, дорогая.

– Не за что, дорогой. Ты уже отправил машину?

– Да, – врач взглянул на наручные часы, – она уже в воздухе. – Он закурил, Рита поставила пепельницу. – Может, поедешь всё-таки со мной?

– Ты же знаешь, у меня сессия.

– Зачем тебе, вообще, второе высшее? А на сессию плюнь, я тебе куплю любые отметки.

– Мне знания нужны, а их не купишь, – усмехнулась жена.

19. Уинстон

– Ваш сок, сэр, – сказал темнокожий официант на ломаном английском и поставил на столик запотевший стакан.

– Счёт, – на том же языке проинформировал врач.

Он отставил кофейную чашку, через трубочку потянул из бокала жёлтую жидкость.

Гинеколог сидел под большим синим зонтом на крыше отеля, где располагался ресторан. Было немноголюдно, за соседними столиками находились трое белых и пара негров. Палило белое тропическое солнце, в воздухе не было ни малейшего дуновения. Бутербродов, наряженный в белые шорты и белую же футболку, сдвинул соломенную шляпу на затылок, достал из сумочки на поясе сигареты и зажигалку, закурил.

Официант положил на столик счёт и листок бумаги офисного формата.

Андрюха заглянул в счёт, потом кивнул на листок:

– Что это?

– Реклама, сэр! – вытянулся чернокожий.

– Чего!? – Андрюха не знал этого слова по-английски, негр молчал с непроницаемым лицом.

– Ладно, держи, – доктор шлёпнул на столешницу купюру. – Сдачи не надо.

– Благодарю, – негр забрал купюру и отошёл.

Врач выпустил клуб дыма, потянул к себе рекламу:

– Это ж на скольких языках написано?! Английский, немецкий… кажется, итальянский… украинский? Ага, русский! «Уважаемые дамы и господа! Приглашаю вас посетить племя тепетаев, которые, вот уже тысячу лет, живут по заветам отцов. На неделю Вы забудете о цивилизации, окунётесь в лоно девственной природы и в мир первобытных отношений».

– Заманчиво звучит, – сказал гинеколог, взял со стола мобильный телефон. Сверяясь с бумагой, набрал номер. – Хэлло. Я рашин турист. Я хотел бы… – он запнулся. – Как же это сказать?.. Можно по-русски? ОК, то есть хорошо. Я прочитал объявление и хотел бы заказать ваш тур, забыть о цивилизации, – доктор ухмыльнулся. – Да, да, о деньгах не беспокойтесь. Где мы можем встретиться?

– Хорошо. Тогда встретимся в ресторане отеля. Я буду за пятым столиком. Часиков в пять вас устроит?

* * *

Ровно в пять часов вечера к пятому столику ресторана на крыше отеля приблизился человек.

– Это вы звонили? – произнёс он по-русски с едва заметным акцентом.

Бутербродов оглядел человека. Перед ним стоял высоченный (в нём было не менее, а может более 2-х метров) негритос лет 35-и, в чёрных брюках и красной рубашке. Тёмные курчавые волосы, полные губы, крупные зубы… в правом ухе висела белая серёжка.

– Я, – ответил Андрюха, окончив осмотр. – Присаживайся.

Африканец уселся за столик.

– Меня зовут Уинстон, – начал он. – Напоминаю, недельная поездка обойдётся вам…

– Я заплачу столько, сколько скажешь, – перебил врач. – Лучше расскажи, что это за племя телепаев.

– Тепетаи, – поправил негр. – Они дикари. Уже тысячу лет живут в джунглях. У них свой язык и свои обычаи. Тепетаи не признают современный мир. Питаются мясом убитых животных и рыбой.

– Надеюсь, не сырой, – пошутил Бутербродов.

– Конечно, нет, – усмехнулся негр. – Цивилизация на них оказала воздействие, несмотря на их сопротивление. Но ещё лет сто пятьдесят назад сырое мясо для тепетаев было в порядке вещей.

К столику подошёл давешний официант, что-то сказал на своём языке, обращаясь к африканцу. Тот ответил.

– Послушай, Уинстон, – вымолвил врач. – Откуда он взялись, тепетаи? Я никогда про них не слышал.

– Неудивительно. Туристы, приезжающие сюда, в большинстве своём, знают только три африканских народности: зулусы, масаи и туареги. А ведь их великое множество. А, вообще, тепетаи уникальное явление даже для Африки. Поверьте мне, таких диких племён осталось совсем немного.

Официант поставил перед африканцем бокал с зелёным напитком.

– Кстати, меня зовут Андрей, – представился доктор. – Знаешь, Уинстон, мне до тошнотиков надоела цивилизация. У меня в России бизнес…. в связи с моим положением в обществе приходится посещать рауты, разного рода торжества. Все эти льстивые улыбки, замороженные взгляды… а намылишься отдыхать – к твоим услугам сауна, номер «люкс», элитные проститутки. Плати только деньги. Даже здесь, в тьмутараканской стране, понастроили комфортные отели, фитнес-салоны, многоэтажные дома… Надоело, хочется хоть немного забыться.

Негр отпил из бокала, кивнул:

– Понимаю, типичный случай городской лихорадки.

– Что?

– Ну, так я называю сильную тягу к природе. Как правило, ею страдают обеспеченные люди после тридцати лет.

– Меткое определение, – хмыкнул врач, закуривая. – Откуда ты знаешь тепетаев? Судя по твоим же словам, они ни с кем не общаются вне племени.

– Да-а, лет десять назад я охотился на змей неподалёку от их деревни. Случайно встретил вождя, который тоже охотился на змей. Правда, тогда он не был вождём, племенем управлял его отец. – Уинстон сделал добрый глоток. – Тепала угораздило наступить на кобру, она его укусила. Я спас охотника, отсосал яд и помог дойти ему до селения. Отец Тепала был так рад, что я спас его сына и наследника, что предложил исполнить любое моё желание. Я раскинул мозгами и решил зарабатывать на племени деньги. Теперь у меня там… как это сказать… – эксклюзив.

– В тех местах что, много змей? – обеспокоился Бутербродов.

– В Африке везде змеи, – ответил африканец. – Кажется, это ваша русская пословица: «Волков бояться – в лес не ходить»?

– То волки, а то змеи, – возразил гинеколог, кривя лицо. – Ну, и когда отправляемся?

– Дня через два. Нужно купить подарки вождю, взять еды и воды, найти транспорт.

– Далеко туда ехать?

– Сто пятьдесят миль по саванне, затем по реке миль двадцать.

– Что мне брать с собой?

– Ничего, я обо всём позабочусь.

– Ладно, запасайся необходимым. Зайди ко мне завтра часиков в девять утра, выдам аванс. – Бутербродов посмотрел на часы. – Триста восьмой номер. А о транспорте не думай, у меня здесь своя машина. Я её купил давно, всё не было случая испытать.

– Ты из России привёз с собой авто? – изумился африканец.

– Конечно. Всё своё вожу с собой, – ухмыльнулся Андрюха.

У Уинстона зазвенел телефон. Негр взглянул на номер, включил связь:

– Пронто, сеньора Франческа, – затем последовал короткий разговор по-итальянски.

Африканец отключился, тряхнул головой.

Настала очередь изумляться гинекологу:

– Уинстон, ты сколько языков знаешь?

– Точно не считал, я полиглот, – темнокожий поднялся, – до завтра, – бросил монету на стол и удалился.

– Эй, официант! – крикнул врач по-английски. – Ещё кофе!

* * *

Немного о Большой Любви.

В день отъезда к тепетаям Бутербродов находился у себя в номере «люкс», обставленном с европейским комфортом. Ничто не напоминало тут, что он находится в Африке. Гинеколог прошёл в ванную, сполоснул лицо, вытираться не стал, взглянул на себя в зеркало, показал язык.

Затем опустился на корточки, отщёлкнул плитку, которой была обложена овальной формы ванна. Достал из пустоты под ванной книжку. Книга привычно заморгала красно-зелёными полосами в сопровождении музыки. Подержал её немного в руках, не открывая:

– Подружка, ты остаёшься здесь, – сказал врач меланхолично, – ради твоей же безопасности. Мало ли чего там, в джунглях, – доктор нежно погладил обложку, прижал к груди. – Не обижайся.

Положил книгу назад, вытащил маленький револьвер, откинул барабан, все гнёзда были заполнены. Вставил барабан на место, с задумчивым видом посмотрел, взвесил на ладони. Закрыл тайник и вышел из ванной, готовый познавать неизведанный мир дикой Африки.

* * *

Джип без крыши быстро ехал по дороге, оставляя за собой клубы пыли и километры. Куда ни кинь взор, расстилалась жаркая степь.

– Эхх, класс! – восхищался Бутербродов, держась за руль. – Красота! Настоящая африканская саванна!

Джип шутя отсчитывал километры.

– Слушай, Уинстон, у тебя, случаем, фамилия не Черчилль? – весело спросил Андрюха, на миг отрываясь от дороги.

– Моя фамилия Джонс, – с усмешкой ответил африканец, сидящий рядом.

– Ты англичанин?

– Наполовину, моим отцом был ямаец.

– Кто?

– Ямаец, с острова Ямайка.

– А мать?

– Уроженка Лондона.

– А чего тебя в Африку занесло? Или потянуло на историческую родину?

– Я враг холода, – односложно произнёс негр.

Раздался мощный рык.

– Львы? – обеспокоился Андрюха.

– Да, но они сами боятся нас, так что опасности не представляют.

Джип ехал уже несколько часов. Путники поменялись местами, теперь за рулём сидел африканец, вернее, наполовину ямаец.

– Джунгли, – сказал негр.

Впереди, совсем рядом, зеленели заросли.

Джип въехал в лес, свернул на поляну, африканец выключил мотор.

– Отсюда двинемся пешком, дальше не проехать. Здесь недалеко, мили полторы. Выйдем к реке, у меня там причалена пирога.

– А машина?

– Гаража тут нет, – хмыкнул негр. – Оставим её так.

– Может, ветками закидать? – предложил Андрюха. – Мало ли…

Африканец взвалил на спину тюк:

– Не беспокойся, Эндрюс, в этой части джунглей даже звери не водятся. Только змеи.

Врач с опаской взглянул под ноги.

– А людей и подавно не бывает. Я десять лет сюда приезжаю и не видел ни одного человека. Бери тюк, надо до сумерек успеть доплыть до деревни.

Андрюха всё же выдернул ключи из замка зажигания, поднял свой тюк. Посмотрел последний раз на машину и зашагал вслед за провожатым в глубину джунглей.

Путники вышли на опушку джунглей, когда солнце почти упало за горизонт.

– Пришли, – сказал африканец.

На большой вытоптанной поляне расположилось два десятка соломенных хижин. Между ними мелькали тёмные фигуры людей в набедренных повязках.

20. Тепетайский деликатес

Утром врач проснулся в хижине, отведённой ему на пару с гидом. Сбросил с лица москитную сетку, сел на циновке, служившей постелью{2}. Циновка африканца была пуста.

Андрюха поднял с земляного пола набедренную повязку, поцокал языком.

Через минуту доктор вышел из хижины, щеголяя в дикарском наряде. Осмотрелся.

Мужчин не было видно, женщины и старики занимались повседневными делами. Кто-то готовил пищу, кто-то тащил хворост, седой старик выстругивал ножом длинную палку. Какая-то негритянка, сильно согнувшись, занималась невидимым гинекологу делом. Набедренная повязка задралась, значительно приоткрыв нижнюю часть спины. Врач наслаждался бесплатным созерцанием задницы (созерцание грудей здесь было обычным явлением, лифчики тепетайки не носили), когда появился проводник.

– Как спалось, Эндрюс? – поинтересовался он.

– Отлично, – блаженно улыбнулся Бутербродов. – Так сладко давно не почивал.

– Тебе идёт наряд. – Сам африканец был в своей обычной одежде – шорты и майка. – Пойдём, вождь приглашает позавтракать с ним.

– Понравились ему подарки?

– Вождь в восторге.

Экскурсовод и экскурсант двинулись по селению.

– Уинстон, а почему мужчин не видно?

– Мужчины на охоте.

– А почему меня не взяли? – обиделся гинеколог.

– Потому что они охотятся на змей.

* * *

Жилище вождя ничем не отличался от других местных «домов», только было раза в полтора больше.

У хижины, у потухшего очага, сооружённого из камней, на циновке сидел вождь – сильно курчавый негр лет 40-ка. На шее болталось ожерелье из крокодильих зубов, руки и ноги обтягивали цветные браслеты. Мочки ушей были сильно оттянуты, в них болталось по кольцу. Грудь испещряли белые узоры. Рядом с вождём находилась молодая негритянка. На ней красовались меховой лифчик и меховые плавки.

Андрюха и Уинстон опустились на циновки.

– ТАНТА БОНДА ТИ! – сказал вождь и церемонно нагнул голову, прижав руку к сердцу.

– Вождь рад видеть нас у своего очага, – перевёл гид. – И приглашает разделить с ним трапезу.

– Передай вождю, я тоже рад его видеть и с удовольствием принимаю приглашение.

– ТАНТА ТИ МДЕНДА! – негр-экскурсовод прижал руку к груди, показал на врача.

Андрюха наклонил голову, поглядывая на девушку. Та повторила церемониал.

– БАНТА! – крикнул вождь, повернув голову к хижине.

– Что это за девка? – потихоньку спросил гинеколог. – И почему она так одета? Местная мода?

Из жилища вышла женщина с подносом в руках. Поставила его на землю, каждому подала по миске.

Уинстон тем временем объяснил:

– Это дочь вождя – Мапута, ей шестнадцать лет. По поверью, никто не должен видеть её обнажённой, кроме мужа и родителей. Иначе Дух племени накажет её бесплодием, либо дети будут рождаться уродами.

Андрюха проводил взглядом свободно висящие сиськи Банты, хмыкнул, вытащил из миски горсть беловатого мяса, понюхал.

– АПЛА ПУТВА ТЕПА! – вскричал вождь, задирая голову вверх.

Дочь, наоборот, смиренно опустила голову.

– Тепал славит Духа племени, – пояснил проводник.

Вождь и его дочь принялись за еду, они громко чавкали и облизывали пальцы.

Андрюха кинул в рот несколько кусочков, разжевал:

– Вкусно, – отправил в желудок целую горсть. – Нет, действительно, здорово!

Увидев местную культуру соседей по столу, он отбросил всякие церемонии…

Бутербродов выскреб миску, погладил живот:

– Передай вождю моё восхищение.

– МАДВПА ИЛА ТЕ! – возгласил наш африканец. Он коснулся пальцами правой руки лба, плавно опустил её на землю перед собой.

– Что за мясо? – спросил гинеколог. – Змея? Вернусь домой, обязательно приготовлю. Надо выведать рецепт.

– Вряд ли получится, – остудил его пыл Уинстон.

– Почему?

– Ну, во-первых, это блюдо готовится только на костре, в специальной посуде. В условиях города технологию соблюсти очень трудно.

– А во-вторых?

– Вагину бегемотихи нелегко купить, даже богачу.

– Вагину бегемотихи!? – уставился на него Андрюха.

– Да. Местный деликатес, – произнёс афроангличанин, как ни в чём не бывало. – Ею питается только вождь и его дочь. Тебе повезло. Немногим туристам удавалось её попробовать.

Бутербродов скривился, поспешно поднялся.

– Что случилось, белый брат? – обеспокоился гид.

Врач открыл рот, но тут же зажал его рукой и бросился прочь.

Уинстон недоуменно пожал плечами.

21. Грудь негритянки

Неделя пролетела незаметно. Бутербродов почернел от загара, сбросил пару килограммов и сбрил бороду.

Андрюха учился стрелять из лука, причём довольно успешно.

Переборол отвращение и выбрался понаблюдать, как дикари, с помощью длинных рогатин, ловят змей.

Стёр до крови ладони, пытаясь с помощью двух палочек добыть огонь.

Пробовал обдирать шкуру с убитого кабана, однако, безуспешно. Подвела природная утончённость, через минуту врач сбежал с места разделки от малоприятного запаха.

Пытался трясти кокосовую пальму, силёнок не хватило, а может, сноровки. Пришлось звать на помощь дикаря.

Однажды его напугал крокодил. Бутербродов вылез из реки, снял плавки, стал выжимать. Услышал за спиной шорох, обернулся. Семеня на коротких лапах, к нему деловито приближался крокодил полутора метров длиной.

– Мама! – побледнел гинеколог. Как метеор, абсолютно голый, вскарабкался на рядом стоящее дерево.

– Эндрюс, где ты? – на тропинке показался переводчик.

– Уинстон, не подходи! – зашипел врач. – Я здесь!

Африканец увидел голого подопечного на дереве и удивился:

– Ты зачем туда залез, белый брат?

– Спасайся! – завопил Бутербродов, тыкая рукой вниз. – Крокодил!

Негр увидел рептилию, улыбнулся:

– Это крокодилёнок, лет десяти, не больше. Слезай, он не опасен.

– Ты уверен? – сомневался Андрюха. – Десять лет – это мало, да?

– Конечно. Крокодилы живут до ста пятидесяти лет, бывает, до двухсот. Это ещё ребёнок.

– Зубы у него совсем не ребячьи, – возразил доктор, не решаясь спуститься.

Африканец поднял камень и кинул в крокодила. «Поджав» хвост, тот кинулся в реку.

Только тогда Бутербродов слез:

– Чтоб я ещё раз полез в воду!

* * *

Накануне отъезда, днём, Андрюха и его переводчик стояли у толстого столба, вбитого на краю импровизированной деревенской площади. Там обычно совершались разные обряды, и происходила меновая торговля с соседними племенами.

– Завтра уезжаем, Эндрюс. Вечером вождь устраивает торжество с вручением подарков. Будет убита и съедена антилопа-самка, высший знак уважения Тепала.

– Он уже раз проявил уважение – накормил вагиной бегемотихи, – усмехнулся Андрюха. – Пошли, поснимаем, – качнул видеокамерой.

– Ты иди, белый брат, я пока соберу вещи, – отказался от прогулки негр. – Утром не будем тратить время.

– Хорошо, – согласился Бутербродов. – Может, крокодила увижу.

Андрюха в шортах и сетчатой майке (в повязке было ходить, конечно, экзотично, но не совсем удобно) подошел к реке, когда услышал шумный плеск. Врач спрятался за куст, осторожно раздвинул ветви.

В воде, по-детски взбивая ладошками тучи брызг, плескалась негритянка. Накупавшись, она стала выходить на песчаную отмель.

– Мапута – дочь вождя, – прошептал Бутербродов и настроил камеру.

Дочь вождя натянула трусы и растянулась на берегу.

– Славная грудь! – отметил врач. – Неплохо! – он отключил съёмку и с наслаждением продолжал смотреть. Шлёпнул себя по ногам, ещё раз, ещё… С неудовольствием оторвался от занятного зрелища, взглянул вниз. Увидел свои ноги, по щиколотку погруженные в муравейник. По голеням и ляжкам бегали большие красные муравьи.

– Ёпт!.. – вскричал гинеколог.

Выпрыгнул из муравейника, положил камеру и стал отчаянно стряхивать насекомых, топча их резиновыми шлёпанцами. Схватился за промежность, оттянул резинку шортов, заглянул внутрь. Глаза округлились, из горла вылетел сдавленный крик:

– А-а-а! – и, ломая ветки, Андрюха кинулся в воду, забыв про крокодилов. Негритянка живо вскочила, прикрыла ладонями груди. Бутербродов прыгал в воде, яростно выскребая муравьёв. Наконец, с насекомыми было покончено, врач вылез на берег.

Вместо сексапильной девушки его встретили два угрюмых воина с копьями. Они с боков окружили гинеколога, один показал рукой в направлении деревни, другой легонько подтолкнул в спину.

– В чём дело? – забеспокоился Андрюха, с него ручьями бежала вода.

– БАЛАЛА, – произнёс второй воин, подталкивая.

– Сам ты балала, – огрызнулся Бутербродов, не трогаясь с места.

Воины сделали по два шага назад и нацелили острые копья в грудь Андрюхи.

– Эй, ребята, вы чего!? – не на шутку встревожился врач. – Сбрендили? Хотите, подскажу адрес хорошего психиатра?

– БУНТО БАЛАЛА, – первый воин махнул копьём.

– Ну, хорошо, хорошо, – доктор примирительно поднял руки. – Ваши аргументы меня убедили.

Он зашагал по тропке в деревню, проворчав:

– Придурки!

22. УНТАТА ТЬИНБИВА ТЕ – это ерунда

Гинеколога под конвоем доставили к вождю, стоявшему у своей хижины в окружении пяти десятков разнополых и разновозрастных людей – всего населения деревни.

Уинстон находился тут же, Мапуты не было видно.

Вождь впился взглядом в Бутербродова.

– Что случилось, Уинстон? – спросил Андрюха. – По-моему, они спятили!

Лицо экскурсовода ничего не выражало:

– Кажется, ты влип, Эндрюс, – сказал он. – Ты видел голой дочь вождя.

– Что?.. А, да, – сказал врач беспечно. – Наказание Духа племени и всё такое. Кстати, там есть на что взглянуть, не зря Дух беспокоится, – он подмигнул.

– ТИТЛОНГА МБАСА! – рявкнул вождь.

Воины схватили Бутербродова за руки.

– Что он сказал? – забеспокоился гинеколог. – Эй, полегче! – он попытался вырваться, но совладать с парой дюжих негров не смог.

– Вождь в гневе, он ругается, – сообщил гид.

– Скажи вождю, я не хотел смотреть на его дочь! Всё это случайность!

– Я уже говорил, – возразил африканец. – Он не желает ничего слушать. Ты первый мужчина, не считая его, который видел Мапуту голой. Он считает – это позор…

– БИНТА БАЛАЛА МДУЧАХА! – вождь махнул рукой.

Воины поволокли Бутербродова прочь.

– Уинстон, куда они меня потащили!? – с испугом крикнул врач, дёргаясь в сильных руках. – Отпустите – вы, черномазые!

Переводчик заговорил с вождём, показывая на доктора. Тепал отрицательно покачал головой.

Брыкающегося и орущего доктора крепко привязали к тому самому столбу, у которого всего час назад он беседовал с проводником.

– Чёртовы уроды! Дикари! Тупицы черномазые! – ругался он. – Подумаешь, видел голую девку! Да здесь вся деревня трясёт сосками и сверкает попами!

К столбу подошёл Уинстон.

– Дело дрянь, Эндрюс, – сказал наполовину ямаец. – Вождя уговаривать бесполезно. Хотя, я его понимаю. Тепал боится, что дочь станет бесплодной или родит урода.

– Ты веришь в эту чушь насчёт Духа племени? – с иронией спросил гинеколог. – Уж от тебя я не ожидал. От полиглота, рождённого в городе.

– В джунглях есть много такого, что не поддаётся разуму, – ответил Уинстон. – Я много раз видел нечто необъяснимое.

– К чёрту мистику! Что они собираются со мной делать!?

– Тепал думает. Скоро он сообщит своё решение.

– Надеюсь, вождь не прикажет меня съесть? – полушутя-полусерьёзно спросил врач.

– Тепетаи никогда не были людоедами, – ответил негр. – Если только в голодный год, – добавил он после некоторого размышления.

– Слушай, Уинстон, развяжи меня, и по-тихому удерём, – предложил Бутербродов.

– Ничего не выйдет, белый брат, – отказался гид. – Смотри, – африканец мотнул головой вбок.

К столбу приближалась толпа во главе с вождём.

* * *

Толпа остановилась в отдалении. Вождь, в сопровождении трёх крепких воинов, приблизился к доктору почти вплотную. Немного посверлил Андрюху глазами:

– ТОНДА МБУТА ТЕПА! МДУЧАХА УНГА ТАМА! ВОПВА МАПУТА! ТВИАНА БДА ЧАХВБА! ТЕ!

– Перед тобой два выхода, – перевёл Уинстон. – Первый – после того, как пройдёшь особый обряд посвящения, ты женишься на его дочери. Тогда позор будет забыт.

Андрюха сглотнул:

– А второй выход?

– ТАЛА ПА? – спросил экскурсовод.

– КИЛАЛА ТЕПА ПДВА СОНА! – тут же отозвался вождь.

– Ты будешь подвергнут наказанию, которое задобрит Духа племени. После этого пойдёшь на все четыре стороны.

– Наказанию!? – пробормотал врач, переводя кроличий взгляд с вождя на переводчика.

– ТАБАЛА УМАТА! – крикнул вождь.

От его свиты отделился здоровенный негр, подошёл к перекладине, лежащей на двух кольях. Она находилась в десятке метров, прямо против столба. Посреди перекладины был вбит большой крюк. Здоровяк вытащил из-за пояса небольшую верёвку, скрученную петлёй, повесил на крюк. Затем вернулся на место.

Андрюха заворожено следил за его движениями.

– УНТАТА ТЬИНБИВА ТЕ! – сказал вождь. – МДАСА ИВДА МТИВА!

– Вождь говорит, что ты от рассвета до захода солнца будешь висеть вниз головой вот в этой петле, – произнёс переводчик.

– И всё?

– Вождь считает это достаточным.

Бутербродов уставился на перекладину, бормоча под нос:

– Пятнадцать часов… нет, больше?.. В детстве я занимался…

– УНДАХА ФА-ФА? – напыжился вождь.

– Что решил чужеземец? – перевёл африканец.

– Передай вождю, что я не собираюсь жениться на чернокожей малолетке, пусть даже его дочери. И не желаю провести остаток жизни в этом лесу. Я выбираю второй вариант!

– Ты уверен, Эндрюс? – встревожился мистер Джонс.

– В детстве я часто этим занимался. Тут, главное, чтобы кровь к голове слишком не приливала. Почаще её поднимать, и всё.

Уинстон покачал головой:

– Дело твоё. – Он обратился к вождю. – СОНА ТВЕ, – показал на врача.

Вождь невозмутимо выслушал, развернулся и пошёл прочь. Не оборачиваясь, он взмахнул руками, крикнув:

– БАЛАЛА!

Все стали расходиться. К Андрюхе подошёл тот самый здоровяк, что вешал верёвку на перекладину. Он с восхищением посмотрел на гинеколога, хлопнул его по плечу, потряс кулаком и удалился.

23. УНТАТА ТЬИНБИВА ТЕ – это не ерунда

– Ну и жарища! – сказал Андрюха. Он по-прежнему был привязан к столбу, негр-переводчик сидел рядом на земле.

– Ты-то чего страдаешь, Уинстон? – спросил Бутербродов. – Иди в хижину, полежи в теньке.

– Не могу. Ты меня нанял на неделю, заплатил за услуги. Вдруг тебе понадобится что-нибудь перевести.

– Вряд ли, – усмехнулся доктор, оглядывая пустую площадь. – Дай-ка попить.

Гид вскочил, напоил Андрюху из кожаной фляги, снова уселся, ковыряя прутиком землю.

В это время на площади появился старый тепетай. Он уселся, поджав ноги, прямо против врача, метрах в трёх.

– Что он на меня так смотрит!? – раздражённо спросил Андрюха.

Словно поняв вопрос, старик произнёс:

– БАМБАМБИЛМА! – и выставил большой палец в одобряющем жесте.

– Он говорит, что ты храбрец, – разъяснил Уинстон.

Андрюха с интересом глянул на старика:

– Ну, спасибо.

– ТХАХА ГДА ТЕНДА УП. ТЬИНБИВА ХСАСА. ТИЛБА МА, – продолжил старый.

– Что он сказал?

– Старик прожил долгую жизнь. Но на его памяти ты лишь второй человек, который добровольно согласился дать обет безбрачия.

– Что он несёт!? Какой обет безбрачия!? – заволновался врач.

– Честно говоря, я с ним согласен, – откликнулся Уинстон. – После того, как ты провисишь на яйцах двадцать часов, о полноценной половой жизни придётся только мечтать. Если только современная медицина…

– На яйцах!? – вскричал гинеколог. – Ты мне ничего не сказал про яйца!

– Разве? – африканец вскочил, посмотрел на деда, затем на Андрюху. – По-моему, говорил. Или нет?

– Конечно, нет, хренов переводчик! – Бутербродов стал дёргаться, пытаясь сбросить путы. – Они не могут так поступить! На дворе двадцать первый век! Мама! Чёртовы финики! За что я тебе только плачу!?

Старик засмеялся:

– Хэ-э-э… ТУДУ САЛА ПЛОСА. МТЯНДА, – поднялся и заковылял с площади.

– Что он ржёт? – возмутился Андрюха.

Африканец хлопал глазами:

– Старик говорит, что тот человек, которого много лет назад подвергали наказанию, так же рвался и кричал. А потом потерял голос.

– Давай, дуй к вождю, – распорядился доктор. – Скажи, я переменил решение. А лучше позови его сюда, сам скажу.

– Ага, – Уинстон быстро отошёл.

– Ч-что… что за бред. Это не может быть правдой. Это какой-то дурной сон, – простонал Бутербродов и обессилено опустил голову на грудь.

* * *

Услышав звук шагов, Андрюха встрепенулся:

– Где вождь? – крикнул он.

Уинстон отдышался:

– У вождя сейчас послеобеденный отдых. Потом он будет общаться с Духом племени и спать.

– Ты с ним разговаривал?

– С вождём сейчас никому нельзя говорить. Ты только успокойся. Я тут кое с кем побеседовал. Ты сказал своё решение, вождь и племя будут против его перемены. Таковы традиции.

– Значит, остаётся побег, – Андрюха скривился. – Ночью, когда все уснут, ты меня развяжешь, и мы смоемся.

– Мне бы не хотелось ссориться с тепетаями, – смиренно произнёс гид.

– Да!? – вскипел Бутербродов. – А обо мне ты подумал!?

– Может, не так всё страшно? Как-нибудь отвисишь? – с надеждой предложил проводник. – Ну, потерпишь немного. Понимаю, неприятно… у тебя же много денег, врачи вылечат…

– Значит, тебе наплевать на меня!? – заорал гинеколог.

– Понимаешь, белый брат, бизнес есть бизнес. Когда я помогу тебе бежать, то уже не смогу больше приезжать в это племя и привозить туристов. А значит, лишусь средств к существованию.

– Сколько ты хочешь за мой побег?

Африканец подумал:

– Сто тысяч американских долларов.

– Ты их получишь, как только мы окажемся в городе, – сказал Андрюха. – Ты видел, что я к деньгам равнодушен, так что не обману.

На площади появился молодой воин с копьём и встал рядом со столбом.

– Зачем он пришёл? – недружелюбно поинтересовался гинеколог.

– ТДЕ БАЛАЛА? – спросил гид.

– ТЕПАЛ НДУХА, – ответил воин с каменным лицом.

– Охрана. Чтобы ты не воспользовался темнотой и не убежал, – доложил Уинстон. – Похоже, твой побег сорвался.

– Как бы не так, – сказал врач. – У меня есть план. Слушай внимательно…

* * *

Почти стемнело, в селении было тихо.

К стражу приблизился Уинстон с миской в руке:

– КЕЛА МПЕСА, – он протянул чашку.

Воин взял миску, прислонил копьё к плечу и, стоя, принялся есть. Проглотил два куска, свалился и захрапел.

– Уинстон, ты сколько снотворного насыпал!? – изумился гинеколог.

– Всё, что было.

– Пятьдесят таблеток?! Ты с ума сошёл! Он неделю будет спать!

– Сам же сказал, чтобы наверняка.

– Развязывай скорее!

Африканец достал из кармана шортов нож-складник и разрезал путы.

Бутербродов потёр затёкшие запястья:

– Вещи собрал?

– Да, спрятал в кустах, идём.

– Подожди, – Андрюха снял шорты, присел под столбом, громко пукнул. – Оставлю сувенир на долгую и светлую память, за гостеприимство.

– Вождь может в любой момент проверить караул! – гид тревожно оглядывался.

– Не дрейфь! – Бутербродов натянул нижнюю часть туалета. – Теперь пошли, у берега надо ещё камеру с экзотикой забрать.

Парочка растворилась в темноте.

24. Мобильник Духа племени

По джунглям пробирались два человека: чернокожий с тюком за спиной и белый, шедший налегке.

Путники раздвинули заросли и очутились на поляне.

Андрюха вылупил глаза:

– Ничего себе!

Посредине поляны стоял его Джип без колёс. Машина аккуратно покоилась на четырёх чурках.

Бутербродов обошёл автомобиль кругом, саркастически произнёс:

– Значит, по-твоему, здесь обитают одни змеи? Выходит, это змеи разули мою тачку?

– Нет, – негр отрицательно качнул головой. – Это наказание Духа племени тепетаев.

– Ага. Дух поднял Джип в воздух и пальцами, или что там у него, отвертел колёса. Или он пользовался домкратом? – ухмыльнулся гинеколог. – Но проблема сейчас не в способностях долбаного Духа, а совсем в другом…

– Как мы доберёмся до цивилизации!? – заорал Андрюха.

– Можно пойти пешком, – предложил тёзка Черчилля.

– Что!? Двести пятьдесят километров по пустыне, кишащей львами!? Я что, похож на закуску!? Чёрт бы побрал и тепетаев, и их Духа, и тебя!

Доктор с размаха пнул по машине.

В ответ на пинок из машины запиликала музыка.

– Что это?! Кажется, мобильник! – встрепенулся врач. – Где он!? – Бутербродов прислушался, залез под переднее сиденье и вытащил блестящую трубку. – Твой?

– Я не брал с собой телефон.

– Значит, телефон обронили грабители! Или Дух племени пользуется мобильником? – ехидно переспросил Андрей.

Африканец насупился:

– Не нравится мне это! Почему он звонит!? Поблизости нет телефонных вышек!

– Брось, какая разница, – отмахнулся врач.

Телефон разрывался. Андрюха сбросил звонок и набрал по памяти номер:

– Сейчас я нас спасу.

25. Преображение зануды

Тем временем жизнь в родном городе Андрея Васильевича текла своим чередом.

В тот самый момент, когда врач произносил слово «спасу», в нескольких тысячах километров от диких джунглей цокала каблучками по асфальту одна девушка.

На ней был плащ до колен, в руке покачивалась сумочка. За это время Юлька сильно изменилась и превратилась в красавицу. Исчезли очки, стали видны невероятной синевы глаза, нелепые косички сменила стильная стрижка, формы округлились.

Девушка неспешно шла по тротуару, утренний туман только-только начал испаряться. Рядом затормозила чёрная иномарка, плавно приоткрылось окно.

– Юлька, – позвал молодой парень, сидящий за рулём. – Садись, подвезу.

Бывшая соседка Бутербродова даже не обернулась. Машина медленно поехала рядом.

– Сколько тебе говорить, Иванов, я люблю своего жениха. Прекращай за мной бегать, – сказала Юлька, даже не взглянув на настырного сопровождающего.

– Где же твой жених? Ты уже два года это говоришь, а никто в глаза его не видел, – возразил парень. – Или ты его прячешь дома под замком?

– Он уехал, но скоро вернется, и мы поженимся! – убеждённо произнесла Юлька. – Найди себе девушку, Иванов, не трать время. Чао!

Она свернула на боковую улочку.

26. Двадцать лет

Мобильник Духа племени оказался поистине волшебным предметом. Уже через 12 часов побритый, отмывшийся и даже отужинавший телячьим стейком в горчичном соусе, гинеколог спокойно почивал в своём номере.

В дверь резко постучали.

– Кого там принесло в такую рань!? – возмутился Бутербродов, посмотрев на часы Было 5 ч. 54 мин.

Настойчивый стук повторился, доктор вскочил с кровати, пошёл открывать.

В номер вошли два чернокожих в строгих костюмах, владеющие ломаным английским языком.

– Интернациональная полиция, – оба показали документы. – Вы арестованы, мистер.

– А в чём дело? – удивился врач.

– Вы обвиняетесь в сбыте фальшивых денег. Одевайтесь, возьмите вещи первой необходимости.

Ещё каких-то пять минут назад, когда его выдернули из кровати, Андрей Васильевич был почти уверен, что всё, что с ним произошло в джунглях, было всего лишь кошмарным сном, вызванным местной едой и тропической жарой, но сейчас он понял, что кошмар продолжается, медленно перебираясь из сновидений в явь.

* * *

«Русский турист – фальшивомонетчик и распространитель порнографии!» – гласил заголовок местной газеты. Под ним был напечатан снимок преступника.

Уинстон, сидевший на открытой веранде кафе, отложил газету, хлебнул из стакана, задумчиво оглядел улицу. Сделал ещё пару глотков и, бросив купюру на стол, решительным шагом покинул кафе.

Добиться свидания с заключённым ушлому проводнику не составило труда. Полчаса ожидания, рукопожатие скреплённое шелестом банкнот, и в комнату для свиданий вошёл обросший бородой, поникший и осунувшийся Бутербродов.

– Уинстон! – вскричал гинеколог, заприметив своего чернокожего друга. – Что ты тут делаешь?

– Здравствуй, Эндрюс. Я узнал, что ты в тюрьме и решил предложить свои услуги.

– Какие услуги? – доктор присел на лавку, положил сцепленные наручниками руки на стол.

Африканец устроился напротив:

– Ну, тебя обвиняют в сбыте фальшивых денег и распространении порнографии. По законам страны тянет лет на двадцать. Я могу доставлять хорошую еду, сигареты, одежду, пока ты будешь тянуть срок.

– Двадцать лет! – выдохнул врач. – Я, вообще, не понимаю, что происходит. Ко мне ночью приходят с какими-то нелепыми обвинениями. Тащат сюда. Какой-то вшивый негритос – продавец в маркете, показал на следствии, что я всучил ему фальшивые деньги. Бред! В жизни не имел дела с фальшивками… Полиция нашла в номере отеля кассету, где загорает дочь этого… – Андрюха проглотил явно нелицеприятный эпитет в сторону Тепала, – вождя, и вот я уже распространитель порно. Дай сигарету.

Оба закурили.

– Ты с посольством связывался? Посол, как понимаю, твой хороший знакомый, раз прислал за нами в джунгли вертолёт, – уточнил Уинстон.

– Он устранился, сукин сын! – мрачно изрёк Андрюха. – Боится бросить тень на свою карьеру. – Врач внезапно оживился. – Слушай, Уинстон, хорошо, что навестил. Я дам номера телефонов, ты позвонишь в Россию. Мои знакомые там – очень влиятельные люди, они вытащат меня из этой вонючей дыры!

– С великим желанием, – сказал негр. – Только, белый брат, мои услуги стоят денег.

– Знаю, – перебил гинеколог, – ты и покакать бесплатно не сядешь.

Африканец нахмурил брови.

– Шучу, – добавил врач. – Мой счёт в местном банке заморозили, но ты назови сумму – её переведут.

– Договорились, пиши телефоны! – негр подал блокнот и ручку.

Бутербродов начал писать:

– Вот ещё что, – он поднял глаза. – У меня в номере, под ванной, есть тайник. Отдери третью верхнюю плитку со стороны зеркала, там лежит книга в чёрной обложке, принеси её мне.

Уинстон кивнул.

– Вот номера телефонов: рабочий, домашний, мобильный. – Бутербродов вернул блокнот. – Спросишь Алексея Алексеевича Терпилова. Это мой заместитель по бизнесу, он сам свяжется с нужными людьми.

– Хорошо, – Уинстон поднялся. – До встречи!

* * *

– Двадцать лет без права досрочного освобождения! – объявила на местном наречии негритоска в чёрной мантии. – Осуждённый, вам понятен приговор?

Белокожий адвокат в сером костюме перевёл на русский с английским акцентом.

Андрюха, стоящий в железной клетке, произнёс спокойно:

– Скажи, что она черномазая фригидная уродина. И мне плевать на её дурацкий приговор.

Мужчина бесстрастно кивнул:

– ОК.

– Приговор понятен, Ваша честь, – обратился он к судье на том же диалекте. – Мой подзащитный намерен его обжаловать.

– Его право. Процесс окончен, – судья стукнула деревянным молотком.

27. Две новости

Гинеколог и Уинстон вновь встретились в комнате для свиданий местной тюрьмы.

– Вот твоя книжка, – африканец выложил книгу на стол.

Извини, раньше не смог.

– Слава Бо!.. – радостно вскричал врач, но тотчас оборвал себя. – Гм… благодарю, – Андрюха придвинул томик, перевернул, из него выпал конфетный фантик. – А где мой неразменный рубль… – вскричал он, безуспешно тряся книжкой.

– Что? – удивился негр.

– А, я о своём, – отмахнулся гинеколог. Он положил фантик назад, проворчав: – Я с ним ещё разберусь, – и уставился на собеседника. – Ну?

– Вот, – негр положил перед врачом его револьвер. Сделал он это просто, обыденным жестом, как будто находился в оружейном магазине.

Врач зашипел, оглянувшись на дверь:

– Ты с ума сошёл! Мы всё-таки в тюрьме! Соображаешь!? Зачем ты его притащил!?

– Ты же сам сказал, – изумился африканец. – Доставить вещи, спрятанные в тайнике под ванной. Я и принёс.

– Я велел тебе принести книгу! Про пушку даже не упоминал!

– Разве? – озадачился Уинстон. – По-моему, ты сказал – вещи. Или нет?

Андрюха устало засмеялся:

– Как-то раз я это уже слышал! – Сцена, практически с точностью, копировала знаменитый спор у столба тепетаев.

– Забирай револьвер, – умиротворённо сказал Андрюха. Я не жажду попасть в карцер на один банановый сок, без права пользования вещами, – он подвинул оружие.

– Не могу, – скорбно вздохнул 50 %-ный ямаец и подвинул револьвер назад.

– Что значит, не могу?

– Вынести оружие из тюрьмы невозможно.

– А внести оружие в тюрьму возможно? – скептическим тоном возразил Бутербродов. – Кого ты лечишь, Уинстон?

– Эндрюс, я не доктор, а гид и переводчик, – недоуменно пожал плечами проводник.

Гинеколог усмехнулся:

– Я говорю о том, что всегда проще вынести что-либо запрещённое из тюрьмы, чем внести. И такой порядок существует во всём цивилизованном мире.

– Забавные порядки в этом мире, – отозвался негр. – Здесь не так. И, думаю, это – верно. Ведь, если ты вносишь в застенок запрещённый предмет…

– Стоп, Уинстон, – перебил врач. – Оставь болтологию. Что мне делать с оружием? Может, оставить в этой комнате? – он огляделся.

– Не советую, белый брат. Его найдут и будут тебя бить.

– Угораздило с тобой познакомиться! – занервничал Андрюха. – Второй раз подставляешь! Ладно, давай по существу, – отрезал доктор, пряча револьвер за пояс.

– Эндрюс, у меня две новости. Плохая и очень плохая. С какой начать?

– Не тяни, Уинстон, – устало попросил гинеколог.

– ОК. Номера, которые ты дал, не существуют.

– Как это?

– Обыкновенно, их нет в природе, – негр пожал плечами. – У меня приятель работает в МИДе, я с ним связался, он проверил.

– Чепуха! – возмутился Бутербродов. – Вы с приятелем что-то напутали, наверно.

– Исключено.

Гинеколог на несколько секунд задумался:

– Ладно. Говори просто плохую новость.

– Это и была просто плохая.

– Какая же тогда очень плохая? Что может быть хуже?

– Завтра тебя переводят в тюрьму номер шесть, на севере страны. Известна больше под названием «Людоедка». Навещать тебя там я не смогу. – Фразу африканец произнёс спокойно, ни капли сочувствия не мелькнуло на лице. – Но обещаю приехать через полгода, забрать твоё тело и похоронить по-человечески. Так и быть, бескорыстно.

– Похоронить!? Через полгода!? – изумился Андрюха, меняясь в лице. – С чего такие мысли!?

– Больше шести месяцев в «Людоедке» никто не выдерживает, – флегматично пояснил чернокожий. – Мне очень жаль.

Негр попытался изобразить сожаление на своей длинной физиономии.

28. Людоед

Хлопнула дверь, проскрежетали запоры. Бутербродова вернули обратно в камеру – бетонную коробку два на три метра с маленьким решётчатым окошком под потолком, ржавым умывальником, унитазом без крышки и деревянным топчаном с двумя тюфяками.

Как только за дверью стихли шаги тюремщика, Андрюха присел на топчан. Бережно достал из-за пояса книгу. Послышалась уже привычная музыка, появилось мерцание… книга даже завибрировала от нетерпения. Гинеколог лихорадочно стал перелистывать страницу за страницей, бормоча:

– Выручай, книженция, ты должна мне помочь. Так, обретение сверхсилы… – не то… Обретение красоты… богатырское здоровье, к чёрту… Вот, побег из-под стражи! – И доктор углубился в чтение, стараясь не упустить ни малейшей детали. Прочитав заветные строки, Бутербродов поднял глаза. Взор его горел решимостью, от испуга и отчаяния не осталось и следа. Он подошёл к двери и уверенно ударил по ней кулаком.

– Позовите священника! Мне нужен священник! Я требую священника!

* * *

Заскрипела ржавыми петлями оцинкованная дверь, в камеру к гинекологу зашёл адвокат в сером костюме, за ним почтенный аббат с крестом на шее.

Бутербродов, стоящий у дальней стены с задумчивым видом, заметно оживился при виде посетителей.

– Вы просили встречи со священником, – произнес адвокат. – Перед отбытием в колонию закон даёт такое право. Заключённые могут исповедаться и причаститься плотью Христовой. К извинению, тюремное начальство не нашло ни одного священника вашей… – юрист запнулся, щёлкнул пальцами, – кон… конф… вашей веры. Прислало католического аббата. Как вы к этому относитесь?

– Спасибо, – искренне сказал врач. – Я очень рад буду исповедаться и причаститься.

– Аббат говорит только по-английски, – сообщил защитник. – Я выступлю вашим переводчиком.

– Э-э, я хотел бы поговорить с аббатом наедине, – заявил врач. – Вы понимаете, я ведь буду исповедоваться… я немного знаю английский.

– ОК, – согласился адвокат, – я буду за дверью. Если возникнут трудности, позовёте.

Юрист вышел, прикрыв дверь.

– Слушаю тебя, сын мой, – мелодично произнёс священник на чистейшем американском языке.

Он сложил руки на животе и приготовился внимать.

* * *

– …Во имя Отца, и Сына, и Духа Святого! – возгласил аббат, осеняя Андрюху крестным знамением на католический манер. – Отпускаются грехи твои! – Священник порылся в кармане пиджака, достал облатку, протянул. – Тело Христово.

Бутербродов раскрыл рот, смиренно высунул язык… И вдруг схватил протянутую руку с грязными ногтями и изо всех сил вцепился зубами в мизинец. Святой отец дёрнул рукой, облатка выпала. Священник вылупил глаза, тонко, по-детски, вскрикнул:

– А!

Андрюха яростно терзал волосатый палец, трещала кожа, ручьём лилась кровь. Странно, но только когда палец был почти откушен, аббат дал, наконец, волю мощному крику. У врача зазвенело в ушах от его дикого вопля. Он сделал последнее усилие, зубами рванул руку на себя и окончательно отгрыз палец. Святой отец упал на колени, схватился за искалеченную конечность. Гинеколог едва успел кинуть палец под лежанку, как в камеру вбежали три негра-охранника и адвокат. Доктор встретил их спокойной улыбкой, стоя над жертвой.

– Что случилось, аббат? – адвокат бросился к служителю, помогая подняться.

– Fucking shit! – в благородном гневе вскричал церковник. – Этот сукин сын мне палец откусил!

– Пойдёмте, пойдёмте, аббат, – юрист с помощью одного из тюремщиков, боком, опасливо косясь на узника, повёл священника к выходу.

– Пусть он мне вернёт мой палец! – вопил Божий человек.

– OK, ОК, вы идите, я сейчас.

Постанывая и бормоча ругательства, аббат удалился в сопровождении надзирателя.

– Эй, ты спятил!? – крикнул защитник из-за спины охранников. – Где палец аббата?

– В желудке, – осклабился Андрюха, гладя себя по животу. – Я людоед. Хочешь, тебя попробую?

Бутербродов сделал шаг навстречу адвокату.

– Чокнутый! – выкрикнул по-английски адвокат и пулей вылетел из камеры.

Вернулся надзиратель, помогавший священнику, что-то шепнул охране, кивая на врача.

Охранники, не спеша, приблизились к агрессору. Один взмахнул кулаком, и гинеколог упал на пол. Также неспешно, охрана заработала ногами.

Попинав буйного узника, негры удалились.

Врач поднялся, кряхтя, присел на топчан:

– Вот козлы, – проворчал он беззлобно, трогая разбитую губу.

29. Реалии прошлого

«У Татарина» было многолюдно. Аникита Иванович Репнин – главврач городской поликлиники, взял со стойки пиво и тарелочку с сушёной рыбой, огляделся, решая, куда опустить тучное тело. За угловым столиком он приметил пару знакомых лиц.

– Разрешите?

Барин и Халюкин, пившие пиво, вскинули головы.

– Пожалуйста, – разрешил бизнесмен.

Главврач сел, отхлебнул пива, бросил в рот кусочек рыбы.

– Кажется, вы друзья Андрея Васильевича? – спросил Репнин. – Как он теперь поживает?

Антон с Артёмом переглянулись.

– Он ведь в Питере, вроде? – продолжал расспросы Аникита Иванович. – И женат на вашей родственнице, – врач посмотрел на Барина.

– В Питере, – подтвердил последний. – Женат на сестре моей жены.

– Как он, вообще? – лицо экс-начальника Бутербродова лучилось благодушием.

– Мы с ним больше не контактируем, – вставил очкарик. – Он предал нашу дружбу.

Главный врач перевёл недоумённый взгляд с одного на другого.

– Да, наш бывший друг зажрался, – кивнул Артём. – И не хочет нас знать.

– Как же так? – помотал головой Репнин. – От кого – от кого, а от Андрея Васильевича я не ожидал… – Он хлебнул пенной влаги. – Хотя, вспоминаю, перед отъездом он стал каким-то шалым. Всё время бормотал что-то под нос, задавал странные вопросы… купил живого гусака… или гусыню? Зачем ему гусь, если он всё равно уже собрался переезжать? – врач ещё выпил.

Друзья внимательно слушали монолог.

– А ведь Андрей Васильевич – хороший специалист, я намечал послать его за границу для обмена опытом. – Репнин ударился в воспоминания. – Неожиданно он подал заявление об уходе, ничего не объясняя. Что с ним случилось тогда?

– Мы сами не знаем толком, – ответил за двоих Барин. – Андрюха уехал молча, даже не попрощавшись. Где-то раздобыл кучу денег, купил квартиру в Питере, в окрестностях города всего за шесть месяцев построил женскую клинику. Лечит только богатых и знаменитых. Свояченица рассказывала, купил самолёт и месяц назад улетел отдыхать в Африку…

30. Срок годности рубля

Когда всё улеглось, Бутербродов достал из-под лежака палец аббата, тщательно обмыл, обтёр полотенцем.

Немного поколебавшись, засунул мизинец в рот и стал мужественно пережёвывать. Палец был толстый и скользкий, острый ноготь карябал язык, зубы вязли в сладковатом мясе. Гинеколог набрал питьевой воды, глотнул. Слышался хруст косточек, Андрюха посекундно пил воду. Наконец, доктор, зажмурившись, сделал последнее глотательное движение, допил остатки прозрачной жидкости, шумно выдохнул:

– Фу!

Куском штукатурки нарисовал на бетонном полу пятиконечную звезду с кружком посредине. Потом взял со стола полусгнивший апельсин – то, чем в этой африканской стране кормили свиней и заключенных, жестоко разломал, достал несколько косточек. Их высыпал в круг. Достал из-под тюфяка гвоздь. Оскалившись, со всего маха, ткнул им в указательный палец, на пол заструились красные капли.

Гинеколог накапал в каждый луч звезды понемногу крови, схватил книжку, присел на топчан и торжественно прочёл под музыку, исходящую от книги:

– Ядущий чужую плоть, заклинает тёмную силу, живущую в глубинных недрах. Изыди, помоги мне! Как скоро кровь, пролитая над символом Распятия, иссохнет, так и ты, навеки привязанный к предмету вожделения, примчишься сюда. Да рухнут оковы и при-идет неведомый, смогущий освободить чадо греха из тесного узилища. Прими моё угощение, хранитель книги, отдаюсь тебе. Сатанусса!

По мере того, как врач говорил, камеру заполнял, неизвестно откуда бравшийся серый дым. Резко запахло серой. Бутербродов выкрикнул последнее слово, отложил книгу и зажал нос ладонью. Серое облако всё сгущалось.

Андрюха моргнул покрасневшими глазами и увидел большущего красного петуха. Он важно топтался по звезде, склёвывая косточки. Вдруг птица подняла хохлатую голову и искоса взглянула на арестанта. Затем петух открыл клюв, прокричал весело «ку-ка-ре-ку» и вылетел в решётку окна. Вслед за ним в окно мгновенно вытянуло серый дым. Воздух очистился, и на табурете, в метре от себя, Андрюха увидел покупателя гуся. Дед, как и два года назад, был облачён в тот же чёрный плащ с капюшоном.

– Ба, кого я вижу? – засипел знакомый голос. Блеснули золотые зубы. – Старый знакомый, гусиный продавец! Рад видеть. – Демон огляделся. – Прямо скажу, твоя нынешняя хата оставляет желать лучшего. Попал ты, Андрюха! – он подмигнул.

– Опять ты! – вскричал врач.

– А ты думал, кто будет? Римский Папа? – ухмыльнулся старик.

– Где мой неразменный рубль? – справедливо вознегодовал Бутербродов. – Твои штучки? – он достал из нагрудного кармана конфетный фантик, помахал в воздухе.

Дед вновь ухмыльнулся:

– Я здесь не при чём. Просто у рубля истёк срок годности. Так бывает.

– Какой ещё срок годности!? – вскипел гинеколог. – Это что, банка консервов!?

– Трудно с тобой… – посетовал старикан. – Будешь слушать лекцию о свойствах волшебных денег или всё-таки решим твою новую проблему? – Чёрт осклабился. – Как понимаю, ты решил удрать из тюряги?

– Ясен перец, – остыл Андрюха. – Кретины-негры обвиняют чёрт знает в чём! Нужно отсюда сматываться.

– Готов помочь, – откликнулся золотозубый. – Куда тебя доставить?

Доктор секунду подумал:

– Назад, в Питер.

Дедок слез с табурета, распахнул плащ, обнажив волосатую грудь и рваные трико на коленках:

– Иди сюда.

Послышался звук отпираемого засова.

– Быстрее!

Андрюха схватил книгу, подбежал к старому хрычу, прижался. Дед оказался ростом врачу по соски. Старик укрыл узника полами плаща.

Вошедшие охранники увидели, как в камере закружился небольшой вихрь. Андрюха и обладатель золотых резцов слились в одну тёмную, вращающуюся массу.

Мгновение – вихрь улетучился. Тюремщики, тараща глаза, оглядывали пустое помещение.

31. Реалии настоящего

Дымовой туман рассеялся вместе с златозубым старцем, и Андрей Васильевич Бутербродов оказался перед воротами своей клиники. Климат здесь был, конечно, не африканский. Бутербродов в тоненькой рубашке и шортах сразу это почувствовал. Он запихал книгу в карман и нажал кнопку звонка. Из будки вышел охранник в пиджаке и при галстуке, спросил бесстрастно:

– Что вы хотели?

– Привет, Михаил, – поздоровался гинеколог. – Ты что, меня не узнал? Открывай быстрее, я замёрз.

– Простите, я вас не знаю, – ответил Михаил. – Что вам нужно?

– Ты-ы!.. – рассердился до икоты Андрюха. – Это я, твой хозяин! Ну же, отворяй ворота! – он потряс створку.

– Если вам нужна психиатрическая лечебница, то вы ошиблись. В нашей клинике лечат только женские болезни. Поэтому убирайтесь, – усмехнулся охранник, и вернулся назад, в тёплую будку.

– Ничего не понимаю, – растерянно пробормотал гинеколог.

Он отошёл от ворот, огляделся.

То же здание, окружённое леском, тот же забор. Пожал плечами. Взгляд зацепился за табличку, укреплённую на кирпичной опоре ворот:

ЧАСТНАЯ КЛИНИКА

по женским болезням

Доктор ТЕРПИЛОВ А.А.

г. Санкт-Петербург

Врач не поверил глазам.

– Как это понимать? – прошептал гинеколог.

Из оцепенения его вывел длинный белый лимузин, выезжавший с огороженной территории.

– Эй, стой! – бросился к нему Бутербродов. Лимузин ускорил ход. – Это моя машина! – закричал Андрюха, подпрыгивая и потрясая кулаками. – Остановись! Это же я!

Охранник подошёл сзади, развернул врача:

– Я же предложил убраться, – миролюбиво, отчасти даже с участием, произнёс он. – Хочешь попасть в женскую клинику, я тебя сделаю женщиной.

Бутербродов достал из-за пояса револьвер, ткнул в живот парню:

– Быстро в будку.

Через 15 минут Андрей Васильевич вышел из будки охраны, сел в припаркованную рядом синюю иномарку и уехал.

Охранник в одних трусах сидел привязанный к стулу и мычал заклеенным плёнкой ртом.

* * *

Ещё через полчаса врач уже стучал в дверь своей квартиры.

– Кто там? – послышался Ритин голос.

– Открывай, это я, Андрей.

– Какой Андрей?

– Что значит, какой? – удивился врач. – Здесь только один Андрей – Бутербродов.

Замки щёлкнули, молодая женщина вскинула брови:

– Андрей? Здравствуй, давно не виделись. Какими судьбами?

– Ты чего, Рит? – развёл руками гинеколог. – Разве так встречают любимого мужа?

– Прости, Андрей, я тебя не понимаю, – посерьёзнела Рита. – Я замужем.

– Как это понять, чёрт возьми!? Ритка, я только что вернулся из Африки! Ты не представляешь, что со мной было!

Бутербродов полез целоваться.

Женщина упёрлась ему в грудь ладонями:

– Андрей, по-моему, ты немного не в себе. Мы давно знакомы, но это не даёт тебе право так себя вести. Я замужняя дама. Мой муж – уважаемый человек.

– Что ты хочешь сказать? – прищурился Андрюха. – Выходит, я уже не являюсь твоим мужем?

Рита пожала плечами:

– Ты говоришь такие странные вещи…

Хлопнула дверь подъезда, на площадку поднялся молодой мужчина в очках и деловом костюме.

– Терпилов!? – воскликнул врач.

– Простите? – очкарик состроил озадаченную мину.

– Добрый день, дорогой! – Рита улыбнулась очкарику.

– Здравствуй, родная! – Терпилов прошёл мимо гинеколога и нагло, на его глазах, поцеловал его жену.

– Кто это? – тип в очках, обнимая одной рукой Риту за талию, повернулся к Андрюхе.

– Э-э, приятель моего зятя, – нашлась Рита.

– И что надо приятелю твоего зятя здесь?

Бутербродов смотрел, хлопая ресницами.

– Пойдём, дорогой, он уже уходит, – Рита подтолкнула мужа в прихожую. Махнула Андрюхе, мол, уходи, и притянула дверь.

Гинеколог продолжал стоять, всё ещё ничего не понимая…

* * *

Секретарша вице-президента банка «Питерский капитал» сидела за своим рабочим столом, прижав к уху телефонную трубку:

– Да ты что! – восклицала она, хихикая. – И что он тебе сказал?.. А ты?..

В приёмную вошёл посетитель:

– Привет, Мариша, – Бутербродов улыбнулся девушке и потянул на себя дверь вице-президентского кабинета.

– А! – секретарша вскочила, уронив трубку, вытянула руку, но гость уже скрылся в кабинете.

– Альберт Михайлович, добрый день, – поприветствовал врач, пересекая помещение и усаживаясь в кресло.

Банкир поднял голову от бумаг:

– В чём дело? Я занят.

В кабинет влетела Мариша:

– Альберт Михайлович! Извините, он… я не успела помешать…

Её лицо отразило гамму чувств: растерянность, переживание, негодование.

– Кто вы такой, что врываетесь в мой кабинет!? – маленький толстяк повысил голос. – Попрошу покинуть помещение или я вызову охрану!

Андрюха поднялся, ткнул себя пальцем в грудь:

– Вы меня не знаете.

Фраза прозвучала утвердительно.

– Первый раз вижу, – ответил толстяк.

– Хорошо, я сейчас уйду. Ответьте только на один-единственный вопрос. Это очень важно!

Вице-президент посмотрел в напряжённые глаза врача и согласился:

– У вас ровно десять секунд. – Он откинулся на сиденье. – Мариша, свободна, – добавил он, – зайди минут через пять.

Гинеколог взял со стола банкира листок бумаги и ручку, написал несколько цифр, подвинул бумагу:

– Проверьте этот счёт.

– Я вам не клерк! – взорвался вице-президент. – Спускайтесь в зал и проверяйте у оператора.

– Это особый счёт, – интимно сказал гинеколог, – для избранных клиентов. Вы ведь лично ими занимаетесь.

Толстяк внимательно ощупал Андрюху серыми глазами, повернулся к ноутбуку, вывел на мониторе ряд цифр:

– Такого счёта у меня нет.

– Почему-то меня это не удивляет, – сказал Бутербродов. – До свидания.

И пошёл прочь.

Спустя десять секунд доктор был уже в приёмной.

– Мариша, ты ещё не порвала с Женей? Этот подлец совсем тебя не бережёт, – нагнулся врач к секретарше. – Учти, ещё один аборт и ты никогда не станешь мамой. Пока, – он подмигнул.

Мариша открыла рот:

– Откуда вы?..

Но Бутербродов уже удалился.

* * *

– Подведём итоги. Меня чуть не сгноили в тюряге. Клиникой владеет мой заместитель, он же женат на моей жене. Знакомый банкир, который лечил у меня любовницу и с которым у меня финансовые дела, уверяет, что не знаком со мною. Денег на счету нет, как, впрочем, и самого счёта. Я уж не говорю о таких вещах, как самолёт, квартира и лимузин.

Сидя в синей иномарке, Андрей Васильевич беседовал сам с собой.

– Что, вообще, происходит? У меня нехорошее чувство, что тут не обошлось без старого хрыча. Похоже, тётка Агафья была права, шутки с дьяволом добром не кончаются… В каждом волшебстве всегда найдется этот чёртов побочный эффект… И скорее всего это только начало моих бедствий. М-да, дело дрянь. Надо срочно что-то предпринять, пока окончательно не встрял.

32. Халюкин Антон Петрович

Синяя иномарка подъехала к небольшому зелёному домику сразу за магазином.

Бутербродов вышел из авто, прошёл через заполненный сухим бурьяном двор и стукнул в дверь. В ответ ни звука.

– Эй, – крикнул Андрей. – Тётка Агафья!

Он стал стучать и заглядывать в окна.

– Мужчина, зря вы стучите, – возле ограды стояла сухонькая старушка с бойкими глазами. – Тётка Агафья уже полгода, как переехала.

– А вы не знаете, куда?

– Нет, не знаю, – старуха пошла своей дорогой.

Врач подозрительно посмотрел ей вслед, сел в машину, вскрыл пачку сигарет и закурил. Открыл бардачок – манящее мерцание наполнило автомобиль – достал книгу. Задумчиво посмотрел, выпуская клубы дыма. Задумчивость на лице как-то легко трансформировалась в умиление, врач отложил сигарету, прижал мерцающий томик к груди, стал нежно поглаживать, закрыв глаза и покачиваясь под звучащую музыку.

Кто-то постучал в окно, музыка смолкла. Андрюха вздрогнул, несколько испуганно посмотрел в боковое стекло. Приоткрыл его.

– Шеф, довези до Центра, полтораста дам, – проговорил молодой парень лет 24-х, в кожаной куртке и кепке.

Бутербродов взглянул на книгу, решительно сунул её назад в бардачок.

– Садись, – он встряхнул головой, отгоняя гипноз, провёл ладонью по лбу. – Мне как раз в Центр!

* * *

Антон Петрович Халюкин в форме майора милиции сидел в своём кабинете за рабочим столом. Напротив него расположилась очень полная дама с пышной белокурой причёской и при густом макияже.

– Сколько времени? – спрашивал Халюкин.

Дама немного подумала и стала рассказывать, активно жестикулируя:

– Начало пятого… да-да, потому что незадолго перед этим, четырёхчасовалый гудок на фабрике прогудел.

Антон склонился над протоколом, записывая.

– Знаете, товарищ майор, мне его рожа сразу не понравилась! Типичная уголовная харя: сросшиеся брови, подбородок такой тупой… и башка лысая! Я ещё подумала…

Хлопнула дверь кабинета. Дамочка прервалась и оглянулась.

На пороге стоял Бутербродов, у Халюкина от неожиданности волосы полезли ввысь.

– Идите отсюда, женщина, – быстро сказал врач. – Мне с капитаном, – он запнулся на мгновение, – то есть с уже майором, надо поговорить.

Дама попалась с норовом, она смерила Андрея уничтожающим взглядом:

– Смените тон, мужчина! Я, между прочим, даю ценные показания!

– Дадите их в другой раз, – нетерпеливо ответил врач.

– Я – важный свидетель обвинения! – заявила особа, выделив последнее слово. – Товарищ майор…

Но дознаватель, как загипнотизированный, глядел на врача.

– Вали отсюда, толстая шалашовка, быстро! – заорал гинеколог.

Дама подпрыгнула, как мяч.

– Ну и порядки в нашей ментуре, – вякнула она и опасливо шмыгнула вон.

– Здравствуй, очкарик, – совершенно другим тоном, в котором сквозили виноватые нотки, произнёс Андрей.

– Ты почему здесь? – спокойно спросил майор.

– Я буду жаловаться вашему начальнику! – свидетельница просунула нос в дверную щель, но тотчас исчезла.

Бутербродов закрыл дверь на защёлку. Сел на стул против друга, тот самый, на котором восседала свидетель обвинения.

– Во-первых, я прошу прощения за своё поведение в последнее время! – Быстро заговорил Андрей. – Я был неправ, Антоха! Выслушай меня, пожалуйста, внимательно! Мне очень нужна помощь!

Андрей замолчал на секунду, взъерошил волосы.

– История невероятная, но это действительно было со мной. Всё началось на пикнике у Барина…

* * *

Из отделения внутренних дел вышел милицейский с жетоном «ГИБДД» на груди, направился к своему авто, припаркованному неподалёку. Мельком глянул на синюю иномарку и остановился. Достал блокнот.

– Так и есть! – воскликнул он удовлетворённо. – Те же номера, цвет, модель, – обошёл машину кругом, прижал к стеклу нос. Ещё раз оглядел автомобиль и вернулся в здание милиции.

* * *

– …История, конечно, мало похожа на правду, – заметил Антон, выслушав рассказ. – Но как бы там ни было, я тебе верю. Ведь ты мой друг, – очкарик протянул руку.

– Спасибо, Антоха, – растроганно сказал Андрей, крепко пожимая ладонь дознавателя.

Зазвонил телефон на столе.

– Халюкин… Сейчас буду, товарищ полковник.

– Едь к Артюхе. Вот ключи от моей тачки, – милицейский выложил ключи. – Я ему позвоню, обрисую ситуацию, так что нежданным гостем не будешь. Меня вызывает начальство, я подъеду часа через два-три.

– У меня с собой синяя иномарка, – возразил врач. – Я её угнал у своего подчинённого, вернее, бывшего подчинённого. И книга в машине.

– Лучше тебе не светиться на этом авто, раз оно угнано, – просветил майор. – Вполне вероятно, машина уже в розыске.

– Пожалуй, ты прав, – согласился Андрей, подумав пару секунд. – Держи ключи, заберёшь книгу. Машина стоит у самых дверей отдела.

– Всё, поезжай. Встретимся через пару часов у Барина, как договорились.

Гинеколог вышел на улицу. Возле синей иномарки топтались три человека в милицейской форме. Андрей, стараясь держаться, как можно естественней, прошествовал мимо. Сел в голубую «девятку» и уехал.

33. Круглый стол на троих: начало

Трое друзей сидели за круглым столом в гостиной, в усадьбе Барина, и пили пунш. Посреди стола лежала злополучная книга.

– Понятно теперь, откуда у тебя богатство, – сказал хозяин. – Мы-то гадали-гадали с Антохой. Так и не смогли дать правдоподобного объяснения.

– Ты не обнаружил пропажу книги?

– Ты знаешь, нет. Я ведь в шкаф почти не заглядываю, библиотека деда мне нужна только для престижа. Я не фанат старинных книжек.

– Антоха, ты что-нибудь нарыл? – повернулся гинеколог к Халюкину.

Тот открыл блокнот:

– Тихонова Агафья Васильевна. Пятидесятого года рождения, русская. Официально нигде не работала. Проживала по адресу: улица Набережная, дом четыре. Шесть месяцев назад переехала в неизвестном направлении.

– А может, родственники есть? – начал Бутербродов. – Она говорила тогда, что бабушка…

– Слушай, Бу, зачем тебе эта Агафья? – перебил бизнесмен. – Можно просто сжечь книжку, и дело с концом. Хочешь, я сам это сделаю?

Андрей покачал головой:

– Мне кажется, ничего не выйдет. Тётка Агафья сказала, что только знающий в магии человек может успешно провернуть процесс. И знаешь, после того, что я видел и пережил, я ей верю.

– Но попробовать стоит?

– Боюсь, как бы не было хуже, – с сомнением ответил врач.

– Слушай, тебя сначала чуть не сгноили в африканской тюрьме, здесь чуть не арестовали за угон машины, – напомнил Артём. – Хорошо, очкарик в ментуре служит и ему передали дело. Денег нет, жены нет, дома нет. Куда уж хуже?

– Медлить нельзя, – поддержал майор. – Этот старый хрыч, как ты его называешь, устроит ещё какую-нибудь подставу.

– Чёрт с вами, – согласно кивнул Бутербродов. – Попробуем сжечь книгу.

– Что касается бабушки Агафьи, то она умерла полгода назад, – добавил Халюкин. – Других родственников не имеет.

– Плохо, – помрачнел Андрей. – Неужели, её никак нельзя сыскать? Есть же база данных, пробейте по системе… у вас много методов.

– Мы её найдём, – заверил дознаватель. – Но нужно время.

– А его у меня нет, – подвёл черту врач. – Вы верно подметили, я на крючке у старого пердуна. Пока книга будет существовать, он будет гадить.

– Я звонил свояченице, – сообщил Барин.

– И?.. – Андрей впился в него глазами.

– Ритка минут десять расписывала, какой любящий и заботливый у неё муж. Фамилия его – Терпилов. Такое чувство, что она живёт с ним долго и счастливо.

– Мой бывший зам. Меня не упоминала?

– Сказала, что заходил сегодня утром. Просила, чтобы я научил тебя культурному поведению. Ты к ней приставал?

– Приставал, – подтвердил врач. – Такую жену потерял! – добавил он с горечью.

– Сам виноват, – произнёс Халюкин. – Бесплатный сыр будет только при коммунизме, как известно.

Андрей скривился и закурил.

– Мне не даёт покоя один вопрос, – вымолвил Бутербродов. – Как книга попала ко мне? Ведь я её сам не брал, – врач посмотрел на Артёма. – Пришёл домой, а она уже в сумке.

– Ну, наверно, ты по-пьяни положил и забыл? – предположил Барин.

– Я не пил в тот день, хорошо помню. Да и тогда у меня ещё не было такой привычки, – возразил гинеколог. – Я ещё Антоху домой отвозил, вот он нажрался.

– Тогда можно выдвинуть только одну догадку, – пожал плечами Артём. – У книги выросли ноги, и она сама залезла в сумку. Типи-топ, типи-топ, – бизнесмен изобразил пальцами ноги, идущие по столу.

– Тётка Агафья обмолвилась, что книга живая, – сказал доктор. – Так что не удивлюсь.

34. Трагедия полиглота

В это самое время в далёкой африканской стране наш знакомый проводник – тёзка великого политика, подал продавцу в супермаркете местные деньги, то ли коричневые, то ли зелёные.

– Сдачу оставь детишкам, – сказал он великодушно на местном наречии.

Подхватил пакет с покупками и повернулся, чтобы уйти. Неожиданно откуда-то вынырнули двое штатских и подхватили негритоса своими чёрными руками под чёрные ручки.

– Пройдёмте, – сказал на ломаном английском один.

– В чём дело? – на языке Шекспира завозмущался Уинстон. – По какому праву!?

– Сэр, вы обвиняетесь в сбыте фальшивых денег, – произнёс другой. – Мы из Интерпола, не сопротивляйтесь. Будет только хуже.

* * *

Спустя три дня заросший колючей щетиной африканец сидел в железной клетке для подсудимых, в зале суда. Рядом находился неизменный адвокат в сером костюме.

– …помог бежать русскому арестанту, – говорила судья-негритянка на местном наречии. – По совокупности преступлений, я приговариваю Уинстона Льюиса Джонса к двадцати годам лишения свободы, без права досрочного освобождения. Приговор понятен, осуждённый?

– Ваша честь! – закричал бедный полиглот. – Я ни в чём не виноват! Это всё русский! Он расплатился со мной этими долларами! А про его побег я узнал из газет!

– Приговор понятен, – утвердительно сказала судья. – Он может быть обжалован в установленный законом срок. Процесс окончен, – она стукнула молотком.

– Мужайтесь, Уинстон, – вымолвил адвокат.

– Вы не знаете, мистер Смит, куда меня собираются отправить? – спросил бывший гид и переводчик.

– Скорее всего, в тюрьму номер шесть, на севере страны, – объяснил защитник. – Известна больше под названием «Людоедка». Закон очень строг к фальшивомонетчикам и всех обвинённых в этом преступлении отправляют туда. Зря вы связались с сумасшедшим русским! Мне искренне жаль!

Осужденному надели наручники, и повели прочь из зала судебных заседаний. Юрист сочувственно смотрел вслед.

35. Круглый стол на троих: окончание

– Ты, правда, можешь её читать? – спросил Барин, подтягивая к себе книгу.

– Могу, только когда один остаюсь. При свидетелях она идёт в отказ, – ответил Андрей Васильевич. – Кстати, Барин, тётка Агафья очень поразилась, услышав твою фамилию. Я думаю, к ней захаживал твой дед.

– Ты думаешь, он тоже…

– Возможно, – кивнул Бутербродов. – Не зря ходили слухи, что он общается с Сатаной. Помнишь, очкарик?

Антон утвердительно кивнул.

– Может, у твоего деда сохранились какие-нибудь записи? Типа архивные бумаги? – предположил гинеколог.

– Ничего. – Барин открыл книгу. – Во всяком случае, в усадьбе я ничего не нашёл. Слушай, Андрюха! – его глаза загорелись. – Что здесь написано? Какими словами и всё такое? Расскажи!

– Даже не мечтай, – ответил врач, покосившись на книжку. – Если книга изъявит желание с тобой пообщаться, не отвертишься. Уж поверь.

Барин захлопнул книгу, отодвинул от себя.

– Давайте попробуем её сжечь в камине, – продолжил Бутербродов, – и разойдёмся по домам. С утра каждый займется своим заданием, а вечером вновь здесь соберёмся и решим, как, вообще, действовать.

Друзья поднялись из-за стола.

– Очкарик, бери книгу, как самый стойкий, и иди впереди, чтобы мы могли тебя видеть, – скомандовал Андрей.

Халюкин сгрёб книжку, троица вышла из комнаты в направлении кабинета.

36. Барин Артём Михайлович

К коттеджу на двух хозяев подъехала голубая «девятка» с зажженными фарами.

– До завтра, Бу, – Антон протянул руку.

– Счастливо, Антоха, – гинеколог с размаху шлёпнул по ладони друга. Вылез из машины и направился к дому.

Он не был здесь два года. Окна Андрюхиного дома встречали своего хозяина темнотой. В окнах у соседки тоже не было ни искорки.

Мутноватый лунный свет змеился по земле, оставляя неяркие блики на всём, что он освещал.

Бутербродов нашарил под козырьком крыши ключ, отворил дверь, ступил на веранду. Рука потянулась к выключателю, вспыхнула лампочка. Тотчас что-то мягкое и пушистое, с воплем, бросилось ему на грудь. Андрей от неожиданности выгнулся назад, схватил это «что-то» и стал отдирать от себя. Его усилия увенчались успехом, он вытянул руки. Испуг с лица моментально исчез, на нём появилось удивление, затем нежность.

– Кысенька, это ты! – врач прижал дымчатого кота к груди. – Мой маленький! – стал поглаживать, кот замурлыкал. – Взгляд упал на кучу соломы и тряпок в углу. – Ты здесь живёшь? Ах ты, бедный! Пойдём домой.

Бутербродов распахнул внутреннюю дверь, включил свет в кухне и гостиной. Присел на диван, лаская кота.

– Будем спать, Кыся? Сегодня у Андрея Васильевича был сумасшедший день. Ты уж извини, но поесть у меня ничего нету. Потерпишь до завтра? Хорошо?

* * *

Гинеколог проснулся от телефонного звонка рано утром. Он оторвался от подушки, помотал спросонья головой, откинул одеяло. Под ним, свернувшись клубком, спал Кыся. Телефон разрывался.

– Тебя не отключили? – пробормотал врач. – И кто платит за услуги?

– Аллё!.. Я. Что!?

– У меня здесь Лида, – говорил Халюкин. Он уже находился на рабочем месте, напротив сидела Артёмовская жена. – Барин пропал. Утром она проснулась, а Артём исчез.

– Ну, может, он куда-нибудь ушёл, мало ли что? – возразил Бутербродов. – По нашим делам, например. Возможно, выискал что-то в Интернете.

– Его вещи, обувь, телефон, деньги остались дома. Не ушёл же он раздетый и разутый.

– Ты считаешь, это связано?.. – начал гинеколог.

– Всё может быть! – перебил Антон, покосившись на Лиду, которая промокала платочком глаза. – Ты занимайся своими делами, я сейчас смотаюсь к Барину домой. Вечером встретимся «У Татарина». Удачи и будь осторожнее.

Халюкин положил трубку. Андрей сделал то же самое.

– Похоже, мы затеяли опасную игру. Неужели?.. – он не договорил, взял штаны с кресла, стал натягивать.

37. Исторический экскурс в историю книги

Майор Халюкин в штатском сидел за столиком «У Татарина». Перед ним покоился небольшой графинчик и тарелка с салатом. Он выдохнул, влил в себя рюмку, вытащил из пачки сигарету, прикурил.

Пластиковая дверь ресторана мягко чмокнула, вошёл Бутербродов, разыскал глазами друга, уселся напротив.

– Привет, Антоха. Давно ждёшь?

– Только рюмку успел замахнуть. Ты выпьешь?

– Нет, сейчас надо иметь ясные мозги.

– Ну, а я ещё замахну. Мне алкоголь, наоборот, помогает сконцентрироваться. – Антон наполнил рюмку, опрокинул, подцепил вилкой салат, сунул в рот.

Андрей закурил. Подошла официантка:

– Что будете заказывать?

– Двойной эспрессо без сахара.

Официантка кивнула и отошла выполнять скромный заказ.

– Значит так, – сказал врач. – Я сегодня целый день копался в музейном архиве. Нашёл любопытные сведения. – Он достал блокнот из кармана синей ветровки. – Во второй половине восемнадцатого века деревней, которая стояла на месте нашего города, владел прапрапрапрапрапрадед Артюхи, Барин Василий Иванович, дворянин. Я просмотрел его хозяйственные бумаги, судя по ним, этот Василий Иванович еле сводил концы с концами. Но за десять лет до смерти, а именно в 1770 году, положение резко изменилось. Дворянин неожиданно разбогател, построил усадьбу, прикупил несколько соседних деревень. Я спёр его реестр расходов за один год. – Врач вытянул из-за пазухи пожелтевшую от времени бумагу, развернул, подал Антону.

Официантка поставила перед гинекологом чашку.

– Спасибо, – поблагодарил доктор, сделал несколько маленьких глотков.

Халюкин пробежал список глазами.

– Представь, за один год предок Артюхи потратил миллион! – комментировал Бутербродов. – Даже распутная императрица, думаю, столько не расходовала. Притом, что цены были совершенно другие.

– Да, – откликнулся майор, – за стадо из пятидесяти коров он выложил всего двести рублей. Картины, драгоценности, мрамор… пожертвовал триста тысяч на Академию Наук… а вот ещё пожертвование…

– Это ещё не всё, – продолжал Андрей, опять заглядывая в блокнот. – В 1780-м году дворянин умирает. Вот выдержка из питерской газеты, я переписал: «…Полицейский врач, прибывший в усадьбу из столицы, не обнаружил на трупе никаких видимых повреждений. Среди населения Санкт-Петербурга ходят упорные слухи, что в смерти дворянина виноват дьявол. Гости, бывавшие у него в доме, часто замечали резкий запах серы. Следствие по делу ведёт опытный прокурор Хомяков…». – Бутербродов поднял глаза на собеседника. – Запах серы – визитная карточка старого хрыча. Я встречался с ним два раза, и всегда от него несло серой.

– Ну?

– Нарыл я кое-что и о родном дедушке Барина. Кой-какие его личные бумаги нашлись. – Бутербродов припал к кофейной чашке.

– Рассказывай, – Халюкин в третий раз наполнил рюмку.

– Он, оказывается, подавал заявление с просьбой выехать за границу. В советское время, сам знаешь, с этим было строго, требовалось разрешение КГБ. Я прочёл отказ, адресованный ему с Московской Лубянки.

– Ну и что? – Антон выпил. – Многие тогда пытались вырваться из Союза на загнивающий Запад. Дед Артёма ненавидел коммунизм.

– Верно. Только другие не предлагали взятку в размере полумиллиона тех рублей. На эти деньги можно было купить полста «Волг» – самой крутой тачки эпохи социализма. На деда завели уголовное дело, но никаких денег не нашли и сочли его невменяемым. Помурыжили немного и отпустили. Я прочитал об этом в письме, написанном отцом нашего Артёма своей сестре. Видимо, старик письмо перехватил, так оно и попало в архив нашего города.

– Слушай, Бу, если он действительно общался с книгой, то мог очень просто попасть куда надо, минуя и КГБ, и таможню. Вроде, как ты из Африки.

– Конечно, мог, – согласился Андрей. – Но, видно, не хотел. А, может, не сообразил. Кто знает, что творилось у него в голове? – Врач затушил окурок. – Ну, а у тебя что?

– Был у Барина в усадьбе. Он, правда, бесследно испарился. Ничего и никого.

– Книгу не видел?

– Нет. В камине, где мы её сожгли, полно золы.

– Что-нибудь по тётке Агафье?..

– Я её разыскал! – гордо вымолвил Антон.

– Правда!? – вскричал Андрей. – Молодец, очкарик!

– Погоди радоваться, – остудил его пыл майор.

– А что такое? – встревожился гинеколог. – Надеюсь, она не умерла?

– Не умерла, – подтвердил милицейский. – Она в дурдоме.

Андрей огладил подбородок, уставился на друга растерянным взглядом:

– Но почему!?

– Хороший вопрос, – очкарик снова плеснул себе водки. – Завтра навестим и узнаем.

38. Труп – иногда грустно

По телевизору показывали культовый фильм «Театр Мистера Фэйса». Андрей в трико, майке и тапочках сидел в кресле и лениво следил за развитием сюжета. Мистер Фэйс на экране развернулся к Бутербродову лицом, и врач увидел под капюшоном плаща знакомые зелёные огоньки.

– Андрюха! – мелкие зубы без губ раздвинулись. – Не смей делать ей больно! – Демон поднял руку и бросил книгу.

Она перелетела сквозь экран и упала на колени врачу.

– Не советую со мной воевать! – продолжил Демон.

Он вытянул прямо под нос гинекологу ладонь, на которой лежали два глаза. Пальцы сжались в кулак, раздался хруст плоти, на пол излились кроваво-белые ошмётки.

– Книга выбрала тебя, пользуйся её силой!

Бутербродов вжался в кресло, не в силах оторвать взор от экрана. Лицо отражало растерянность и страх.

– Знай, я всегда побеждаю! – Демон исчез. По экрану пошла белая рябь, прозвучал небольшой взрыв, кинескоп треснул, из него повалил дым.

Книга, переливаясь разноцветными полосами, лежала у врача на коленях.

Зазвонил телефон, врач подпрыгнул в кресле. Телефон не умолкал. Доктор встал. Книга мягко шлёпнулась на пол. Не отрывая взгляда от аппарата, Андрей медленно подошёл, резко снял трубку, молча приставил к уху.

– Что!?.. Хорошо, жду.

Бутербродов отёр лоб, посмотрел на книгу. В глазах появился нежный блеск, черты лица смягчились, он наклонился к книге, протянул руку. Но вдруг замер, увидев остатки глаз. Скривился, протянутая рука задрожала, врач покраснел от напряжения и… отдёрнул руку. Не отрывая от книги взгляда, схватил с дивана свои брюки и с перекошенным лицом сначала попятился, а потом бросился вон из комнаты.

Уже на веранде он натянул штаны, застегнул ремень. Вдел руки в рукава куртки. Распахнул дверь. Закурил.

К коттеджу подъехал милицейский УАЗ, посигналил.

Бутербродов двинулся к машине.

* * *

– Товарищ майор, группа прибыла, – доложил молодой сержантик, возникший на пороге спальни Барина.

Очкарик, куривший у окна, сказал, не оборачиваясь:

– Пусть минуту подождут. Там с ними приехал один штатский, позови его.

Сержант не успел выполнить приказ. Быстрым шагом, оттолкнув его, в комнату вошёл Бутербродов, приблизился к другу:

– Ну!?

– Свободен, сержант.

Парень вышел.

– Лидка ложилась спать, – сказал Халюкин, подходя к кровати, Андрей двинулся следом. – Откинула одеяло, а здесь…

Милиционер поднял покрывало, врач вздрогнул, испуганно-жалостливым взглядом уставился на кровать. На подушке, зияя пустыми глазницами, лежала голова Артёма.

– Пойдём, – Антон тронул гинеколога за плечо. Друзья вышли из спальни, пошли по коридору.

– Где Лида? – спросил доктор.

– Спит в комнате для гостей. Я заставил выпить её коньяк с феназепамом.

Мужчины оказались в кабинете Барина. Антон открыл бар:

– Надо выпить.

– Налей и мне, – попросил гинеколог.

Майор выставил на письменный стол покойного хозяина бутылку тёмного стекла, пару рюмок, разлил. Друзья, не чокаясь, выпили.

– Глаза Барина… верней, их ошмётки, валяются у меня дома на полу, – сообщил Андрей.

Дознаватель вскинул голову.

– Это работа хозяина книги. Знаешь, Антоха, час назад, я, третий раз в жизни, по-настоящему забздел. – Бутербродов усмехнулся. – Первый раз это случилось, когда продавал гуся. Второй раз в африканских джунглях. И сегодня. По правде сказать, в последнее время я только бздежом и занимаюсь. – Он закурил.

– А книгу мне вернули, – продолжил врач. – Ну и каша заварилась!

– Если б мы знали, чем закончится затея с сожжением!.. – в сердцах сказал Антон, плеская в рюмки. Он залпом выпил. – Бу! Надо поскорее изничтожить этого сукиного сына!

– Согласен! – поддержал гинеколог, он глотнул спиртное. – Чем дальше, тем больше на меня действует гипноз книги. И я…

На пороге кабинета возник человек в штатской одежде, с папкой в руке:

– Антон Петрович, извините, но мне нужно допросить вас и вашего друга.

– Кто это? – негромко спросил гинеколог.

– Следователь городской прокуратуры, – пояснил Халюкин.

39. Затрещина

Лежащая на деревянном полу книга вздрогнула, закряхтела. Она подпрыгнула, зацепилась за край скатерти, залезла на стол. Обложка откинулась, листы сами собой стали быстро переворачиваться. Наконец, движения прекратились. Под зазвучавшую музыку глухой голос говорил:

– Андрюха! Вынь сердце Антона Халюкина, свари его с солью и перцем. Поднеси блюдо Хранителю книги. Он его отведает и отблагодарит тебя: вернёт утраченные деньги, положение в обществе, жену, неразменный рубль. Исполни обряд на возвращение утраченного…

– Ааа! – Бутербродов проснулся. Он спал полностью одетым в кабинете Барина, на диване. За окном светало.

В комнату стремительно вошёл Антон, спросил без предисловий:

– Что, выдвигаемся?

– Куда? – удивился врач, протирая глаза.

– К тётке Агафье, – Халюкин открыл форточку.

Андрей поднялся с постели.

– Антоха, у тебя пистолет с собой? – спросил он с нехорошим блеском в глазах, приближаясь к другу. – Дай на минутку.

– Зачем? – беззаботно откликнулся майор, прикуривая.

– Посмотреть. Хочу сравнить со своим револьвером, – гинеколог улыбнулся улыбкой, более походящей на оскал.

Халюкин пристально глянул на доктора и со всего маху ударил его кулаком по лицу.

Андрей сильно покачнулся, но удержался на ногах. Оскал исчез. Гинеколог потрогал скулу.

– Спасибо, очкарик, – искренне сказал он, протягивая ладонь. – А как ты догадался?

– Ты бы видел свою рожу! – фыркнул Антон, пожимая руку товарища. – Явно читалось желание убить. Я ж всё-таки милицейский.

40. Покойницы

По коридору больницы, постукивая каблучками, шла молодая медсестра. За ней, не в силах оторвать глаза от фигуристой задницы, шагали наши друзья.

– Двадцать пятая палата, – сестра остановилась против белой двери. – Вас подождать?

– Спасибо, – ответил Халюкин. – Дорогу назад мы найдём.

– Она, наверное, ещё спит. Обычно Тихонова встаёт довольно поздно, – девушка заспешила назад по коридору.

Халюкин открыл дверь, вслед за ним в палату проскользнул Андрей.

Обычная больничная палата: крашеные стены, тумбочка, кровать. На кровати кто-то лежал, накрывшись одеялом с головой.

– Агафья Васильевна, – позвал милицейский.

Бутербродов потянул носом воздух:

– Чувствуешь?

Антон тоже принюхался:

– Сера?

– Да, по-моему, до нас здесь кое-кто побывал.

Друзья переглянулись, Халюкин резко отдёрнул одеяло. На подушке лежала женская голова без глаз.

– Она?

– Да, её родинка.

Кто-то потянул врача за рукав, гинеколог обернулся и увидел девушку лет 25-ти, в синем халатике. Распущенные волосы до плеч, серые глаза, аккуратный рот.

– Отойдём? – сказала девушка.

– Антоха, я отойду, – произнёс гинеколог. – Кажется, мне хотят что-то сообщить.

Милицейский посмотрел на девицу:

– Валяй. Я пока здесь пошарю, может, чего обнаружу.

Андрей и девушка вышли в коридор.

– Возьми, – девушка достала из лифчика сложенную бумагу. – Она просила передать.

– Кто? – Бутербродов внимательно посмотрел в серые, спокойные глаза.

– Покойница, – просто ответила девушка.

Гинеколог взял записку, собеседница собралась уходить.

– Постой, – врач придержал её за плечо. – С чего ты взяла, что записка именно мне.

– Агафья описала тебя. Сказала, что когда-нибудь ты придёшь. Пусти! – девушка стала уходить. Отойдя десяток метров, обернулась и крикнула. – Не верь ему сразу!

– Кому? – крикнул в ответ Андрей.

Но странная вестница, повернувшись спиной, уже удалялась.

– Не верь ему сразу, – пробормотал доктор, глядя на аккуратно сложенный листок. – Что это значит?

Доктор поднял глаза, но девушка в синем халатике исчезла, словно растворившись в воздухе.

– Доброе утро, Андрей Васильевич, – послышался сзади женский голос.

Гинеколог медленно развернулся. Прямо перед ним стояла молодая женщина в белом халате, с невероятно синими глазами.

– Мы знакомы? – полюбопытствовал гинеколог.

– Мы знакомы, – подтвердила женщина. – Вы приехали с женой или она осталась в Санкт-Петербурге?

– Юлька! – вскрикнул врач, всмотревшись. – Ты ли это!? – Бутербродов с неподдельным восхищением оглядел соседку. – Какой красавицей стала! Работаешь здесь?

– Да, младшим ординатором. Вы не ответили на мой вопрос.

– А вот характер у тебя остался тот же, – рассмеялся гинеколог. – Что касается вопроса?.. Кстати, напомни, что за вопрос.

В дверях палаты возник Антон:

– Андрюха, иди сюда.

– Здравствуйте, майор, – соседка Бутербродова величаво повернула голову.

– Здрасьте, – Халюкин мельком взглянул на ординаторшу.

– Извини, Юлька, – врач вошёл в палату.

– Смотри, – майор взял с тумбочки странный ошейник из белого металла. Круг, не больше 10 сантиметров в диаметре, с выступающими треугольниками на внутренней и внешней сторонах. – Нашёл у неё под подушкой. Что это такое, как думаешь?

– Напоминает строгий ошейник, – Бутербродов ощупал штуковину.

– Как считаешь, эта штука может нам помочь? – спросил Антон.

Сзади послышался грохот, друзья обернулись.

На полу лежала Юлька, потерявшая сознание от вида головы тётки, не прикрытой одеялом.

– Что с ней? – удивился майор, кидаясь к женщине.

– Похоже, обморок, – Андрей пощупал шею. – Нужно её унести отсюда. И захвати эту железку.

41. Терпилов Алексей Алексеевич

На территорию частной клиники под Петербургом въехала чёрная «Волга». Машина подкатила к особняку, остановилась рядом с белым лимузином. Из неё вылезли трое мужчин в штатском и один с генеральскими погонами – моложавый, сухощавый, лет 50-ти.

Из здания выбежал мужчина в очках и белом халате.

– В чём дело!? – обратился он к генералу. – Это частная территория и я её владелец!

– Вопрос о частном землевладении в России ещё не решён, – усмехнулся генерал. – Как понимаю, вы Терпилов Алексей Алексеевич?

– Ну, и что дальше? – Терпилов смотрел высокомерно.

– Я генерал Вахромеев, начальник отдела по борьбе с экономическими преступлениями ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

– У меня всё в порядке! – заверил подобострастно очкарик. – Плачу налоги, как законопослушный гражданин. Занимаюсь благотворительностью и меценатством.

– Возможно, – согласился Вахромеев. Он достал из папки бумагу офисного формата. – Прошу ознакомиться. Постановление на проведение обыска.

– Но в чём меня обвиняют? – возмутился Терпилов.

– Как раз в неуплате налогов. Ваши счета арестованы. А заключать вас под стражу или нет до суда, я решу, исходя из результатов обыска. Санкция на арест уже подписана областным судьёй.

– Мне надо позвонить губернатору, – заявил доктор.

– Пожалуйста, – пожал плечами генерал. – Только именно губернатор санкционировала проверку вашей деятельности.

Терпилов лишь непонимающе захлопал глазами, губы дрогнули.

42. Послание с того света

Друзья стояли в коридоре городской психиатрической больницы и молча курили, в палате работала оперативная бригада. Двое санитаров вытащили носилки с трупом Агафьи, накрытым простынёй, понесли по коридору. Вслед за ними вышел пожилой, лысый человек, стягивая резиновые перчатки:

– Антон Петрович, отойдём?

– Говори здесь, Николай Иваныч, – ответил Халюкин.

– Хорошо, – судебный врач сунул перчатки в карман белого халата. – Дай сигарету.

Майор протянул пачку, чиркнул зажигалкой.

– Угу, – патологоанатом прикурил. – Значится так. Вероятно, умерла от болевого шока, возможно, слабое сердце, – скороговоркой выпалил он. – Глаза не проткнуты, а аккуратно вынуты. Похоже на ритуал. С вашим другом – Барином, произошло то же самое. Но ему предварительно вырвали сердце. Боюсь, начало серии. Возможно, орудует кто-то из местных психов.

– Спасибо, – произнёс майор.

– Не за что, – судебный медик кашлянул и отошёл.

– Что будем делать? – спросил Антон.

– Думаю, надо побеседовать с заведующей отделением, – предложил гинеколог.

– Майор, – вернулся медик. – Тут я вспомнил, где-то с полгода назад, таким же способом убили старуху в третьем районе.

– Фамилию её не помнишь? – насторожился Халюкин.

– Я ею не занимался. Спроси у Негритянова.

Врач потёр переносицу, друзья переглянулись и пошли назад по коридору – в ту сторону, откуда пришли вслед за круглопопой медсестрой.

– Ты сказал, бабушка Агафьи просто умерла! – возмутился Бутербродов.

– Ошибся, – ответил очкарик. – Я не интересовался сильно её судьбой. Мертва и мертва.

Друзья подошли к кабинету с белой дверью:

«Ульянова И. Ю. Заведующая отделением».

– К тому же, возможно, это не она, а другая бабка, – продолжил Антон, берясь за дверную ручку. Он заглянул в кабинет. – Можно?

– Не обманывай себя, очкарик, – сказал Андрей и хлопнул друга по плечу. – Иди, я сейчас, – Андрей увидел Юльку, выходящую из ординаторской.

Халюкин кивнул и прошёл к заведующей.

Гинеколог и соседка встали у окна.

– Как себя чувствуешь, Юль?

– Нормально, лёгкий обморок… какой кошмар! – она приложила руку ко лбу. – Кто её так?

Бутербродов впервые видел Юльку такой растерянной.

– А, – сказал он, – один старый сукин сын.

– Один из наших пациентов? – Юлька шмыгнула носом.

– Нет, – успокоил врач. – Хотя, в психушке ему самое место.

– Жалко тётку, – продолжала Юлька. – Такая тихая была, никому зла не делала… иногда мне даже казалось, что она здоровая.

– Ты давно здесь работаешь?

– Второй месяц, – девушка смотрела в окно.

* * *

Халюкин сидел напротив худой дамы в очках со строгим выражением лица.

– За пятьдесят лет существования, – рассказывала дама, – у нас первый раз такой случай. Ума не приложу, кто мог это сделать. Здесь круглосуточная охрана…

Вошёл Андрей, сел на стул у стены:

– Продолжайте.

– Везде решётки, сигнализация, – докладывала далее заведующая, – никто из посторонних проникнуть не мог. Да что там! Даже из другого отделения никто не мог, у нас строго.

– Скажите, Ирина Юрьевна, у вас здесь есть пациентка. Девушка, на вид 25-ти лет, худощавое лицо, тёмные волосы до сюда, – врач провёл рукой по плечу. – Синий халат. Кто она?

– Девушка? – врач пожевала губами. – У меня в отделении вообще нет девушек. Самому молодому психу тридцать два года, но он мужчина.

– Вы уверены? – гинеколог взглянул на Антона.

– Конечно, уверена. Ведь это моя работа, я знаю каждого. Возможно, в других отделениях есть девушки.

– Как тётка… то есть Тихонова попала к вам? – спросил Бутербродов.

– Как обычно попадают в психушку? – без тени улыбки сказала Ульянова. – Начинают себя неадекватно вести.

– А Агафья?

– Её привезли на «Скорой» около полугода назад. – Заведующая открыла шкаф, достала папку.

– Да, поступила 28 апреля. Параноидальная шизофрения, ярко выраженный психоз, депрессивность. Вот заявление соседей…

– Дайте посмотреть! – перебил Андрей. Он взял листок бумаги, пробежал глазами. – Соседи пишут, что ей везде мерещились демоны… чуть не подожгла прохожего старика… всё это началось с ней после убийства родной бабушки 92-х лет. – Гинеколог со значением взглянул на друга.

Бутербродов вернул заявление:

– Спасибо, Ирина Юрьевна. Идём, Антон, – первым направился к выходу.

– До свидания, – попрощался Халюкин.

Как только друзья оказались в коридоре, дознаватель спросил:

– Девушка, которая к тебе подходила в палате?..

– Да. Скорее всего – это ангел света или как там называется, – усмехнулся Андрей. – Она мне передала записку от Агафьи.

– Ну-ну, – подался Антон. – Ты читал?

– Нет ещё.

– Так давай прочтём!

Товарищи по несчастью отошли кокну. Врач развернул записку. Оторванная половинка тетрадного листа была исписана мелким корявым почерком.

– Ты пробудил хранителя книги – Демона. Он спал последние пятнадцать лет. Демон голоден, он питается душами людей, которых соблазнила книга. Демон убил мою бабушку, чувствую, и меня скоро. Если хочешь сохранить тело и душу, ты должен вернуть книгу Сатане. Сделай следующее… – Бутербродов перевернул листок, поднял глаза на друга. – Похоже, его последней жертвой стал дед Барина, он умер как раз пятнадцать лет назад.

Антон кивнул: – Давай дальше.

– Тебе нужно вызвать Демона туда, где он первый раз тебе явился. Якобы хочешь что-то пожелать. Демон коварен и хитёр, но глуп и ни о чём не догадается. Он придёт в образе старца, надо сдёрнуть с его головы капюшон…

Из ординаторской снова показалась Юлька, уже в плаще и жёлтом берете. Гинеколог сложил записку, сунул в карман.

– Я отпросилась домой, голова разболелась. Вы проводите меня, Андрей Васильевич?

– Юль, у нас дела… – смущённо ответил сосед.

– Майор, повлияйте, пожалуйста, на вашего невоспитанного друга, – попросила прежняя Юлька.

Халюкин пожал плечами, с иронией взглянул на Андрея.

– Ладно, – решился последний. – Пойдём, я поймаю тебе такси.

Он взял Юльку под руку. Троица двинулась по коридору к выходу.

43. Подготовки ко второму обряду

Двое друзей стояли в помещении морга, у прозекторского стола.

– Ну, вот она, – судебный медик, – Николай Иванович, отбросил простыню с лица тётки Агафьи.

Бутербродов, с целью отвлечь внимание, тут же применил классический приём: захрипел и стал валиться на пол.

– Что с тобой!? – наигранно воскликнул Халюкин, подхватывая друга. – Николай Иваныч, принеси воды!

Лысый медик упорхнул. Гинеколог сразу перестал хрипеть. Майор метнулся к трупу. Выхватил из кармана маленькие ножнички и отрезал прядь волос с головы покойной. Спрятал инструмент и волосы, вновь обхватил Андрея.

Показался медик со стаканом воды в руке. Доктор немного отпил:

– Спасибо, мне уже лучше, Вы уж извините, – он вышел из прозекторской, держась за грудь.

– Сердце слабое, – объяснил майор. – Мы, наверное, пойдём, Иваныч.

Он двинулся к дверям.

– Постой, а чего приходил? – крикнул анатом.

Халюкин смутился:

– Да… ты знаешь… на труп поглядеть, – не смог найти более убедительного объяснения. – Пока.

Оставшись один, Николай Иванович взглянул на мёртвое лицо с пустыми глазницами, пожал плечами, хмыкнул:

– Труп, как труп.

* * *

Андрей и Антон взошли на веранду дома Бутербродова.

– Иди, – сказал врач, – книга лежит на полу, возле кресла в гостиной… Хотя, может, и нет, – добавил он, секунду подумав. – Короче, поищи, если что. Бога не поминаю, я виноват перед ним. Просто желаю удачи.

Антон ушёл в дом.

Андрей повернулся к окну, закурил.

Прошло 5 минут, Халюкин не показывался. Бутербродов отбросил окурок, приоткрыл дверь. Позвал:

– Очкарик, ау!

Никакого ответа.

Гинеколог осторожно ступил на пол кухни-прихожей, пересёк её, заглянул в комнату.

Майор сидел, наклонившись вперёд в кресле, спиной к доктору, и внимательно что-то разглядывал.

– Только не это! – прошептал врач. Он схватил Халюкина за плечо и заорал:

– Антоха, брось её скорее на пол!

Очкарик подпрыгнул:

– Ну и напугал ты меня! – в руках у него поблёскивал небольшой револьвер. – Я тут пушку твою нашёл, заинтересовался. Такие только по телеку видел.

– Где книга? – облегчённо, но в то же время взволнованно, спросил Бутербродов.

– Упакована, – дознаватель похлопал по карману куртки.

Андрей взглянул на наручные часы:

– Заскочим на рынок, купим необходимые ингредиенты.

* * *

За окном смеркалось. Халюкин в халате стоял у кухонного стола в своей квартире и растирал на тёрке чеснок. В тёртую желтоватую массу добавил укроп и базилик. Перемешал ложкой:

– Какой срок действия у этого раствора?

– Точно не знаю, – ответил врач, куривший у форточки. – Тётка Агафья сказала про составляющие, а срок действия не указала. Думаю, на несколько часов хватит. Ты ничего не забыл?

– Чеснок. Базилик. Укроп.

– Отлично. Книгу завернул?

– Да, – Халюкин достал из ящика стола книгу, обёрнутую газетой.

Андрей выкинул окурок на улицу, подошёл к столу:

– Дождик заморосил, – сказал он с досадой. – А газета должна быть абсолютно сухая.

– Спрячешь за пазуху, только и всего, – предложил Халюкин.

– А на месте? – гинеколог засучил рукава водолазки. – Ладно, может, перестанет, – стал натирать руки смесью.

Окончив процедуру, нюхнул руки:

– Ну и душок! Так, – достал из кармана джинсов спичечный коробок, открыл. – Пепел волос тётки Агафьи здесь, раствором намазался, книга есть. Всё. Присядем на дорожку, – он опустился на стул.

Халюкин достал из холодильника бутылку водки, налил полный стакан:

– Выпей. От нервов.

– Может, не надо? – врач покосился на водку. – Хотя, ты прав, могу забздеть.

Он поднял стакан, выдохнул, опустошил крупными глотками.

44. Финальная схватка

На звёздном небосклоне, частично закрытом тучами, плыла полная луна. Бутербродов стоял у костра на полянке рядом с кладбищем и перекрёстком, где он когда-то продавал гуся. Над костром висел котелок, в котором что-то булькало.

К вершинам деревьев взлетели слова, сказанные глухим, ехидным голосом:

– Надо же, купец! Я уж не надеялся!.. Чего варишь?

– Хочу предложить тебе сердце своего бывшего друга, – ответил Андрей. – Угощайся.

Порыв ветра взметнул снопы искр, осветив тёмную фигуру в плаще и сморщенное лицо. Фигура приблизилась к костру и воскликнула, обнажив жёлтые, блестящие зубы:

– Да ты что! Ну, спасибо! Уважил старика! – дедок пошевелил корявыми пальцами, облизал губы длинным раздвоенным языком.

– Имей в виду. Не бесплатно, – продолжил врач. – Ты мне должен вернуть всё, чем я владел. Я, по всем правилам, исполнил обряд на возвращение утраченного. Здесь написано, – он показал книгу, которую держал в руке. – А то знаю я тебя…

– Когда я обманывал? – обиделся старикан и вдруг шумно потянул носом воздух. – Чесноком пахнет, – он подозрительно взглянул на гинеколога, – и укропом. Ты что задумал!?

– Вернуть всё потерянное, – спокойно ответил врач, бросая книгу на землю, так, чтобы чёрт не видел обложку в газете.

– А почему от тебя чесноком с укропом несёт!? – взвизгнул дед. – Меня лечить не надо, сам могу! Где труп друга!?

Бутербродов немного опешил, но, памятуя принцип: «лучшая защита – это нападение», перешёл в атаку.

– Отвечаю по порядку, – сказал он невозмутимо. – Да, я ел сегодня на ужин чеснок. У тебя что, аллергия? Труп Халюкина вон в тех кустах – можешь посмотреть. – Врач показал на заросли возле кладбищенской ограды. – И, вообще, жри своё мясо, а не хочешь – убирайся! – Андрей повысил голос. – Смотрите, какой подозрительный!? Ты, случайно, не страдаешь паранойей?

– Ладно, не кипятись, – осадил едок. – Станешь тут с тобой… Сам виноват, – он нагнулся к котлу, пальцами вытащил из кипящего бульона кусок плоти. – Зачем слушал друзей, книгу сжигал?..

Бутербродов сжал губы и сдёрнул с головы деда капюшон, обнажив срезанную макушку. Глазам Андрея открылись мозги, обтянутые красноватой плёнкой. Он выхватил коробок и мгновенно высыпал его содержимое на них. Мозги задымились. Выхватил из кармана «строгий ошейник», найденный в палате Агафьи, и с силой опустил на стариковскую голову. Вся операция заняла не более пяти секунд.

Дед выпрямился, сбросил «строгий ошейник», толкнул врача. Тот отлетел метра на три, упал, пробормотал:

– Не понял!

Дед взревел:

– Так ты платишь за мои услуги!?

Расставив руки, сделал три шага к растерянному Бутербродову, четвёртый сделать не успел.

Из зарослей возле кладбищенской ограды выскочил «труп» Антона с дубиной в руках и со всего маху ударил старого по спине. Палка сломалась, старый хрыч даже не покачнулся, как будто был сделан из железа.

– Ты ещё и наврал мне! – обратился к Андрею. – Нехорошо свистеть, особенно старшим. Ну, ничего, я сам выступлю и разделочником, и поваром… А после разделаюсь с тобой.

Старец обернулся к Антону, потёр ладошки:

– Какой мерзкий очкарик!

– Слова, Андрюха, говори слова! – крикнул Халюкин.

– Чёрт, совсем из башки вылетело! – врач вскочил и выкрикнул, наставив на деда палец. – Ты, сукин сын, яви свой истинный облик!

– Ты уверен, что этого хоче?.. – Договорить пожиратель сердец не успел. Он закружился на месте, всё быстрее и быстрее. Пламя костра пригнулось. Старик слился в сплошной вихрь.

Первым из оцепенения вышел майор:

– Хватай железку, успокой эту гниду!

Андрей поднял «строгий ошейник», подбежал к вихрю, волосы встали дыбом. Гинеколог выставил руку, защищая глаза от мощного смерча.

Внезапно вихрь прекратился. Перед Бутербродовым, спиной к нему, стояла фигура без капюшона и без головы. Сантиметрах в тридцати над плащом струился дымок от волос тётки Агафьи. Как раз на том месте, где должна находиться макушка. Антон, который смотрел на Демона спереди, вытаращил глаза под очками, пробормотал:

– Ну, ни хрена себе!

Фигура повернулась, врач увидел зелёные угольки глаз и два ряда мелких, неровных зубов.

Секунда оцепенения – и доктор снова попытался надеть железку на «голову» существа. «Строгий ошейник» лёг точно на клубящийся дымок, провалился через пустоту, упёрся в воротник плаща. Дух схватил Бутербродова за горло и насмешливо пророкотал:

– Ну, явил я свой облик, и что дальше? Похоже, Андрюха, тебе пришла пора умереть.

Рука удлинилась, залезла в горло доктора, он отчаянно вырывался.

– Ты хорошо жил, пил, ел. Пришла моя очередь. Скоро я отлично закушу, – мурлыкал Демон, медленно вытаскивая руку из гортани – врач уже не сопротивлялся. Изнутри Андрея показалась белёсая копия его головы.

– Закуси своим дерьмом, страшила! – крикнул Халюкин, в его правой руке блеснул пистолет.

Грохнули три выстрела. Демона бросило на гинеколога, он разжал пальцы, доктор упал на землю. Дух устоял и развернулся к Антону:

– Ты мне надоел, очкарик! Сколько можно выпендриваться! Бесполезно всё равно! Отсюда вы живыми не уйдёте!

Демон двинулся к майору.

Халюкин снова выстрелил. Словно не заметив этого, нечистый совершил трёхметровый прыжок, схватил милицейского за грудь, поднял в воздух, приговаривая:

– Нет, всё-таки, какая мерзкая рожа! Молись, очкарик!

Андрей в это время сумел справиться с диким кашлем.

Попытался встать, но тут же рухнул назад, схватившись за правую ногу и скрипнув зубами.

– Отпусти его, долбанный ублюдок! – крикнул он. – Я нужен, меня и бери!

Дух не обратил на его выкрик ни малейшего внимания.

– Это всё неправильно! – заорал Андрей, хватая «строгий ошейник»{3}. – Почему эта железяка не действует!? Или тоже вышел срок годности!? – Врач поднял голову в тёмное звёздное небо. – Где вы – ангелы, архангелы!?.. Помогите, подскажите мне!..

Демон сдёрнул с Халюкина очки, тот сощурился. Затем повернулся к Бутербродову:

– Ангелы по ночам дрыхнут. И им наплевать на тебя и твоего уродливого друга.

– На себя посмотри, эталон красоты! – огрызнулся Антон. – Так тебе сразу кто-то и поверил! Правда, Бу? – милицейский мужественно пнул Демона ниже пояса.

Дух захохотал.

– У тебя железные яйца? – спросил Халюкин, охнув. – Или ты, вообще, без яиц? Как с этим у демонов, просвети?

Гинеколог же замер с открытым ртом, пробормотал:

– Сразу поверил, сразу поверил…

Демон наставил пальцы в глаза Антону.

– Не верь ему сразу… – врач встрепенулся и крикнул во всю глотку. – Яви свой истинный облик!

Чудище метнуло на доктора злобный взгляд, выпустило майора. Сделало шаг, его затрясло… и за несколько секунд оно растаяло. У костра образовалась большая тёмная лужа. Халюкин поднялся, подобрал очки, подошёл к луже.

– Осторожней, очкарик! – выкрикнул Бутербродов. – Хрен на выдумки горазд!

Лужа завибрировала, вытягиваясь в высоту. Антон отскочил.

Восемь секунд – и возле костра стояла громадная коричневая собака. Сверкали зелёные глаза, из пасти вырывались клубы серы. Она рыкнула, бросилась к врачу, придавила его к земле, разинула пасть:

– Не успеешь!

– Успею! – Андрей извернулся и с силой опустил «строгий ошейник» на голову пса, как раз между острых ушей. Он провалился через огромный череп на шею. Собака тотчас замерла, в бешенстве вращая глазами.

– Есть! Антоха, давай книгу!

– Сейчас! – Халюкин заметался у костра.

– Скорее! Эта гадина мне все рёбра отдавила!

– Вот! – майор подал книгу.

– Приятного аппетита! – врач всадил томик в клыкастую пасть.

Повалил густой дым, Андрей зажал нос, книга вспыхнула зелёно-красным пламенем.

– Чёрт! Как бы не поджариться! – ругнулся доктор. Бутербродов изо всех сил упёрся в собачью грудь, но не смог сдвинуть огромную тушу. Антон пихал её в бок – всё безрезультатно.

Земля под доктором затряслась.

– Что происходит!? – вскричал гинеколог.

На земле появились трещинки, в метре от врача, в почве, открылась большая расселина. Из неё высунулась трёхпалая огненная рука, схватила собаку, потащила вниз. Собака потянула Андрея за собой. Антон схватил друга за ногу, но удержать не смог и с ботинком Андрея остался лежать на земле. Дрожь прекратилась, расселина исчезла. Стало тихо, потрескивал лишь костёр.

Халюкин вскочил, крикнул с отчаянием в голосе:

– Эй, вы чего беспредельничаете!? Мы всё сделали по вашим правилам! – очкарик бросил ботинок в то место, где пропал друг. – Так что…

Земля опять завибрировала. Майор, на всякий случай, шагнул назад. Из вновь появившейся щели вылетело тело Бутербродова, упало прямо на милицейского.

И снова всё стихло.

Антон вылез из-под гинеколога, крякнул, поднял разбитые очки. Близко поднёс их к носу, осмотрел, бессильно опустил руку:

– Ты как, Бу?

– Вроде ничего, – Андрей заворочался, – нога, кажется, вывихнута. Жарковато внизу, – он шумно дышал. – Подгоняй свою тачку. Я не могу идти.

– А я не могу водить. Очки разбились, и я ни черта не вижу, – Халюкин сел рядом с другом, близоруко щурясь.

45. Эпилоги

На ореховой двери была закреплена табличка под стеклом: «Заместитель главного врача: Бутербродов Андрей Васильевич». Женщина в белом халате постучала, потом вошла, сделала три шага, положила перед Бутербродовым пачку бумаг.

– Андрей Васильевич, необходима Ваша виза на этих документах.

Бывший гинеколог поднял голову от стола:

– К чему такой официоз, Юль? Всё-таки мы муж и жена. Я понимаю, что на людях надо выдерживать тон, но без свидетелей… – он пожал плечами.

– На работе я не жена, а врач-психотерапевт, – отпарировала женщина. – Фамильярные отношения расслабляют и мешают сосредоточиться. – Она повернулась на каблуках.

– Юлия Фёдоровна, не подскажете, как поживает наш малыш? – окликнул заместитель главврача.

Врач-психотерапевт взялась за ручку двери, обернулась и неожиданно улыбнулась, превращаясь в жену:

– Малышу всего два месяца… – непроизвольно погладила живот. – Передаёт папе привет, – она засмущалась и быстро вышла.

– Ну, Юлька! – в восхищении воскликнул Андрей Васильевич. – Какая она всё же – Ну-Юлька!

* * *

У гранитного памятника с надписью «Барин Артём Михайлович: 20.11.1970 – 20.10.2005» кружком стояли 4 человека. Две женщины – Галя Халюкина и Лида Барин, двое мужчин – Андрей Бутербродов и Антон Халюкин.

Очкарик разлил водку в пластиковые стаканчики, вылил из бутылки немного на могилу:

– Пусть земля будет тебе пухом.

Молча выпили. Халюкин собрал стаканчики, вставляя их один в другой, надел стопочку на горлышко, поставил водку на землю между ног. Бутербродов достал сигареты.

– Дай-ка, – Антон вытащил сигарету, порылся в кармане куртки в поисках зажигалки. Прикурили.

– Ровно год уже, – задумчиво сказал врач.

– Да, – милицейский оглядел хмурое небо. – Кажется, сегодня будет дождь, – он глянул на друга. – А жена чего не пришла? Она ведь немного знала Артюху.

– Юлька у меня принципиальная и вдумчивая. Сказала, что её приход будет неэтичным, и она не желает мешать горю близких покойного. – Бутербродов усмехнулся.

– Кот не нашёлся?

– Нет, – врач отрицательно качнул головой. – А нового не хочу заводить. Да, в общем-то, в благоустроенной квартире он и не нужен. Только мучить животное.

– …И сколько дали этому Терпилову? – у женщин была своя тема для разговора.

– Двадцать лет, – проговорила Лида Барин. – Неуплата налогов, смерть пациентки в клинике… Её дочь как раз его и судила, так что накрутила по полной.

– А твоя сестра?

– Развелась ещё во время следствия. Продаёт квартиру, хочет переезжать сюда, ко мне в усадьбу. Я и рада, одной очень тоскливо.

Закапал дождик.

– Пойдёмте, – всполошилась Лидуся. – Посидим у меня, помянем хорошо, – она взяла подругу под руку. – Мальчики…

Майор перенёс бутылку к памятнику, прислонил:

– Нищие выпьют.

Мужчины двинулись вслед за женщинами, через десяток метров Андрей почему-то обернулся, толкнул друга:

– Смотри.

Возле последнего пристанища Барина стоял небритый мужик в рваной куртке и кепке. Он взял бутылку – в ней осталось более половины – отбросил стаканчики и засунул горлышко в рот.

«Буль-Буль-Буль», – спустя 16 секунд бутылка была пуста. Мужик отёр губы рукавом, подошёл к друзьям:

– Дайте закурить, ребята, – вымолвил он хриплым голосом.

Врач молча протянул пачку.

– Я возьму пару штук, – утвердительно сказал оборванец и высыпал себе в руку практически всю пачку.

Андрей заглянул в табачную коробку, там болталась одна сигарета.

Мужичонка как ни в чём не бывало опустил сигареты в брючной карман, сказал:

– Плохо кончил Барин. – Он двинулся в глубину кладбища.

Бутербродов взглянул на его расхлябанную, но абсолютно твёрдую, трезвую походку и грустно произнёс:

– Очкарик, я знаю этого алкаша. Это тот крендель, что продал мне гусака. По-моему, у нас начинаются проблемы. Буду очень рад, если ты убедишь меня в обратном.

– Думаю, нас уже не коснётся, – флегматично ответил Антон. – Два раза подряд не умирают.

– Быть может… – без интонации протянул врач.

2005, 2010


Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru