Андрей Ангелов

Безумные рассказы

Аннотация

6 миниатюр из цикла «Безумные сказки Андрея Ангелова». В каждом тексте присутствует неподражаемая манера письма автора.

А. Ангелов. Безумные рассказы. М.: Издательство «Эксмо», 2014.

ISBN 978-5-9904782-9-1; Картинки от Людмилы Малинки.

Скачать в 1 клик все книги

Содержание

1. Наместник Сатаны
2. Сказ про Ивана-дурака
3. Дама пик
4. Любовь!
5. Поездка в Америку
6. Молитва

1. Наместник Сатаны

Однажды ко мне в гости зашел Сатана. Внешне он выглядел как мужик из 19 века: бородень на лице, на теле – кафтан, на ногах – лапти.

- Ну, чего пялишься? – молвил с ленцой Сатана, стоя на пороге моей квартиры. Минуту назад я открыл входную дверь по звонку и с удивлением воззрился на гостя.

- Я к тебе по делу, Андрюха… – продолжил мужик с зевотой.

- Ты кто такой? – среагировал я грозно.

- Я – твое щастье, — мило улыбнулся визитер. А его глаза… вдруг вспыхнули сине-красным огнем. На мгновение и очень ярко! Я вздрогнул, по телу пополз бздеж.

- Мое имя Сатана, — усмехнулся гость. – Ты так много обо мне писал и вообще думал, что я не мог не прийти. – Он громко заржал.

Я испугался падать в обморок, а просто отодвинул своё тело в сторону – от двери:

- Входи.

***

Мы уселись в комнате – на томном диванчике.

- Короче, твоя душа мне не нужна даже на хрен, — сразу заверил визитер. Он сплюнул прямо мне на тапок и продолжил: — А я хочу провести эксперимент, где роль подопытного кролика исполнишь ты. Согласен?

- У меня есть выбор? – спросил я грустно.

- Да, есть, — покивал Сатана. – В противном случае я бы не пришёл.

- Ну… и? – спросил я с надеждой. – Мне можно тебя послать, да?

- Андрюха, хочешь денег и славы? – заусмехался гость. – Ты талантливый сукин сын, но пока успех тебя найдет, пройдет куча времени. Я ж гарантирую, что после нашей сделки ты обретешь много бабла и человека, что решит все проблемы юного дарования.

- Эм, — задумался я.

- Для начала вот аванс, — Сатана достал из-за пазухи кейс размером с ноутбук. Сделал он сие просто, будто достал из кармана обычных размеров портмоне. Брякнул кейс мне на колени, щелкнул замком, открывая: — Здесь миллион долларов.

В чемодане на самом деле лежал миллион долларов, пухлые пачки пикантно улыбались. Я сам улыбнулся и радушно покивал Сатане:

- Согласен.

- Добре, — усмехнулся Сатана. Он вытянул из кармана пластик жвачки, дал мне:

- Жуй, только не глотай.

Я с рвением схватил ластик, сунул в рот и зажевал. Рот наполнило сладкой слюной, я с упоением жевал и жевал. Вдруг… сладость исчезла, и рот… стянула едкая горечь! Это меня отрезвило, и я заорал:

- Чёрт! А каковы условия сделки?!..

- Узнаешь на месте, детка! – снова заржал Сатана. Его облик поплыл как в кривом зеркале, а потом… перед моим взором пронеслась яркая сине-красная вспышка, и я… открыл глаза. Над собой я увидел доброжелательно веснушчатое лицо:

- Добро пожаловать в ад! – участливо произнесло лицо.

- Ты кто? – слабым голосом спросил я, чувствуя легкую тошноту и головокружение. – Только не говори, что…

- Не скажу! – улыбнулось лицо. – Не скажу ничего до того, как ваша милость придет в себя.

Ваша милость! К жертве так, как минимум — не обращаются! Я сделал попытку встать и обнаружил, что сижу в большом кресле – перед большим столом с кипами бумаг. Глазам предстала просторная комната с камином, в коем пощелкивали сине-красные языки пламени. По периметру комнаты – светильники, дающие свет такого же оттенка.

- Кофейку? – немедленно вопросило лицо. Оказалось, что оно принадлежит парню лет 30-ти, одетому в сюртук сине-красной расцветки.

- Где Сатана? – спросил я в лоб.

- К сожалению, не знаю, — почтительно ответил парень.

- Гм… тогда кто я?

- Вы – молодой, подающий надежды, писатель, режиссер и просто хороший человек.

- Чёрт, я это знаю и сам! – буркнул я. – Какого… я делаю тут, знаешь?!

- Да, знаю, — вежливо покивал парень, он повел рукой кругом. – Это рабочий кабинет Сатаны, а вы – его наместник. Теперь в ваших руках сосредоточены жизнь и смерть, смех и слезы, и даже любовь и ненависть… В тех рамках, что разрешил Бог, конечно.

- Ну, вот это ничего так себе! – только и мог я прошептать.

Веснушчатое лицо звали Тихоном.

- Чёрт первой гильдии, нахожусь на службе его величества Сатаны, — так он сам озаглавил себя. — Я буду у вас главным распорядителем и дворецким.

В ближайшие пару часов Тихон сообразил мне баньку. Она оказалась отличной сауной, с душем, бассейном и кофейней. Всё строго индивидуальное и рассчитанное на одну персону. Обслуживали меня две абсолютно голенькие ведьмы – рыженькие, со стройными фигурками. Ведьмочки отлично владели минет-техникой в два ротика, также они похлопали меня веничками и помассировали моё тело своими нежными грудками.

Компанию на ночь мне хотели составить уже другие ведьмы – блондинка и брюнетка, но я попросился побыть одному. Тихон показал мне персональную спальню, я лег в падишахскую кроватку. Потом пришел Морфей и подарил мне сон.

***

На следующее утро я занялся рассортировкой множества бумаг, кипы коих громоздились на давешнем столе. Вероятно, Сатана был старомоден и компьютера не держал. А может, была и другая причина отсутствия современной техники.

- Дело Семенова Ивана Ильича, 1723-1762 гг. от Рождества Христова. Совершил три отягчающих мокрухи. Наказание: поджаривание на медленном огне с последующим содержанием в ледяной воде. Ныне ходатайствуем о помещении его подлой души в собачье тело.

Это было первое прочитанное мною заявление, завизированное канцелярией и присланное мне на подпись. И таких заявлений были сотни, среди них (как позже нарыл) оказались имена Екатерины II, Ивана Грозного, Владимира Лени­на, Иосифа Сталина…

Я читал и ставил резолюции, — отсылая души сих известных деятелей в разные новородившиеся тела. По ходу дела подписал заявы о приёме на работу двух чертей-кочегаров и троих вампиров-перевозчиков.

Также я  наткнулся на жалобы грешников, присланные на имя Сатаны. Там грешники жаловались на недопустимые условия содержания. В данных жалобах мелькнули и парочка имен, известных широкой публике и не называемые мной по этическим соображениям. Нашлось и заявление старого вурдалака о переводе его на пенсию и назначении пособия.

Все жалобы я удовлетворил монаршей милостью, а заявление нежити оставил без внимания.

В таких трудах прошла где-то неделя. Бумаг не убавлялось, а множилось, несмотря на мои усилия по их уменьшению. По утрам я гулял в заснеженном саду при кабинете, а гарем из 55 ведьмочек скрашивал мне вечера в сауне и в постели.

И вот однажды я вызвал Тихона и приказал:

- Тихон, я хочу посмотреть Ад.

- Как будет угодно вашей милости, — учтиво поклонился Тихон и протянул мне коробочку с единственной кнопкой. Я нажал кнопку и очутился перед массивным зданием с вывеской «Министерство жизни и смерти». Крыша здания терялась в темной пустоте, что тут была вместо неба, а вывеска переливалась сине-красным неоном. Темно не было. К слову, перемещение произошло мгновенно и безболезненно. Как будто просто щелкнул слайд перед глазами: и вместо кабинетной стены – стена описанного учреждения.

- Наша контора, — объяснил Тихон, пряча свою коробочку в карман. – Пекло же чуть подальше, в двух тысячах километров севернее.

Контора представляла собой обычную контору: длинные коридоры с множеством дверей. На лестничных клетках – заплеванные курилки, в конце коридоров – туалеты с валяющимися тампонами и использованными презервативами. Всё, как везде и всюду.

Тихон услужливо открывал все кабинеты подряд, чиновники-черти почтительно мне кланялись, дежурно здоровались и лицемерно улыбались. Внешне черти выглядели примерно так, как их изображает церковная традиция – двуногие чуда-юдища, с хвостами и рогами на головах. По ходу дела мы заглянули и в корпоративный медпункт: увидели нескольких больных нечистей. Некий демон сидел, зажав когтями перебинтованный хвост, и морщился от боли. Вампир с больным клыком орал на весь приемный покой:

- О, моя избавительница, чертова бабушка, чем я перед тобой провинился!

Были тут и черт с перевязанной головой, старая беззубая ведьма с клюкой и два пожилых вурдалака, жарко о чем-то спорящих. Их неспособность самостоятельно передвигаться наглядно доказывали инвалидные коляски, в которых они сидели.

При нашем появлении вся эта нежить попыталась встать.

- Сидите! – поморщился я с состраданием.

Вот из больнички вышел хромой демон и, поклонившись мне, пошел прочь, ковыляя. За ним возникла пожилая ведьма: в белом халатике и в золотых очках. Вид сердит, голос строг:

- Следующий! – увидела меня, льстиво заулыбалась, прогнулась: — Здрааасьте, ваша милость!

Стонущий вампир живо вскочил и, кряхтя, исчез в больничке. Ведьма шмыгнула следом.

- Твою маму… Мляяя… Вот это мляя… — послышались из больнички вампирские выкрики. – Оооо… Да!

Я с интересом слушал. Спустя минуту вампир вышел из больнички с довольной ухмылкой на устах. На месте одного из его клыков зияла пустота…

***

Мы долго ходили по конторе Сатаны. Я успел там не только пообедать, но и поужинать. Без минета, который (откровенно) уже порядком поднадоел. Я тщательно вникал во все субординации, организации и проблемы. Некоторые черти застенчиво отводили меня в сторонку и шептали, с оглядкой на Тихона, — о своих нуждах.

В таких походах прошла ещё неделя. В земельном отделе молодая особа, виляя хвостиком, сказала:

-  Ваша милость, к нам поступило двести заявлений от грешников на расширение жилплощади. Они прошли огонь и воду и требуют увеличить жилплощадь за счет земли вашей милости.

Я, конечно же, удовлетворил все ходатайства.

Где-то на втором этаже… В огромном зале, насколько хватало глаз, тянулись ряды столов. За ними си­дели высокообразованные черти и деловито стучали клавишами счетных машин.

- Наша бухгалтерия, — пояснил Тихон. – Штат оправдан.

Два дня я изучал правдивость слов своего помощника, заодно посетив Кассу. Тихон услужливо раскрыл мной дверь на первом этаже. Касса была разделена на две части стальной решеткой, с небольшим окошком посередине. За этим окошком сидела тётка с очень серьезным выражением лица. Она сосредоточенно писала, ни на что не обращая внимания.

- Постоянно считать деньги и не иметь их — для этой грешницы самое страшное наказание… — обронил невзначай Тихон.

- Почему? – спросил я.

- Матильда жила при Людовике XIV. Отравила трёх мужей и стала наследницей их состояний. Но… она сама сделалась жертвой: ее задушил молодой любовник.

- Моё почтение, ваша милость! – заметила нас старуха.

 - Чем банкуете? – спросил я.

Старуха, без слов, вывалила на стол деньги. Чёрт побери, чего тут только не было! Не­мецкие марки, японские иены, английские фунты, русские монеты эпохи Петра I… И, конечно же, североамериканские доллары!

- Валюта по душе, — заметил Тихон.

***

На третьем этаже была (и есть) одна неприметная дверь. Рядом, на стульях, сидели множество душ. Внешне как люди: тот самый цвет кожи, плотность тела, эмоции. Время от времени души заходили в дверь и иногда оттуда выходили, — кто с радостью, а кто с грустью.

- Грешники, что не желают возвращаться на землю, — пояснил Тихон. – Грех искуплен, но возврат на землю для них ныне – зло в чистом виде. У таких душ здесь уже свои квартиры, хозяйство, огородики… А на земле их ждет поселение в каком-то теле и путь с нуля.

- Просители? – догадался я.

- Да. В кабинете Комиссия, что и рассматривает подобные ходатайства. Если прошение одобряется, то душа получает тут государственную должность и оклад. Ну и взятки… но для получения права взятки на гос. посту — надо прежде дать взятку кому-то из членов Комиссии.

***

На утро 20-го дня моего наместничества – я слетал в Пекло с помощью того самого хитроумного прибора с одной кнопкой. Нас встретила… прохлада и огромные ворота, уходящие вверх. По бокам стояли парочка великанов – метров по 10 высотой, — полуголые, в шортах. С мечами наперевес. Каждая такая сабелька была размером с взрослого человека.

Ворота медленно, со скрипом открылись, и мы с Тихоном прошли в Ад. Пекло состояло из нескольких уровней, разделяющих тяжесть и количество грехов. В целом данное место явилось для меня очень страшным и не совсем понятным. Кругом огонь, клубящийся дым и странные уродливые существа, бегающие то там, то тут…

Я видел души, болтающихся на крюках, как окорока… видел и грешников, похожих скорее на котлеты, чем на людей. Я много чего и кого видел… включая душу своего бывшего начальника: он был нанизан на вертел, как шаш­лык, его вертели над огнем два здоровенных черта.

Тут и там сновала нечисть: бесы-истопники, демоны-надсмотрщики, нежить из каменоломен, а также наслажденцы, — те сущности, что купили право наблюдать за страданиями и даже самим пытать. Среди наслажденцев были как души других грешников, так и нечистики.

Вернувшись в свои апартаменты, я долго не мог прийти в себя…

***

Этим же вечером я приступил к масштабным преобразованиям! И в течение сорока дней занимался благоустройством Ада!

Подписал 10.000 прошений о помиловании и 5.000 заявок о досрочном возвращении душ в другие тела. Распорядился в каждую пыточную морильню — поставить хорошее электрическое освещение, и ввел гуманные печки вместо аццких котлов. Приказал подвергать пыткам не более двух часов в сутки. Оборудовал комнаты отдыха для грешных душ с бильярдными столами, казино, барами… Разработал систему поощрений для очищающихся душ. Продал с благотворительного аукциона личный гарем Сатаны, каждая из 55 ведьм ушла с молотка по немаленькой цене! И так далее, и тому подобное…

Однажды я сидел за столом, усердно составляя план благотворительного марафона в пользу грешников. Меня несла творческая фантазия до той минуты, пока её не обрубили.

- Ну-ну, — сказал Сатана, нежданно, размашистым шагом, входя в кабинет. Он нарезал по помещению круг, подошел к столу и укоризненно на меня глянул:

- Впрочем… я сам виноват. Это ж надо додуматься: отправить Человека рулить преисподней, с его-то милосердием! – Сатана несколько раз и со всей силы ударил себя кулаком по голове.

- Млять! Млять! Млять! – после отошел прочь и тут же вернулся к столу. Добавил обиженно:

- Ты продал все мои земли, квартиры и 55 шикарных минетчиц, коих я тщательно отбирал по всему свету в течение многих лет! А деньги потратил на разный фуфел типа ресторанов и дискотек для грешников! Какого хрена?.. Мало того, что я разорен, так ещё и Ад превратился в непонятно что! Сволочь ты, — честно слово, Андрюха!

Я был подавлен и испуган. И был согласен со справедливостью сатанинских слов. Да, я милосердный человек… Оправдываться было бессмысленно, и я молчал.

- У меня черти без работы остались, с голоду дохнут! – выкрикнул Сатана зло. – Сука ты, тварь и мракобес! Понял?!

Я с опаской и согласно кивнул.

- На! – кинул мне Сатана знакомый пластик жвачки. – Жуй и только попробуй проглотить! Отправляйся на свою грёбаную землю и будь праведником! Если не захочешь – то заставлю!

Я, не медля, занямкал жвачку. Последние слова Сатаны, что услышал – были:

- Я заставлю тебя быть праведником, Андрюха! Видеть тебя не желаю… у себя…

…я ощутил себя на своём диванчике. Рядом лежал кейс, а в нем один североамериканский доллар. И всё. Больше ничем мне Сатана не помог. Расскажи кому о такой сделке с дьяволом – засмеют. Поэтому и молчу. Так и живу по сей день, — молча…

1995 г.

2. Сказ про Ивана-дурака

Как в каждой порядочной сказке – было у отца три сына. Первый умный был детина; средний был и так, и сяк; младший вовсе был дурак.

Сдохла как-то у отца корова. Погоревал, отец, погоревал, но делать нечего, стал на новую корову деньги откладывать. За год накопил три рубля. А надо заметить, животина сдохла в 1720-ом году, и столько она тогда и стоила.

Накопил мужик деньги, вызывает старшего сына:

- Иди, — говорит ему, — в стольный град Санкт-Питербурх, купи корову.

Старший сын взял палку, повесил на неё узелок с куском хлеба и луковкой, три рубля зашил в порты и двинул в Питербурх. Шёл он весь день, и всю ночь, через сутки добрался, видит у заставы стоит кабак: «Дай, — думает, — зайду, попью вина, отдохну и пойду на рынок за коровой».

Как словом, так и делом. Заказал в кабаке кувшин, сидит, потягивает вино. А за соседним столом деваха сидела, страшная проститутка и кидала. Звали её Оля.

И видит Оля старшего сына. Видит, что парень деревенский, рожа наивная, простецкая. Подкатывает к нему:

- Кавалер, угости даму.

- Конечно, давай выпьем за знакомство, — тот в ответ.

Ну, выпили, разговорились. Оля без проблем вытянула из парня, зачем он пришёл в город, и с чем. А потом, когда старший сын был уже изрядно пьяный, предложила:

- Давай, — говорит, — пойдём ко мне и ляжем в постель. Но не просто так ляжем, а на уговор. Если ты меня за вечер отлюбишь десять раз подряд, то я дам тебе три рубля, в придачу к корове телка купишь. А если не сможешь, отдашь мне все свои деньги. Идёт? — и ласково так трогает старшего сына между ног.

Ну, парень холостой, молодой, горячий, застоялось у него всё. Да, к тому же пьяный.

- Давай! — отвечает.

Пришли к Оле домой, он завалил её в койку, прыгнул и давай понужать. Один раз, второй, третий… На четвёртом разе заснул прямо на Оле. Та его спихнула, и сама легла спать. Наутро будит и говорит:

- Давай три рубля.

Что тут сделаешь? Уговор есть уговор. Отдал парень деньги, повесив голову, пошёл прочь. Мыслит, что делать? Отец, пожалуй, из дома выгонит за такой развод. Видит, у заставы кучка оборванцев стоит, шац по карманам, пятак нашёл – сдачу из кабака. Подходит и говорит:

- Выручайте, мужики. Набейте мне мордень, снимите одёжу, дам пять копеек за услугу, иначе отец убьет.

- С удовольствием,  отвечают оборванцы. Врезали парню, сняли выходной кафтан и сапоги, дали рваные опорки и рубаху.

Ну, старший сын приходит домой весь в синяках:

- Так, мол, и так. Воры избили, все деньги отобрали.

Отец повздыхал, повздыхал, делать нечего, снова год копил, накопил ещё три рубля. Отправляет в Питербурх среднего сына с наказом купить корову. С ним случилось то же, что и со старшим. Кабак, вино, Оля, уговор… Правда, заснул на Оле он на пятом разе. Отдал деньги, встретил тех же оборванцев, попросил об услуге. Приходит домой в синяках и рванье:

- Разбойники напали в лесу, — говорит, — лихие люди.

Что тут поделаешь? Отец почесал бороду и стал копить в третий раз! Копить было тяжело, царь Пётр как раз налоги увеличил, но всё ж через год, ценой лишений, мужик три рубля накопил. Сам собрался в город. К нему подходит младший сын по имени Просто Брат и просит:

- Тятя, дай-ка я пойду, куплю корову.

Отец лишь рукой махнул:

- Куды тебе, дураку! Вон старший и средний сыны не купили, попались лихоимцам, тебе ли в город идти!

Но Просто Брат пристал, как банный лист:

- Пусти, тятька, пусти. Я знаю, что смогу.

Достал отца, тот плюнул:

- На, — говорит, — три рубля. Только иди с глаз.

Просто Брат обернул деньги тряпицей, сунул её в чулок, взял копейку со своей печки и пошёл. Через сутки приходит в Питербурх: «Дай, — думает, — зайду в этот кабак у заставы, пропью копейку и пойду на базар». Ну, взял штоф пива, сидит, пену с усов обдувает. Оля тут, как тут. Подсела, разговорились. Узнала всю подноготную. «Ну, — думает деваха, — старшего и среднего сына обула, а тебя – дурака, и подавно». Делает ему известное заманчивое предложение. Просто Брат отвечает:

- Хорошо. Только я считаю плохо, могу сбиться. Дашь мне дощечку и кусочек уголька. Я каждый раз буду палкой отмечать.

Ну, пришли к ней домой, легли в кровать. Просто Брат поставил дощечку у изголовья, запрыгнул на Олю и, ну – скакать. Закончит – поставит палку, пересчитает отметки. И так каждый раз. Дошёл до восьми. Оля же стала уставать… Да и три рубля жалко, всё ведёт к их потере. Скосила Оля глаза и легонько так, пальчиком, стёрла с дощечки одну палку.

Просто Брат закончил в очередной раз, стал считать:

- Семь, — говорит. – Не может быть, пару минут назад восемь было. Ничего не пойму. А ты?

- Ты же считаешь, — отвечает Оля, — откуда я знаю.

- Ладно. — Поставил Просто Брат палку, опять по новой. Оля вновь стёрла одну отметку. Просто Брат закончил, стал считать:

- Что за хреновина!? – закричал он. – Снова семь! А! – Схватил дощечку и рукавом всё стёр. — Давай, — говорит, — сначала.

Оля сделала страшные глаза, сжала колени и вопрошает в испуге:

- Просто Брат, ты вообще-то, сколько можешь?

- Не знаю, — отвечает дурак, — наша корова, кажись, на 72-ом разе сдохла.

Оля тотчас же отдала деньги! Купил Просто Брат корову, а к ней славного бычка. И привел скотину домой, на радость отцу и на зависть братьям!

2000 г.

3. Дама пик

Как-то раз гончар Игнат возвращался домой. Шел он из соседней деревни, где был по случаю крестин дочери Ванюшки Боровицкого. Светила луна, гончар слегка покачивался от выпитого вина, усмехаясь своим незатейливым думам.

Вдруг невдалеке от дороги он приметил огонек.

- Странно, — размыслил гончар. – Откуды ж тут взяться огню.

Он даже остановился. Но сколько не размышлял – не мог домыслить, что за такой огонь. Данное место находилось посредине  между деревней Ванюшки и хутором Игната, и исстари было не заселено. Болтали, правда, что в незапамятные времена где-то здесь жила распутная девица, в гости коей захаживал дьявол в образе красавца барина, но… сейчас на сем месте была сыра-земля, и всё. Никого и ничего.

Огонек светил ярко, маня. Игнат поёжился и ноги сами понесли его на свет. Так и есть: изба, по виду типичный шинок.

- Эвона! – сказал гончар. – Вполне, что Сенька Удалой поставил сруб под кабак. Он ж давныть хотел…

Опрокинуть лишнюю чарку никогда не грех, и гончар уверенно ступил на ладное крыльцо. Миновал полутемные сени и очутился в собственно избе. Обычный шинок: добрый целовальник протирает стаканы, группа мужичков за дальним столиком играет в карты, на одинокой лавке жеманно гылится девица в соку – местная шалашовка, что обслуживает своей пахучей дыркой любого, у кого есть лишняя монета.

Игнат взял кувшин вина и сел невдалеке от компашки игроков. После того, как он осушил чарку – ему тоже захотелось сыграть. И так, что хучь плачь! И тут… один из игроков,  по виду барин, встал. Смёл кучу выигранных монет в дорогую шапку.

- Бывайте, гопота! – сказал он весело. – Повезет в другой раз… — Боярин подмигнул Игнату и пошел прочь. За ним тотчас же кинулась девица, потрясывая жирком:

- Эй, хлопец!.. – зазвенел её голос. – Погодь меня…

Барин был красивым и ладным, — он остановился, схватил девицу в объятия, громко и смачно поцеловал взасос. Обнявшись, парочка вышла вон.

Гончар перехватил свой кувшин и пересел за стол игроков – на место барина. Игроки одобрительно загудели, кто-то хлопнул гончара по плечу, кто-то подлил  в стакан.

- Бар, однако, не осталось, — осмотрелся гончар. – Одни мужланы…

Играли в подкидного дурака. Каждый кон – пятак. Игнату необыкновенно везло, три раза подряд он выигрывал!

- Ладное место занял! – шушукались игроки. – После везунчика барина…

Вдали церковный колокол начал отбивать полночь. И как только он затих – гончару перестало везти. Он проиграл три раза подряд, спустив всё то, что намедни выиграл.

- Однако! – размыслил гончар, ставя на кон единственный пятак. – Пора, пожалуй, гнать домой.

Возвернулись барин и девица, о чем-то зашушукались с целовальником. Игра была в разгаре! Игнат заглотил очередную чарку, убрал сдачу в отбой, пьяная рука неловко двинула колоду, и одна карта упала на пол.

- Чёрт! Простите, браты… — гончар полез под стол. Он был под длинной скатертью, Игнат чертыхался, в темноте нашаривая карту, даже приподнял скатерть. Вдруг сверкнула молния, громыхнул гром. Гончар увидел карту, схватил её и… застыл. Вторая молния позволила явно увидеть то, что сподвигло Игната замереть. Под скатеркой было несколько пар ног игроков. Только вот обуви не было, лодыжки заканчивались копытами.

Гончар, сжимая карту, вылез мертвенно бледный. Черти подозрительно взглядывали. Игнат обернулся – девица и её кавалер улыбались, обнажив длинные клыки, а их глаза горели мертвенно-серым светом. Гончар встал на деревенеющие ноги и пошел прочь. Целовальник преградил дорогу, Игнат быстренько осенил его крестом. С визгом, будто его обожгло – целовальник исчез. Черти настороженно следили за гостем, не двигаясь из-за стола. Гончар, мало соображая, миновал сени и выскочил вон. Преследования вроде не было. Игнат безоглядно заспешил домой – сопровождаемый грозовым грохотом. Вскоре полил крупный дождь, гончар промок до нитки, но бег не сбавил. Лишь у околицы родной деревни он побежал немного тише… и тише. А у дома ноги ослабли, завязнув в грязи, и он даже присел на покосившееся крылечко. Глубоко выдохнул. Машинально глянул на ладонь, всё ещё сжимающую карту. Это была дама пик.

Жена не узнала мужа – гончар стал седым как лунь.

1996 г.

4. Любовь!

…Женечка была пухленькой нежностью, с третьим размером груди и сладкими щёчками. Рыженькая. Пахла пряностями. Животик, на удивление, плоский, внизу его развратная щелочка с аккуратно сомкнутыми губками. Я хотел заниматься с ней сексом всегда, даже тогда, когда не хотел.

Светочка была похожа на цыганку – маленькая, худенькая, с темными длинными волосами, завернутыми в жгут на затылке. Грудки первого размера, но очень тугие и свежие, — и это понятно, в свои 32 она ещё не рожала. Щелочка прикрыта изящной прядкой лобковых волос, спец. прическа. Она отлично делала минет, и когда мой член хотел извергнуться в сладкий женский ротик – то я шел только к Светочке.

Зоя – это 24-летняя самка, с четвертым размером бюста. Росточку в Зоечке было всего 151 сантиметр,  попа маленькая и точеная. Мне нравилась её спинка – тоненькая, изящная, ровная. Я любил делать Зоечке массаж спинки и попы. Зоя – это та женщина, у коей размер влагалища был очень маленьким и её щелочка просила по чуть-чуть…

Катя была живой блондиночкой. Ей стукнуло 28, она имела волосы до плеч, постриженные ровным каре, бровки домиком и ясные трепетные глазки. Меня сводила с ума её гладкая щелочка, я мог часами ею наслаждаться и мне всё было мало. Грудки второго размера, полные. А сладкие волосы пахли счастьем! Катю я любил каждый день, не мог без неё долго… А когда она уехала, то я плакал навзрыд!

Также, в разные периоды жизни, у меня были Вика, Наташа, Юля, Зина, Маша, Оля и даже Брунхильда… Много женщин, ни одно тело не могло пройти мимо меня, без моего на то желания! Почти каждые сутки под моё шефство прибывало 2-3 женщины и столько же мужчин. С мужчинами я тоже пробовал, но… их тела были жёсткими, зачастую волосатыми, костлявыми. И опробовав пару раз самых вкусных внешне – мой член больше на мужчин не поднимался…

У меня была мечта – испытать член на животных, особенно будили воображение кошки. Но… животных в нашем морге не было. А были только человеческие трупы.

/Из записок некрофила, санитара городского морга №3/.

2003 г.

5. Поездка в Америку

Известно, что в Рос­сии не пьют только фо­нарные столбы. Валерий Клюев столбом не был, также, как его родите­ли, недавно ушедшие в мир иной. Почему они ушли так рано, удивлять­ся не приходилось. Они руководствовались в жизни девизом: «Пейте, как мы, пейте вместе с нами, пейте больше нас».

В наследство от них Валерию достались дом, два поросенка и кошка с тремя котятами. Валер­ка, не мудрствуя лукаво, пропил одного поросен­ка.

В свои 27 с хвостиком он обладал звонким голосом, впалой грудью и грушеобразной головой, которая у него при ходь­бе раскачивалась из сто­роны в сторону. Летом он ходил в спортивном кос­тюме белого цвета, кото­рый за три года потерял свою первоначальную белизну, и в кроссовках, на которых жирной краской была выведена цифра 42,5. Зимой носил тело­грейку мышиного цвета, шапку-ушанку цвета хаки.

Когда этот молодой человек был веселым, — а добрейшая тетя Даша заботилась о том, чтобы он никогда не грустил, — ему приходили разные мысли, они складывались в планы,  а планы грозили осуществиться.

Тут надо оговориться, что, хотя Валеркины ро­дители жили по красоч­ному девизу, в их мозго­вых коробках никогда не было затейливых мыс­лей, а тем более планов, благодаря чему они сохранили приличный дом и даже кое-какую жив­ность.

Однажды Валерка си­дел и смотрел телеви­зор, и вдруг ему пришла такая глубокая мысль, что он даже подпрыгнул на стуле, отчего мысль съежилась и потерялась. Он силился вспомнить, что ему пришло в голо­ву, но вспомнить не мог, и это было мучитель­но.

Тут начали показы­вать США, и молодой че­ловек понемногу отвлек­ся и размечтался.

«Живут же люди! — по­думал он, глядя на цве­тущие физиономии аме­риканцев. — Вот бы мне так! Говорят, там даже на одно пособие по безра­ботице можно про­жить»…

Постепенно в его грушеобразной голове стал созревать план, который, если бы его удалось осу­ществить, обеспечил бы ему безбедное сущест­вование в раю, именуе­мом Америкой. Правда, его немного беспокоила мысль, что нельзя взять с собой тетю Дашу с ее чудодейственным аппа­ратом, но он это препят­ствие надеялся преодолеть.

Надо заметить, что, какая бы шальная идея ни созрела у Валерки, на следующий день, едва раскрыв глаза, он брал­ся за претворение ее в жизнь.

И на этот раз он не от­ступил от своего прави­ла. Утром, похмелившись и закусив остатками по­росенка, Клюев отпра­вился к своему соседу дяде Ване Поперечному с интригующим предло­жением стать владель­цем отличной хибары за несколько миллионов презренных российских дензнаков, которых, к слову сказать, у соседа было видимо-невидимо. Поперечный давно уже положил свое хитрое око на клюевскую избу, поэ­тому они сторговались довольно быстро.

Ударив по плечу и по кошельку дяди Вани, что, надо сказать, никак не отразилось на благосо­стоянии соседа, Валер­ка, окрыленный успехом, отправился к тете Даше, провернул с ней удачную бартерную сделку (я те­бе поросенка – ты мне самогонный аппарат) и отправился на вокзал, неся сумку внушитель­ных размеров.

Прибыв в Москву с опустевшей сумкой и с сильной головной болью, Клюев все же вымучил из себя дельную мысль. Торбу с половиной денег он оставил в камере хранения, а другую полови­ну взял с собой. Он со­брался идти в заведение. где под сенью искусст­венных пальм заботли­вые люди избавляют по­сетителей от чрезмерно толстых кошельков и из­лишних фантазий – другими словами, в ресто­ран. Мы говорим «со­брался идти», потому что нос его против воли раз­вернулся на 180 градусов и уперся в кучку обор­ванцев, что-то смачно тя­нувших из бутылки. Это «что-то» при ближайшем рассмотрении оказалось простой водкой. Ноги принесли Валерку к этой компании.

- Здорово, мужики! — приветствовал он незна­комцев. — Опохмелите?

- Здорово,  коль не шутишь, — ответил один из оборванцев. — Но опохмелить тебя не мо­жем, потому как нас, ты видишь, пятеро, а шнап­са всего треть бутылки.

«Издеваются», — поду­мал Валерка и хотел уже идти, но наследствен­ность взяла верх, и он протянул незнакомцам купюрку.

***

Очнулся Клюев в сточной канаве. С удив­лением обнаружил пустые карманы и фингал под глазом. Сквозь боль в голове вспомнил неко­торые события вчераш­него вечера. То, напри­мер, как он собирался ехать в Кремль бить морду президенту. Валерка потрогал огромную шиш­ку. Нет, до президента, похоже, он не добрался. А может, он уже в Аме­рике?

Клюев вылез из кана­вы, огляделся. Он стоял посреди лужи в глухом переулке, Какая-то старушка шарахнулась от него, суетливо крестясь. Прошедший мимо со­лидный мужчина обозвал его по материнской ли­нии.

«Нет, это не Амери­ка», — уныло подумал Ва­лерка.

Окончательно убедил его в этом приближаю­щийся милиционер. Наш герой не стал испыты­вать судьбу и дал тягу.

***

Добравшись без при­ключений до вокзала, Валерка первым делом сходил в туалет, умылся, очистил­ся, что сразу придало бодрости. Тут напомнил о себе пустой желудок. Пораскинув мозгами, Клюев отправился в камеру хранения, вынул свой капитал. Пересчи­тав деньги, отправился в ближайшую закусочную, которая но имела назва­ния, так как была частью респектабельного ресто­рана.

Наполнив свой желу­док до отказа, Валерка уже собирался покинуть гостеприимное заведе­ние, как вдруг в самом дальнем углу заметил усатого молодого чело­века, чем-то ему знако­мого. Клюев добросовестно вспоминал, где он видел эту усатую лич­ность. Его усилия оказа­лись не напрасными. Ну, конечно, именно этого человека Валерка видел несколько дней назад на экране телевизора в передаче про американский образ жизни.

Клюев со скромностью, отличающей хоро­шо воспитанных людей, подошел к американцу и попросил разрешения присесть рядом. Амери­канец посмотрел на не­го с удивлением, но ни­чего не сказал. Валерка тоже молчал.

Иностранец глубоко вздохнул и чихнул. Клюев снова промолчал.

Американец, начиная терять терпение, громко кашлянул. Валерка и на этот раз ничего не сказал. Так они просиде­ли минут десять. Поддан­ный США молча ел суп, а гражданин России мол­ча на него поглядывал. Время от времени они обменивались быстры­ми, как молния, взглядами.

Наконец, наш герой обратил внимание на то, как одет иностранец. Внешне он ничем не от­личался от обыкновенно­го российского мужчины. Нанем были темный сви­тер, плисовые брюки, ог­ромные стоптанные бо­тинки серо-коричневого цвета. На голове красо­валась залатанная кепка. Валерку это не смутило. Наконец, набравшись смелости, он спросил:

- Ду ю спик инглиш?

Это была единственная фраза, усвоенная им на школьной скамье за семь лет обучения английскому языку.

Американец, удивленно на него посмотрев, ничего не ответил. Ва­лерка, решив, что американцы тоже люди и ничто человеческое им не чуждо, решительным шагом подошел к стойке и ку­пил бутылку коньяка. Вернувшись к столику, увидел, что американцев уже двое. Ничуть не смущаясь, они громко матерились по-русски, поглядывая на него.

«Ишь ты, — подумал Валерка, — насобачились!».

Но вслух он ничего не сказал и, поставив бутылку на стол, сел рядом. Американцы пили со­всем по-русски, высоко прокидывая стаканы и смачно закусывая. Валерий сделал еще одну попытку заговорить -  на тот раз удачную. После пяти минут разговора второй иностранец, вы­сокий худой брюнет в кирзовых сапогах, пове­дал Клюеву, что они ком­мерсанты, скупающие излишки советского ширпотреба для каких-то своих целей. Каких, Ва­лерка не понял и не пы­тался понять. После третьей бутылки первый интурист пообещал на­шему герою взять его с собой в США не позднее, чем завтра утром, с ус­ловием, что Валерка пойдет ночевать к загра­ничному джентльмену. Первым рейсом он смо­жет вылететь навстречу богатству и почету. Вто­рой американец ничего не обещал, но многозна­чительно кивал головой в подтверждение слов первого.

Что было дальше, Клюев помнил смутно. Очнувшись, обнаружил, что лежит на чем-то никак не соответствующем по удобству загранично­му ложу. Подняв голову, он чуть не расшиб себе лоб об какую-то крышку. Подняв ее, увидел мок­рый асфальт и стоящие неподалеку дома.

Так как от удара голо­вой о крышку канализа­ционного люка Валерий получил небольшое со­трясение, он довольно быстро стал припоми­нать вчерашний вечер. Например, он вспомнил, что хотел ехать в Голли­вуд научить Рэмбо стре­лять из автомата. Когда он посмотрел на свои но­ги, то увидел вместо штиблет, купленных пе­ред отъездом в Москву, — кирзовые сапоги второ­го американца. Сунул ру­ки в карманы. В них гулял ветер, нашлась только одна сторублевка.

Клюев застонал, вы­лез на поверхность и по­шел без определенного направления. На углу увидел кучку оборван­цев. Подошел к ним и спросил:

- Мужики, может, опохмелите?

1995 г.

6. Молитва

Грязь, полный мрак, и кругом пустота, в воздухе разлито зло,

Шёл человек, ковылял он едва – в мёртвой тиши, по пути в никуда,

Недолго осталось ему ковылять, тьму очень сильно сгустило,

Споткнулся, упал, еле встал и опять, рухнул — отверзлась могила;

***

А где-то вблизи князь мирской – Люцифер, лютая ярость во взоре,

Ждёт не дождётся, когда ж человек, душу свою заложит навек,

Чтоб оставаться в рабстве вовек,

Мучиться в огненном море;

***

Нашёл человек в себе силы и встал,

Руки свои простёр к небесам,

Голосом, полным скорби, воззвал:

«Отче родной, погибаю – спаси!

Нет уже сил груз грехов мне нести!

Сердце тебе я отдам»!

***

Яркая вспышка блеснула во тьме, дьявол заёрзал в тревоге,

Глас с неба грянул, гром по земле…

Ступал человек по дороге,

Спина распрямилась, походка легка,

Взгляд уже ясен сегодня -

Исчезли ухабы, вокруг лепота,

Дивное царство Господне!

***

Ангелы в небе играются чудно,

Солнышко светит, роса на траве,

Спас меня Господи, дал то, что нужно,

Обрёл я блаженство на грешной земле!

Весна 2005 г.


Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru