12+

Андрей Ангелов

Ранние рукописные рассказы

Ангелов Андрей

ISBN 978-5-9904782-5-9

Обложка от Людмилы Малинки.

Фотографии из личного архива автора.

Аннотация

Сборник состоит из семи рассказов, придуманных автором почти 20 лет назад. Тогда эти рассказы записывались буквально «от руки», шариковой ручкой на тетрадных листах! В доказательство приведены сканеры рукописных тетрадок.

Содержание

От автора
I. Рассказы о дьяволе
1. Продажа души
2. Наместник Сатаны
3. Волшебные спички
4. Дама пик
II. Разное
5. Параллельный казус
6. Русская народная сказка
7. Поездка в Америку
8. Рисунки 20-летней давности

От автора:

В 1995-1996 гг. я написал ряд рассказов, таких как «Неразменный рубль», «С небес на землю», «Парадокс», «Наместник Сатаны», «Параллельный казус», «В новую жизнь», «История одной истории» и др. Лет через 15 часть рассказов выросла в повести и даже романы, и ушла в коллекцию «Безумные сказки Андрея Ангелова». А ещё часть ждала своего часа в рукописных тетрадях. И дождалась. Летом 2014 г. я поехал к себе на сибирскую родину и в гараже отыскал рукописи. Цель была такова: перепечатать тетрадные листки и опубликовать.

И вот, публикую. Не все, но большую часть.

+ читатель увидит рисунки, которые нарисовал мой брат в 1995-1996 гг. Если мне тогда было 18-20 лет, то брату 13-15 лет.

1. На фото: начало первой тетрадки из двух. «Том 1». 1995 г.

Почерк Андрея Ангелова.

I. Рассказы о дьяволе

1. Продажа души

Итак, в некотором русском царстве, в некотором российском государстве жил-был олигарх. В прошлом блестящий юрист, сделавший состояние на парочке «процессов века»! Он обитал в настоящем замке, в Рублево, и имел пагубную страстишку. Олигарх не мог ни дня прожить без игральных карт!

Его резиденция стояла невдалеке от МКАД, и к хозяину часто заезжали транзитные господа. Был разработан спецритуал привлечения гостей с помощью аппетитных девушек. Как правило, миллионер потчевал гостей водкой, а потом играл с ними в карты. Сутками напролет и всегда на интерес! Причем, когда олигарх проигрывал – он гневался, разбрасывал карты, бегал по комнате, сжимая кулаки… клял партнера по игре матерными словами, постоянно апеллируя к дьяволу.

– Дьявол тебя забери, мошенник! – страстно кричал олигарх. – Хотя, нет, сейчас мы будем играть еще, а вот когда я выиграю, пусть дьявол тебя и заберет…

Если гость отказывался играть, то игрок объявлял нечто следующее:

– Слушай сюда, сукин сын! Ты не выйдешь из замка, пока мы не сыграем 55 раз подряд. Нет, лучше 155 раз! Э-эй, Игнааат!..

Приходил Игнат – экс-боксер с косой саженью в плечах, садился прямо на порог комнаты, похрустывая дюжими кулаками. И, соответственно, не выпускал никого без хозяйского разрешения.

Слава о буйном игроке катилась по округе, и все меньше было желающих сюда заезжать. Мэр и полиция были куплены олигархом и поэтому на жалобы не реагировали, – но и помочь богачу ничем не могли. Девушки старались изо всех сил, однако индекс посещений катился вниз. И вот настал тот день, когда в рублевский замок гости перестали ездить совсем! Олигарх дико тосковал, пытался играть сам с собой, но безуспешно… Скука лишь ширилась! Тогда миллионер стал играть с челядью, однако после того, как сбежал Игнат, – сия мода была сведена на нет. Целыми днями игрок бродил по замку, беспрестанно бормоча проклятия и прикладываясь к рюмке.

 

* * *

Однажды в апреле олигарх был особенно не в духе. Проснувшись к пяти часам вечера, он хорошо «принял на грудь» и сидел в бабушкином кресле, хмуро тасуя и тасуя колоду. Смеркалось, грохотал гром.

– Игнааат! – позвал олигарх и вспомнил, что слуга покинул его дом. Тогда он отшвырнул карты и заплакал. Громко, как и все, что делал! Челядь жалась по углам, с дрожью слушая рыдания, разносившиеся по замку. Полил яростный дождь, крупные капли забарабанили по пластиковым окнам. Олигарх отшвырнул карты, вскочил и подбежал к окну. Вглядываясь в сумрачную тьму, проорал:

– Дьяволу заложу я душу, только бы сыграть! Нету моей мочи!

Сумрак ответил яркой молнией вкупе с громом. И тотчас же на пороге возник Степашка:

– Иван Палыч, гость приехал! – доложил он, неловко топчась.

– Ага! – расплылся в довольной улыбке олигарх. – Кто-то хочет пожрать и поваляться с девкой на халяву, дьявол его возьми. Э-эй, Степашка, впусти проезжего, его тачку припаркуй в гараже, а его самого веди поскорее ко мне, сюда!

Через некоторое время в барской комнате возник человек, внешне – обычный работяга: небритая одутловатая рожа, фингал под глазом, на теле – невнятная роба.

– Здравствуй, Палыч! – молвил мужик с ухмылкой.

– Ты кто такой? – с удивлением заметил олигарх. – Дальнобойщик?

– Я – Дьявол, – с той же ухмылкой отозвался посетитель. Он вынул из носа козюльку и растер ее об штаны. – Ты предложил мне свою душу, и вот я явился.

Миллионер молча катал желваки, пристально глядя на мужика. И не находил в нем никаких дьявольских признаков – преобычный холоп!

– Доказательства? – наконец сквозь зубы бросил олигарх. – И учти, если не докажешь – то крупно пожалеешь.

– Может, сыграем? – предложил работяга, щелкая игральной колодой, возникшей в руках. Игрок мгновенно узнал свои карты, до сего момента лежащие на полу комнаты. Он огляделся, колода по-прежнему разбросана на деревянном паркете. Изумленный олигарх вновь глянул на мужика – тот ухмылялся, согласно привычке.

– Ну?.. Или бздишь? Если так, то я пошел… – Работяга помахал ручкой: – Пока-пока!

– Стой, сволочь! – вскинулся олигарх. – У тебя деньги-то есть?

– Обижаешь. – Гость достал из кармана наполненный мешок объемом килограммов сорок. Сделал он это просто, как будто достал носовой платок. С усилием брякнул зазвеневший мешок на доски пола, развязал веревочку, достал пригоршню реальных золотых монет:

– Нормальное доказательство?

 

* * *

…Игра кипела шесть часов подряд! Дождь утих, небо потихоньку розовело. Олигарху необыкновенно везло – он выигрывал кон за коном. Гость с ухмылкой доставал и доставал монеты из мешка. Олигарх и не смотрел на деньги, он полностью отдался игре, что растворила в себе все другие желания!

– Теперь-то я наиграюсь всласть! – бормотал миллионер, трясущимися руками держа карты.

Гость в очередной раз стасовал колоду, плотоядно поглядывая на партнера. Дал ему две карты. Сказал невзначай:

– Так что, на душу будем играть?

– Очко! – ответил олигарх, открывая десятку и туза. Дьявол передал очередную порцию монет и повторил:

– Так что с душой?.. Предлагаю ставкой сделать душу!

Олигарх и не слышал, он кинул рубли за спину, выпил рюмку, алчущими пальцами схватил колоду, тасанул и протянул на сдвиг. Партнер по игре не сдвинул, сидел как сидел. Ухмылка впервые исчезла, выглядел строго.

– Что за дьявол?! – недоуменно вскинулся миллионер, рассерженно глядя на визави.

– Дьявол хочет получить то, за чем он пришел. – Гость покачал назидательным пальцем. – Гони душу, не будь мракобесом.

Олигарх лишь нетерпеливо поморщился:

– Ладно, ладно… Ставлю душу!

– Вот молодец! – оживился дьявол. – Только прежде надо бы подписать… контрактик! – Он мигом соорудил стопку бумаги и перо, подал игроку:

– Подпиши.

Олигарх недовольно рыгнул. Нехотя отложил колоду, встал на нетвердые ноги… постоял, пьяно качаясь… сел, взял контракт и… спросил:

– Ты ведь тоже ставишь душу на кон?

– В смысле? – в натуре охренел дьявол.

– В прямом. Все ставки в игре аналогичны!

– М-да, – озадачился гость. – Ты шутишь?

– Я буду играть только на твою душу! – уперся олигарх, бросив контракт на стол. – Иначе будет не аналог! А не нравится – убирайся!

– Да и хрен с тобой, – пожал плечами дьявол. – Ставлю свою душу! Все равно ведь я выиграю.

Потусторонний гость споро схватил бумаги, что-то там скоренько написал. Потом дунул и плюнул, после размашисто подписал.

– Готово! – подал олигарху. – Проверь дополнения в контрактике.

– Я тебе верю на слово, – заявил миллионер с пьяным глубокомыслием. Он не глядя чиркнул подпись. Торопливо схватил колоду:

– Сдвинь! Хочу играть!

Дьявол прибрал контрактик и сдвинул. Олигарх подал две карты.

– Очко! – закономерно ощерился дьявол, обнажая карты. – Конец игре, финита ля… – Он встал и подал руку на прощание: – Пока-пока, Палыч. Когда умрешь – приду за душой.

– Может, еще сыграем?.. – умоляюще протянул миллионер, машинально отвечая на рукопожатие. – Сукой буду, хочу играть! На душу мне плевать, истинный крест! Хочешь, еще раз свою поставлю, и даже без аналогов?..

Гость широко заухмылялся:

– У дьявола нет души. Совсем. А нельзя отдать то, чего нет. Без вариантов. Так-то. – Он отошел к порогу.

– Стооой! – догнал крик.

Дьявол повернулся. Олигарх с пьяным трудом встал, часто икая и зевая одновременно, проковылял к порогу. Слабыми руками взял гостя за грудки и веско прошептал:

– Контра-ик-кт недействите-ик-лен! Ты внес в него заведомо ложные сведения. Ик!.. Ложь вне юриди-ик-ческих компетэнций! Так вот.

Игрок разжал руки и повалился на паркет. Захрапев на весь замок и подпукивая во сне. Гость брезгливо повел носом, помахал кистью перед собой, разгоняя воздух… сказал в раздумье:

– Дьявол обманул сам себя… М-да!.. – Он разорвал контракт и вышел прочь. Бумажные клочки закружились, танцуя, по комнате. Слабенький солнечный луч упал на лицо спящего миллионера – в замок заглянул рассвет.

 

Весна 1996 г., 2018 (ред.)

 

2. Наместник Сатаны

Четвертый рассказ автора

Однажды к интеллигентному писателю Залихватскому зашел в гости сатана. Внешне он выглядел как работяга: небритая одутловатая рожа, фингал под глазом, на теле – невнятная роба.

— Ну, чего пялишься?.. – молвил с ленцой сатана, стоя на пороге квартиры. Минуту назад Залихватский открыл входную дверь по звонку и настороженно смотрел на мужика.

— Я к тебе по делу, Андрюха, – с ухмылкой продолжил гость.

— Вы кто будете? – застенчиво среагировал писатель.

— Я – твое щастье, — усмехнулся до ушей визитер. А в глазах мерцнули мертвенные точки, одновременно пахнуло сладким запахом смерти. Возможно, пресыщенному читателю это видится банальным, но наверняка потому, что с нечистой силой никто, ни разу, не встречался… Залихватский вздрогнул, по интеллигентному телу пополз страх.

— Мое имя Сатана, — подмигнул гость. – Ты так много обо мне писал и вообще думал, Андрюха, что я не мог к тебе не зайти. А-ха-ха!.. – Он громко заржал.

Залихватский испугался падать в обморок, а отодвинул своё тело в сторонку – от двери:

— Зайдите, пожалуйста.

 

***

Хозяин и потусторонний гость уселись в гостиной комнате – на томном диванчике.

— Короче, твоя душа мне не нужна даже на хрен, — сразу заверил дьявол. Он сплюнул Залихватскому на тапок и продолжил: — А я хочу провести эксперимент, где роль подопытного кролика исполнишь ты. Согласен?

— У меня есть выбор? – спросил писатель почему-то грустно.

— Да, есть, — покивал сатана. – В противном случае я бы не пришёл.

— Ну… и? – спросил работник пера с надеждой. – Мне можно Вас выгнать, да?

— Андрюха, хочешь денег и славы? – вновь заусмехался гость. – Ты талантливый сукин сын, но пока успех тебя найдет, пройдет куча времени. Я ж гарантирую, что после нашей сделки ты обретешь много бабла и человека, что решит все проблемы юного дарования.

— Эм, — задумался Залихватский.

— Для начала вот аванс, — сатана достал из-за пазухи кейс размером с ноутбук. Сделал он это просто, как будто вынул из кармана портмоне. Брякнул кейс на колени прозаику, щелкнул замком, открывая. — Здесь миллион долларов.

В чемодане на самом деле лежал миллион долларов, пухлые пачки пикантно улыбались. Залихватский радушно покивал, вмиг растеряв природную скромность:

— Согласен, черт возьми!

— Супер, — одобрил сатана. Он вытянул из кармана пластик жвачки, подал:

— Жуй, только не глотай.

Залихватский с рвением схватил ластик и без раздумий зажевал. Рот наполнило сладкой слюной, он с упоением жевал и жевал. Вдруг… сладость исчезла, и рот… стянула едкая горечь! Это прозаика отрезвило, и он испуганно заорал:

— Чёрт! А каковы условия сделки?!..

— Узнаешь на месте, детка! – защерился сатана. Его облик поплыл как в кривом зеркале, а потом… перед утомленным взором писателя пронеслась блеклая мертвенная вспышка, и он… открыл глаза.

 

***

Над собой Залихватский увидел толстощекую морду с рожками. Она пафосно молвила:

— Добро пожаловать в Ад!

— Вы кто? – спросил прозаик, чувствуя тошноту и головокружение. – Только не говорите, что…

— Не скажу! – любезно улыбнулась морда. – До тех пор, пока ваша милость не придет в себя.

Ваша милость! К жертве так, как минимум — не обращаются! Залихватский сделал попытку встать и обнаружил, что сидит в большом кресле – перед огромным столом с кипами бумаг. Его окружала просторная комната с камином, в коем пощелкивали блеклые языки пламени.

— Кофейку? – подмигнула толстощекая морда с рожками. Оказалось, что она одета в сюртук.

— Где Сатана? – спросил прозаик прямо.

— К сожалению, не знаю, — почтительно заверила морда в сюртуке.

— Гм… тогда, кто я?

— Вы – молодой, подающий надежды, писатель и просто обалденный парень!..

— Чёрт, я в курсе! – буркнул Залихватский. – Какого… я делаю тут, знаете?!

— Да, знаю, — вежливо покивал сюртук. – Это рабочий кабинет Сатаны, а вы – его наместник. Теперь в ваших руках сосредоточены жизнь и смерть, смех и слезы, и даже любовь и ненависть… В тех рамках, что разрешил Бог, конечно.

— Ну, ни хрена себе! – заорал дьявольский наместник без стеснений.

 

***

Толстощекую морду с рожками, одетую в сюртук, звали Тихоном.

В ближайшие пару часов он сообразил писателю баньку. Сауна, парилка, душ, бассейн… а также первоклассное обслуживание от двух молоденьких рыженьких ведьм. Они отлично владели минет-техникой и массажем, и довели интеллигента до удовольствия пять раз. Заодно помыли и похлопали веничками.

Потом был ужин, где прислуживали уже молоденькие ведьмаки. Отметив сексуальное равнодушие нового босса, они сделали работу официантов и испросили разрешения уйти прочь.

Тихон показал персональную спальню и Залихватский  лег в падишахскую кроватку. Потом пришел Морфей и подарил ему сон.

 

***

Необычность ситуации ощущаешь только сторонне. Когда странные штуки происходят с тобой лично, ты это воспринимаешь как пейзаж за окном. Посмотри в окно и всё поймешь сам.

Залихватский отлично выдрыхся, и ничего-то ему не приснилось. Утречком златоволосая ведьма в неглиже подала кофе с пшеничными плюшками.

— Почему вы ведьма? – спросил прозаик. По виду юная девушка, росточком не более 155, как (впрочем) все другие местные проказницы.

Прелестница не ответила. Покачивая хрупкими бедрами вышла, помахивая крылышками.

 

***

Вкусив утреннего кофе, Залихватский принялся разгребать тот самый огромный рабочий стол, где всего один день назад властвовал сам Сатана. Тихон показал где что лежит, зачем лежит и что от наместника требуется. Компьютера, к слову, не было.

— Короче, ваша милость! Тут дела новых душ, здесь внутриадовая текучка, вон там жалобы и просьбы… вот печать для приговоров… работайте, если хотите. – Толстощекая морда с рожками упрыгала прочь.

Работать Залихватский хотел. Открыл первую подвернувшуюся папку. Прочёл рассеянно:

— Семенов Иван Ильич, 1962-2012 гг. от Рождества Христова. Совершил три отягчающих мокрухи. Наказание: жарка на медленном огне с дальнейшим содержанием в ледяной воде. Ныне ходатайствуем о помещении его подлой души в собачье тело.

Стояла виза канцелярии, похоже, дело дали Сатане на подпись. То есть уже не Сатане, а… наместнику.

Ходатайство новый босс удовлетворил, приложив к бумаге сатанинскую печать. Потом прочел и резолюровал ещё пару десятков дел. Затем подписал заявления о приёме в штат двух чертей-кочегаров и троих вампиров-перевозчиков. А одного вурдалака уволил по его просьбе с назначением пособия по старости.

 

***

После обеда с минетом Залихватский стал разбирать жалобы. В основном, грешники жаловались на недопустимые условия содержания. Одно прошение было подписано…  бабушкой прозаика! Той самой, качавшей его в детстве на мягких коленях и, тайком от родичей, кормившей сладким. И ещё бабушка читала ему восхитительные сказки.

— Чёт я не понял, — совсем не интеллигентно воскликнул прозаик и вызвал Тихона.

— Слушаю, ваша милость, — прогнулась морда в сюртуке.

— Где тут у вас пытают? – настойчиво спросил Залихватский. – Хочу побывать там с инспекцией…

 

***

Тихон перенес обоих в Пекло – так называлась местная «комната пыток», площадью с Занзибар, помноженный на Европу. Полет прошел нормально, вертолет завис перед величественными воротами, уходящими вершинами вверх. Тут же двое стражников – великаны под десять метров ростом, полуголые, в шортах. С кривыми саблями наперевес, каждое такое лезвие было размером с взрослого человека.

Ворота распахнулись и вертолет влетел внутрь. И пожужжал над территорией, давая возможность свысока осматривать завод по производству пыток. Тут было очень много мяса, огня с дымом и воистину адского рева. Такое чувство, что все кладбища мира собрали и отправили сюда.

Тут и там сновала нечисть: бесы-истопники, демоны-надсмотрщики, нежить из каменоломен, а также наслажденцы, — те сущности, что купили право наблюдать за страданиями и даже самим пытать. Среди наслажденцев преобладали «сильные мира сего», причем из разных временных эпох, которые смогли ещё при жизни купить себе право такого удовольствия. Таким образом избегнув собственно пыток, ведь Здесь одновременно допускается лишь одна ипостась: жертва или наблюдатель (рабочий персонал не в счет). Как пояснил наместнику его сопровождающий…

— Подонки, — поморщился Тихон в сторону наслажденцев. – Но их деяния в рамках Законов мироздания, которые не может нарушить даже Сатана.

— А кто придумал эти Законы? Бог? – спросил Залихватский.

— Да, — ответил Тихон. – Подонки нужны в принципе, без них мироздание погибнет.

 

***

Завтра новоявленный наместник Сатаны приступил к историческим преобразованиям! И сорок дней этим занимался вплотную. Подписал сто тысяч помилований и пятьдесят тысяч заявок о досрочном возвращении душ в мир людей, в другие тела. Один он физически не смог бы проставить столько подписей, поэтому написал ген. доверенность на два гарема – мужской и женский, наложники и наложницы круглыми сутками подписывали и подписывали милосердие… потом дьявольские гаремы Залихватский продал брунейскому султану, который давно положил на них свои сладострастные глазки. На вырученные деньги было создано несколько тонн дополнительного добра.

Далее. Новый босс распорядился в каждую пыточную морильню поставить лайт-оборудование, и ввел гуманные печки вместо аццких котлов. И приказал подвергать пыткам не более восьми часов в неделю.

Также, при пыточном заводе, он оборудовал залы отдыха для грешных душ с бильярдом, казино, барами… Разработал систему поощрений для очищающихся душ.

И так далее, и тому подобное… много чего прозаик успел, но…

На сорок первый день он сидел за столом, усердно составляя план благотворительного марафона. Писателя несла творческая фантазия до той минуты, пока её не обрубили.

— Ну-ну, — умиротворенно сказал сатана, размашистым шагом входя в кабинет. Все та же одутловатая рожа и синяк под глазом, правда, невнятную робу он сменил на черный костюм-двойку… Дьявол нарезал по помещению круг, подошел к столу и укоризненно глянул на интеллигента:

— Впрочем… я сам виноват. Это ж надо додуматься, — отправить Человека рулить преисподней, с его-то милосердием! – сатана несколько раз и со всей силы ударил себя кулаком по голове.

— Черт! Черт! Черт! – после отошел прочь и тут же вернулся к столу. Добавил обиженно:

— Ты продал мои земли в преисподней, мои квартиры в европейских столицах и два шикарных гарема, которые я тщательно отбирал по свету в течение сотен лет!.. А деньги потратил на фуфел типа дискотек для грешников! Какого хрена?.. Мало того, что я разорен, так ещё и Ад превратился в хрен пойми что! Сволочь ты, — честно слово, Андрюха!

Залихватский был подавлен и испуган. И был согласен со справедливостью сатанинских слов. Да, он милосердный человек… Оправдываться было бессмысленно, и писатель молчал.

— У меня черти без работы остались, с голоду дохнут! – вдруг выкрикнул сатана зло. – Сука ты, тварь и мракобес! Понял?!

Залихватский с опаской кивнул в знак согласия.

— Возьми, сволочь! – кинул ему сатана пластик жвачки. – Жуй и только попробуй проглотить! Отправляйся на свою грёбаную землю и будь праведником! Если не захочешь – то заставлю!

Уволенный наместник, не медля, занямкал жвачку. Последние слова сатаны, что он услышал – были таковы:

— Я заставлю тебя быть праведником, Андрюха! Видеть тебя не желаю… у себя…

 

***

…блеклая мертвенная вспышка, и Залихватский … ощутил себя на своём диванчике. Рядом лежал кейс, а в нем один североамериканский доллар. И всё. Больше ничем ему Сатана не помог. Расскажи кому о такой сделке с нечистой силой – засмеют…

 

1996, 2018 (ред.)

3. Волшебные спички

Жизнь у Валерки Клюева удалась! Его родители-алконавты померли в одночасье давным-давно – отравились «паленым» спиртом. Именно день похорон можно считать началом удач! От родичей Валерке не было никакой пользы, одно несчастье! То папа побьет, то мама измажет соплями… Теперь в жизни паренька возник дядя Иван Кучерявый (родной брат отца и человек со связями), который все устроил для племянника – отмазал от армии, порекомендовал на элитную должность заводского сторожа и даже хотел женить! Дядя в обнимку с Инсультом вскоре уехал в мир иной, погостить вечность-другую, а Клюев остался с тем, с чем остался. Никто не приставал.

Работа заводского сторожа – это значит лежать на диване и ничего не делать! В основном по ночам, когда все начальство спит и можно порелаксировать над бутылкой водки, а если денег на «белую» сегодня нет, то купить пару пива.

Обитал Валерка в отличной квартире в центре города, как память о дяде Иване Кучерявом!

 

* * *

…В одну из «солнечных» ночных пятниц Клюев, по обычаю, находился на работе. Сидел в своей производственной каморке после очередного обхода территории. Сидел и страдал! Хотелось выпить. Но выпить было не с кем. При ревизии карманов выяснилось, что выпить не только не с кем, но и не на что.

– Впрочем, на пивко будет, – размыслил Валерка, разглядывая мелочевку на ладони. – И то ладно.

В маленьком городке лишь один магазин ночью радовал алкоголиков и прочих тунеядцев, – он находился в километре от завода. Однако, выйдя за заводскую ограду, Клюев увидел невдалеке мерцающий огонек продуктового ларька.

– Мне пива, – попросил Клюев, суя в окошечко мелочь. – И это… спичек.

Мохнатая лапа подала испрошенное. Валерий ничего не понял и только ошалело моргнул. Лапа исчезла – в окошечко назад.

 

* * *

У себя в каморке Клюев распечатал бутылку пива, сделал добрый глоток. Вставил в рот сигарету. Чиркнул спичкой, желая прикурить. Но характерное дрожание рук подвело – спичка сломалась!

– Дьявол! – выругался Валерка, отбрасывая обломки.

Где-то в каморке послышался шорох, и кто-то произнес:

– Ну и что дальше?

Клюев поднял глаза и увидел у порога работягу: небритая одуловатая рожа, фингал под глазом, на теле – невнятная роба.

Сторож тупо моргал, глядя на гостя. После покосился на пивко в руке, гостеприимно протянул мужику:

– Привет, земеля. Выпьешь?

– Выпью, – согласился гость. Взял наполовину полную бутылку и выпил ее до конца.

– Ты выпил все мое пиво! – поразился Клюев. – Ты знаешь, что за такие дела бывает?..

– В вашей тусовке алконавтов за такие дела бьют морду, – флегматично ответил мужик. – Но ты ж сам попросил… Я обязан делать все то, о чем попросишь, коли ты меня позвал!

– Млять, я тебя не звал, сукин сын! – крикнул Валерка, чуть не плача. – Я тебе… предложил от всей души… пиво, что купил на последние, а ты… мало того, что «на хвост» упал, так и… опохмелился на халяву и рад! И денег, конечно, у тебя нет… – совсем загрустил Клюев.

– Зато у тебя есть волшебные спички, – просветил гость.

– Что?

 

* * *

– Это типа волшебной палочки, – пояснил мужик, – только лучше. Берешь коробок, достаешь спичку…

– …ломаешь ее и произносишь желание! – вскричал Валерка. На самом деле он был подготовлен к такому чуду. Еще в детстве Клюев слышал легенду о том, что волшебные спички существуют. Легенда жила и крепла как в обществе дворовых пацанов, так и в их неокрепших душах!

– Да, – покивал мужик. – Вообще я дьявол, который и явился по твоему зову.

Клюев покосился на коробок в своих руках, после взгляд поискал и нашел на полу сломанную спичку.

– Дьявол! – прошептал сторож.

– Пожелай что-нибудь еще? – предложил гость.

 

* * *

– Мне иногда кажется, что люди мало грешат, – рассказывал дьявол. – Поэтому созрело решение искусственно подпитать развитие греха.

– Ни хрена не понял! – отозвался сомлевший Клюев, отхлебывая пиво из большой стеклянной кружки.

Парочка сидела рядком на ободранном диване в производственной каморке и неспешно тянула алкоголь из сотворенной дьяволом бочки.

– Вот едет по городу красивая машинка, – привел гость пример. – А ты мысленно говоришь: «Вот бы мне такую!»

– Нет, не говорю, – заотрицал Валерка. – Мне плевать на машинки.

– Неважно, – оборвал дьявол. – Тысяча других людей мыслит именно так, как я сказал!

– Нехай, – кивнул сторож.

– Если у тебя есть возможность свое желание воплотить сию минуту? – спросил дьявол. – Будешь ждать?

– Нет, – отозвался Клюев. – Я пожелаю тотчас.

И если страдаю по красивой тачке, то сломаю волшебную спичку.

– Угу. С помощью волшебства ты сделаешь грех! – веско произнес дьявол. – Отнимешь машинку у законного владельца, что, по сути, аналог разбойного нападения.

– Я тебя понял! – заявил Валерка с пьяным глубокомыслием. – Я лично… ик… не считаю отнятие тачки грехом, но тебе видней.

– Да, мне видней, – согласился гость. И добавил грустно: – К моему великому сожалению, я не могу подбрасывать волшебные спички в покои президентов или, скажем, писателей… Законы мироздания, созданные Богом, не позволяют. В количестве выпускаемого волшебства я тоже ограничен…

– И тебе приходится торговать волшебством из-под полы? – подмигнул Клюев.

– Что-то вроде того, – усмехнулся потусторонний гость. – Ставлю киоски, где продаю спички разной алкашне.

– Ну-ну! – выпятил грудь Валерка. – Без эпи… тэтав!

– Иногда удается и в крупные магазины поставить партию-две, – заметил дьявол. – Или в ресторан… – он задумался. – Ну ладно. Буду нужен – зови! – Гость поднялся, помахал ручкой и пропал. Растаял в воздухе.

Клюев допил бочку пива, крепко сжал волшебный коробок в руке и уснул. Наутро сторожа ждали великие дела!

 

* * *

Спустя два месяца Валерка жил в Париже, окруженный крутостью! Крутая квартира в крутом районе, крутые шмотки и крутая машинка с личным водителем – тоже крутым. В крутом парижском банке был открыт банковский счет на очень крутую даже с точки зрения крутости – сумму! Для алконавта все вышеперечисленное являлось Эталоном! На большее фантазия не была запрограммирована.

Клюев каждый день пил алкоголь – иногда один, иногда в компании случайного французского бомжа. Веселье пело и плясало, столы парижских кабаков ломились от явств, а официанты учтиво улыбались!

Жизнь удалась еще лучше, чем раньше! Однако… чего-то не хватало.

И вот однажды, сидя над очередной бутылкой в гордом одиночестве, – Валерка понял, чего именно ему не хватает:

– Хочу «паленого» спирта и соленого огурца! – сказал он грустно. – Мне надоели парижские бомжи, я хочу русского! Шоб вонял и выражался русским матом! Хочу ободранные обои, мусор на паркэ…те и березку, под которой можно от души посцать!..

– Ностальгия, чувак! – подмигнул дьявол, сидя напротив в невидимом обличье.

– Эх! – вскричал Валерка. – Хоть на один час туда, в Рассею!..

Клюев прошарил карманы, достал коробок, открыл, – там болтались всего две спички.

– Тэк, – сказал Валерка. – Ща нарисуем план. Значит… одна спичка меня несет домой, а вторая… назад. Денег у меня до хрена, хранцузской бормотухи и бомжей тож в избытке… проживу и без спичек!

Клюев сломал спичку и произнес желание. Через секунду он уже находился в своей квартире, доставшейся в наследство от дяди Ивана Кучерявого. Валерка с наслаждением вдохнул прогорклого комнатного воздуха, с радостью погладил пыль на драном линолеуме, потрогал пустые бутылки в углу и натурально осыпал себя окурками! Потом сел в уголок с блаженной улыбкой на устах – купаясь и нежась в воспоминаниях. Прошел час. В окно влетел камень, разбив его. Валерка выглянул во двор и увидел знакомого алконавта Васю Пупкина, что грозно махал внушительными лопатами-ладонями в направлении клюевского окна и вопил:

– Эй, сукин сын Клюев, ты куда, млять, пропал! Ты мне должен… ик… стака… ик… ан самэгона! Выходи, подлый труссс! – Пупкин поднял пудовый кулак, пьяно щерясь!

Валерка… отошел в глубь комнаты и… увидел свою ностальгию в новом свете. От любви до ненависти один шаг, а от обожания до отвращения – еще меньше! Грань между черным и белым изрядно размыта и… условна!

– Пора назад! – твердо произнес Валерка и достал из кармана последнюю волшебную спичку. Тотчас раздался резкий дверной звонок!

– Хм… – почесал в раздумье макушку парижанин. Он осторожно выглянул в окно, Пупкин уже спал на дворовой лавке, не разжимая гирь-кулаков.

– Кого там дьявол принес?.. – лихорадочно вспоминая всех знакомых, Клюев подкрался к входным дверям, прислушался. Звонок повторился. Тогда Валерка приоткрыл дверь на цепочке.

Как оказалось, дьявол принес невзрачного человека, с кипой книжек у пухлой груди.

– Здравствуй, сын мой! – сказал человек с томной улыбкой. – Я служу Иегове и вижу, что ты тоже хочешь ему служить!

– Какого хрена? – не въехал Клюев, почесывая спичкой за ухом.

– Пожалуйста, не выражайся! – попросил человек. – А лучше сними цепочку, впусти меня в квартиру, и мы мило побеседуем.

– А может, тебе еще налить?.. – заржал со своей колокольни Клюев, захлопывая дверь. Не успел он отойти, как снова позвонили.

– Дьявол тебя забери! – осерчал Валерка, яростно тиская волшебную спичку.

Спичку тискать опасно ввиду ее хрупкости. И поэтому неудивительно, что деревянная палочка сломалась! Клюев тупо смотрел на обломки, когда на площадке послышались звуки…

– Пошли, чувак! – уговаривал знакомый голос. – Пошли…

Клюев лихорадочно распахнул дверь и увидел… как работяга с фингалом под глазом тащит вниз по лестнице любителя Иеговы, держа того за шкирку.

– А, привет! – подмигнул мужик Клюеву. – Вот, выполняю твое желание! – Он потряс иеговистом, стаскивая напуганное тело по лестнице.

– Дьявол! – прошептал Валерка.

 

* * *

Клюев вновь работает на заводе сторожем. Добраться до личного счета во Франции у него не получается, – нет ни денег, ни заграничного паспорта. Поэтому одна надежда на волшебные спички, что когда-нибудь Валерка снова купит. Каждую ночь он бродит по территории близ завода, высматривая мерцающий киоск, и бормочет:

– Я все равно его найду…

 

1995, 2019

4. Дама пик

История из 1724 года.

 

Как-то раз гончар Игнат возвращался домой. Шел он из соседней деревни, где был по случаю крестин дочери Ванюшки Боровицкого. По законам жанра светила полная луна и чуть погромыхивал гром. Дождя пока не ощущалось. Гончар слегка покачивался от выпитого вина, усмехаясь своим незатейливым думам.

Вдруг невдалеке от дороги он приметил огонек.

— Странно, — размыслил гончар. – Откуды ж тут взяться огню.

Он даже остановился. Но сколько не размышлял – не мог понять, что за такой огонь. Данное место находилось посредине между деревней Ванюшки и хутором Игната, и исстари было не заселено. Болтали, правда, что в незапамятные времена где-то здесь жила распутная девица, в гости коей захаживал дьявол в образе красавца барина, но… сейчас на сем месте была сыра-земля, и всё. Никого и ничего.

Огонек мерцал ярко, маня. Игнат поёжился и ноги сами понесли его на свет. Так и есть: изба, по виду типичный шинок.

— Эвона! – произнес гончар вслух. – Вполне, что Сенька Удалой поставил сруб под кабак. Он ж давныть хотел…

Опрокинуть лишнюю чарку никогда не грех, и гончар уверенно ступил на ладное крыльцо. Миновал полутемные сени и очутился в собственно избе. Обычный шинок: добрый целовальник протирает стаканы, группа мужичков за дальним столиком играет в карты, на одинокой лавке жеманно гылится девица в соку. Сценку освещала сотня свечек.

Игнат взял кувшин вина и сел невдалеке от компашки игроков. После того, как он осушил чарку – ему тоже захотелось сыграть. Да так, что хучь плачь! И тут… один из игроков, по виду барин, встал. Смёл кучу выигранных монет в дорогую шапку.

— Бывайте, гопота! – сказал он весело. – Повезет в другой раз… — Боярин подмигнул Игнату и пошел прочь. За ним тотчас же кинулась девица, потрясывая жирком:

— Эй, хлопец!.. – зазвенел её голос. – Погодь меня…

Барин был красивым и ладным, — он остановился, схватил девицу в объятия, громко и смачно поцеловал взасос. Обнявшись, парочка вышла вон.

Гончар перехватил свой кувшин и пересел за стол игроков – на место барина. Картежники одобрительно загудели, кто-то хлопнул гончара по плечу, кто-то подлил  в стакан.

— Бар, однако, не осталось, — осмотрелся гончар. – Одни мужланы…

Играли в подкидного дурака. Каждый кон – пятак. Игнату необыкновенно везло, три раза подряд он выигрывал!

— Ладное место занял! – шушукались игроки. – После везунчика барина…

Вдали церковный колокол начал отбивать полночь. И как только звон утих – гончару перестало везти. Он проиграл три раза подряд, спустив всё то, что намедни выиграл.

— Однако! – размыслил гончар, ставя на кон единственный пятак. – Судьба-судьбинушка коварна.

За окошком полыхали зарницей молнии. Возвернулись барин и девица, о чем-то зашушукались с целовальником, кивая на Игната. А игра была в разгаре! Гончар заглотил очередную чарку, убрал карточную сдачу в отбой, пьяная рука неловко двинула колоду, и… одна карта упала на пол.

— Чёрт! Простите, браты… — гончар полез под стол, накрытый (к слову) длинной скатертью. Игнат чертыхался, в темноте нашаривая карту, даже приподнял скатерть, дабы пустить под стол свечной свет. Ярко полыхнула очередная молния. Гончар увидел карту, схватил ее, и… замер как пень. Следующая молния позволила явно увидеть то, что сподвигло Игната застыть. Под скатеркой располагались ноги игроков. Точней, не ноги, а… копыта. Вполне себе такие лошадиные копыта.

— Чур, меня, — перекрестился Игнат, тотчас же трезвея. – Пора валить, наверняка!

Гончар медленно, сжимая карту, вылез из-под стола. Побледневший и растерянный. Черти подозрительно смотрели. Игнат резко обернулся – девица и её кавалер улыбались ему, обнажив длинные клыки. Глаза нечистой силы заволокла мертвенная поволока.

Игнат понял, что жить ему осталось не более минуты. Он… вскочил и бросился к порогу. Целовальник преградил дорогу, Игнат быстренько осенил его крестом. С визгом, будто его обожгло – целовальник исчез. Черти настороженно следили за гостем, не трогаясь с места. Барин с девицей насмешливо усмехались.

— Чур, твою маму! – бормотал гончар, минуя сени.

— Держи вора!.. – полетело ему в спину адское многоголосье.

Игнат безоглядно попрыгал прочь – сопровождаемый зарницей. Полил крупный дождь, гончар промок до самых помидоров. Никто вроде не преследовал. Три километра – не расстояние для испуганного мозга. Ай, наконец-то околица родного хутора….

— А вот и моя изба, — гончар ввалился в калитку. Ноги расслабились и перестали держать. Игнат присел на крылечке. Машинально глянул на ладонь, всё ещё сжимающую карту. Это была дама пик.

 

Постскриптум

Гончар куковал на крыльце до рассвета. Не в силах встать.

Жена не узнала мужа – Игнат полностью поседел.

 

1996, 2017 г.

II. Разное

5. Параллельный казус

Иван Матвеевич Сидоров являлся солидным и даже несколько дородным мужчиной 37 лет. Он имел высокий рост, мощную грудь и десяток лишних килограммов жира на животе. Семьи у Сидорова не было, и ему никто в этом смысле не докучал: ни жена традиционным ворчанием о «мало денег», ни теща разглагольствованиями о разной ерунде, ни детки, ежечасно требующие любви, обожания и игрушек.

Иван Матвеевич редактировал местную газету «Ударим по…» и считал, что жизнь удалась!

Жил редактор в Веселом переулке, в квартире № 13 кирпичной «хрущевки». Когда-то в данном жилище обитал знаменитый гений Подколескин. Чем именно был знаменит ученый – Сидорова никогда не интересовало, Иван Матвеевич просто знал, что в его квартире некогда жил какой-то то ли физик, то ли лирик.

У Сидорова была мания! Он любил телевизоры. Все жилище редактора было уставлено красивыми разноцветными коробочками – белые телевизоры, черные, красные и синие… Когда Иван Матвеевич не мог достать телевизор с определенным цветом корпуса, то тогда он красил корпус сам.

 

* * *

Смотреть ТВ Сидоров не любил в принципе. Он собирал телевизоры ради телевизоров! Однако сегодня редактор как раз включил новый ящик, – с целью проверки его на техническую годность.

– Не зря ж я отдал за тебя всю зарплату, – бормотал Иван Матвеевич, щелкая пультом. – Телевизор должен четко выполнять свои функции, независимо от моих пристрастий.

Новый телевизор был здесь самым большим, самым красивым и самым дорогим! Места сиреневый ящик занял где-то половину комнаты, оттеснив по углам другие ящики.

– Так… давай… ну же… – ворчал редактор, настраивая канал.

Экран шипел белой рябью, иногда сквозь шум прорывался мужской голос, горланящий междометия.

– Обожаю такую ерунду! – вдруг явственно раздалось из телевизора. – Нет, просто обожаю!

Сидоров несказанно удивился, услышав свой фирменный фразеологизм. Но тут ушла рябь, и экран засветился иссиня-белым светом. Вот-вот появится картинка!

– Ага! – закричал Иван Матвеевич.

На экране возникло растерянное лицо мужчины, он недоуменно моргал, глядя на Сидорова.

– Ну, чего смотришь? – подмигнул Сидоров телевизионному изображению. – Пой или пляши! Развлекай меня! Ха-ха…

Мужчина в экране вздрогнул, как-то… неловко повел шеей… ухватился за края телевизора и стал вылезать в комнату.

– Телемертвец! – огорчился Сидоров, живший представлениями конца 1980-х годов, когда Россию наводнили дешевые голливудские ужастики[11].

Мужчина вылез, зачем-то отряхнул коленки, сделал шаг к фанату телевизоров. Подал руку и вежливо сказал:

– Добрый день. Здравствуйте. Меня зовут Иван Матвеевич Сидоров. Я прибыл к вам из параллельного мира, при помощи «переместителя Подколескина».

– Обожаю такую ерунду! – прошептал теперь редактор. – Нет, просто обожаю!

Пришелец… нахмурился. Наклонил голову, внимательно разглядывая визави. Вдруг… схватил редактора за лицо… ощупал… заглянул в ухо… После отстранился.

Иван Матвеевич, находясь в столбняке, вовсю смотрел на пришельца!

Повисла пауза.

– Ты… – прищурился пришелец.

– Идем-ка! – встряхнулся редактор.

 

* * *

Спустя секунду оба стояли перед зеркалом в прихожей, тупо разглядывая друг друга. Одинаковые глаза, нос, щеки… двухдневная намеренная щетина и шрам на интимном месте! Только прически разные.

– Встречу себя с собой не планировал, – усмехнулся пришелец.

– Как ты сюда попал? – спросил редактор.

– Это Подколескин, он жил тут, – объяснил гость из параллельного мира. – Гений оставил после смерти прибор и инструкцию к нему. И когда я въехал в его квартиру как новый жилец, – то… атрибуты лежали на полу, пыльные и грязные, среди мусора.

– Как же так, лежали?.. Подколескин же был известным гением? – удивился редактор, оживляя в сознании скудные сведения о физике. – Другие ученые должны были просто перевернуть квартиру в поисках гениальных записей!

– Лежать на полу и лежать на столе – это разные вещи, – кратко размыслил пришелец. – Так понимаю.

Помолчали немного, молча пялясь в зеркало.

– Ты тоже гений? – спросил Сидоров.

– Я обычный работник газетного фронта, – с иронией отозвался пришелец. – Но делать изобретения и применять изобретения – это тоже разные вещи. Много лет «переместитель Подколескина» гнил у меня под диваном. А сейчас у меня… кризис среднего возраста, полагаю. Глубоко прозаичная вещь…

– Часто именно банальщина приводит к решающим поступкам в нашей жизни, – понимающе кивнул редактор.

– Что-то вроде того, – согласился пришелец. – К сорока годам мне надоело жить так, как я живу. Во время очередной уборки изобретение гения попалось мне на глаза. Я прочел инструкцию, написанную очень простым языком, без всяких выколбасов… настроил «переместитель Подколескина», и…

Раздался взрыв, прервав беседу.

 

* * *

Новенький телевизор уже не являлся новеньким. Треснул экран, по сиреневому корпусу прошли глубокие трещины, по комнате стелился дым.

– Что за?.. – вскричал Сидоров.

– Генератор перегорел… – скривился пришелец. – Подколескин об этом написал в инструкции… мол, что сто́ит опасаться…

– И что делать?..

– Хрен не ведаю! – зло крикнул гость из параллельного мира. – Впрочем, ведаю! Слушай!.. – Он вцепился в Сидорова и глазами и руками: – А ты… ты ничего не находил в этой квартире, когда сюда въехал двадц…

– Двадцать лет назад я въехал в эту квартиру, – перебил Сидоров. – Весь мусор после умершего гения я выкинул в мусоропровод. Даже не глядя, что за мусор. Мне очень жаль.

– Что же делать? – прошептал теперь пришелец.

– Ты можешь остаться у меня! – радушно объявил Сидоров. – Предполагаю, что ты холостяк, как и я. Ни детей, ни животных… устроим тебя на работу моим заместителем.

Пришелец сидел на полу и растерянно осматривал комнату, заставленную ТВ-коробками.

– Коллекционируешь телевизоры? – спросил он.

 

* * *

Всю ночь новообретенные братья-близнецы проводили эксперименты на предмет возвращения в параллельный мир!.. Один телевизор сменял другой, Сидоров по очереди включал ящики, настраивая на нужный диапазон…

– Диапазон волны 36,4. Строго! – сказал пришелец. По мере развития эксперимента он щелкал и щелкал единственной кнопкой на маленькой черной коробочке – «переместителе Подколескина», желая соединить сигнал изобретения с ТВ-волной.

Под утро осовевшие экспериментаторы сидели на полу рядком. Все телевизоры были опробованы. Безрезультатно!

– Надо точно такой же телевизор, что взорвался, – устало заметил пришелец. – Идентичной марки, серии и даты выпуска. Тогда все получится.

– Ты уверен? – спросил Сидоров.

– Подколескин жил и изобретал тогда, когда первые телевизоры только-только появились, – ответил пришелец. – Гений опередил время… Поэтому моя ремарка об идентичности «выходных данных» ящика – это мое собственное предположение, в котором (конечно) я не уверен. Но других вариантов нет. Или все же есть?..

– Где инструкция к аппарату? – спросил Иван Матвеевич. – Может, там хоть намеком…

Пришелец залез в карман, достал сложенную бумагу.

– Дай-ка? – попросил Сидоров с интересом. Гость повертел бумагу в руках и… спрятал ее назад:

– Да нет тут ничего! – молвил он раздраженно.

 

* * *

Наутро все силы и связи Ивана Матвеевича были брошены на выявление в его городе сиреневых телевизоров. Буквально через час выяснилось, что таких телевизоров в его городе пять.

Два ящика находились в мэрии, а еще два в городской больнице. Данное обстоятельство полностью исключало их изъятие даже на недолгий срок.

– Непременно возникнет шумиха! – с горечью сказал пришелец. – Желательно обойтись «малой кровью».

Пятый телевизор принадлежал школьному учителю Зайкину, который оказался маленьким тщедушным человеком. Парень выиграл сиреневый ящик в благотворительную лотерею, и аренда исключалась. Любой бартер тоже. Была возможность покупки. Зайкин, несмотря на принадлежность к интеллигентам, заломил двойную цену.

– Чтобы собрать такую сумму, мне надо работать два месяца, – поделился Сидоров со своей ксерокопией. – Впрочем, я могу взять в долг у знакомых.

Пришелец задумался, а потом… спросил возбужденно:

– Слушай! Ты обещал меня устроить на работу своим замом!

– Обещал, – подтвердил Иван Матвеевич.

– Энергии в «переместителе Подколескина» хватит как раз на месяц, – развил мысль гость. – Отличный шанс для меня полноценно пожить в твоем мире!

– За месяц мы вдвоем как раз и заработаем сумму, необходимую для покупки нужного телевизора! – догадался Сидоров.

 

* * *

– Круто! – присвистнул пришелец, осваивая персональный кабинет заместителя главного редактора.

– У тебя заместитель работает в других условиях? – удивился Иван Матвеевич.

– Да, видишь ли… – замялся гость. – У меня… вовсе нет заместителя. Дело в том, что я… обычный журналист, а главный редактор Пронькин.

– Пронькин – это же мой курьер! – воскликнул Сидоров.

– Параллельные миры хоть и похожи, но в главном, – подытожил пришелец. – Детали разнятся, и местами ощутимо.

 

* * *

…Через 30 дней на полученную зарплату братья-близнецы купили сиреневый ящик у Зайкина. Вечерком телевизор был установлен и настроен на волну 36,4. Пришелец осторожно щелкнул кнопкой на «переместителе Подколескина». Экран засветился иссиня-белым светом.

– Ура! – негромко воскликнули оба Сидоровых.

– Ну… давай прощаться? – предложил Иван Матвеевич.

– Пока! – Пришелец деловито пожал протянутую руку и ступил к ящику. – Обниматься не будем.

Телевизор стоял на высокой тумбе, и его экран был вровень с животом. Пришелец нагнулся, всунул в экран голову и… вдруг обернулся:

– Не хочешь глянуть, что и как там внутри? – предложил он Сидорову.

– Не хочу! – отрицательно покачал головой Иван Матвеевич.

– Как хочешь. – Гость снова всунулся в экран.

– Стой! – крикнул Иван Матвеевич.

– Что? – отозвался пришелец.

– Отойди от телевизора? Гляну все-таки…

– Пожалуйста. – Гость из параллельного мира отодвинул себя в сторону.

Сидоров ступил к сиреневому ящику, неловко наклонился, ме-едленно всунул голову в экран.

– Вижу коридор синий, – донесся приглушенный голос. – В конце его дверь… такая… какая-то ужасная дверь, обитая дерматином, и… ручка болтается на одном гвозде.

– Это дверь моей квартиры, – покривился пришелец. – Я живу довольно бедно, в отличие от тебя. На зарплату провинциального журналиста не разгуляешься. И ты знаешь… мне пришла одна идея!

Пришелец резко нагнулся, схватил Сидорова за ноги и опрокинул его тело в экран телевизора. Сам сиреневый ящик быстренько выключил. После достал из кармана «переместитель Подколескина», бросил на пол и хорошо потоптался по нему ногами. От гениального изобретения остались только обломки. Следом была разорвана и сожжена Инструкция.

– Так-то лучше! – заметил пришелец.

 

* * *

В девять часов следующего утра Иван Матвеевич Сидоров пришел к себе на работу.

– Ну что, Мариша? – спросил он у миловидной секретарши. – Ты все по мне сохнешь, а я все не обращаю на тебя внимания?

– А? – покраснела Марина.

– Ты хочешь за меня замуж, но я – черствый сухарь и убежденный холостяк, – продолжал Сидоров. – За месяц я узнал все тайны в этом коллективе, – добавил он вполголоса.

Мариша круглыми глазами смотрела на начальника.

– Скажу, что я не против жениться на тебе, – развивал Иван Матвеевич. – В моем прошлом мире ты всегда была моей Эротической Мечтой, которая не обращала внимания на скромного журналиста и желала главреда Пронькина. Но теперь… Эй, заноси!

Вбежал курьер Пронькин с большой корзиной роз. Он торжественно передал цветы Сидорову, подобострастно ему кивнул и выскочил вон.

– Держи! – Сидоров поставил корзину на секретарский стол. – Вечером приглашаю к себе на ужин. – Главный редактор интимно подмигнул.

– Ах, Иван Матвеевич! – томно произнесла Мариша. – Это все так неожиданно, но я… открыта для всех предложений… – Девушка дразняще облизнула свежие губки.

– Обожаю такую ерунду! – усмехнулся Сидоров. – Нет, просто обожаю!

 

17 июня 1995 г.

2018 (ред)

 

6. Русская народная сказка

В сибирской глубинке, в обыкновенном городе, стояла двухэтажная избушка на козьей ножке. Четыре стены, покрытая ржавеющим железом крыша, почерневший, изъеденный червями, деревянный фасад. Окна выходили на обыкновенную улицу, — усаженную плющом и акациями, усеянную пустой стеклотарой, одуванчиками и окурками. Двери четырех квартир находились с задней стороны избушки, и вели на обширный участок земли. Часть земельной площади тут занимал общественный нужник, дверь коего громко скрипела при открытии/закрытии, тем самым уведомляя всю округу о приеме очередного посетителя. Напротив нужника громоздился сарай, разделенный жильцами на четыре помещения. Дорожка, вьющаяся между этими двумя строениями – вела к небольшому захламленному пустырю, который жильцы гордо именовали огородом. Зимой он покрывался пушистой шапкой снега, а летом буйно зарастал крапивой и коноплей. Иногда, в моменты необыкновенного подъема души, жильцы предпринимали попытки засадить пустырь овощными культурами. В течение полутора-двух дней в году – на огороде были видны согбенные спины. Однако спины закономерно исчезали, и клочок земли опять становился обителью мышей, бродячих собак и кошек.

В избушке жили четыре семьи. По две на каждый этаж.

Квартиру №1 занимал юркий невзрачный человек с женой и дочкой. Чернявый, смуглокожий. Звали его Кащей Бессмертный, приехал он в Сибирь откуда-то с юга. Женой являлась худая, с плоской грудью, женщина, — с черными, стриженными под мальчика волосами и узкими монгольскими глазами. Василиса Прекрасная – очень чуткая и отзывчивая особа! Дочь – это семилетняя девчушка Цветик-Семицветик. С мамой её роднила короткая прическа, а с папой умение материться. Последним обстоятельством дочь очень гордилась, так как никто из её ровесниц на улице не умел этого делать. Также Семицветик часто пускала слюни и сопли.

В квартире №2, через стену от семейства Кащея – жили старик со старухой. Леший с Бабой Ягой. Они никогда не мылись, не стриглись и никуда не ходили.

На нижнем этаже находись квартиры №3-4, и их делили следующие квартиросъемщики:

Две комнатки принадлежали маленькой согбенной старушке, с длинным висячим носом. Герцогиня Курляндская! Ходили слухи, что перед Октябрем 1917 года она бежала сюда из Златоглавого города, — совсем ещё молоденькой русалочкой![1] Болтали, что экс-русалочка привезла с собой большие ценности, которые где-то спрятала от большевиков. Впрочем, в глаза брильянтов никто никогда не видел. А старожилы, что и распустили данные слухи, — давно померли. И с их отходом в мир иной — слухи покрылись мхом.

Квартиру №4 занимала семейная пара сожителей – Кикимора с мужем. Кикимора была нечесаной, пахла несвежим бельем и самогонкой. Носила кирзовые сапоги и единственное платье. Некогда платье имело зеленый цвет, но ныне его первоначальный окрас вызывал большие сомнения. Кикимора лучше всех на улице умела ругаться, и послушать её собирались толпы! Мужем был Водяной – спокойный грязный человек с полуинтеллигентным лицом.

Все жильцы дома пили часто и много русскую водку, красное вино по рупь-двадцать, но обыкновенно – одеколон и самогонку. Напившись, каждый вел себя согласно способностям и темпераменту:

- Кащей и Василиса любили друг друга на крыльце.

- Яга с Лешим жгли печку (даже летом) и колдовали.

- Герцогиня Курляндская неистово молилась Папе Римскому.

- Кикимора бегала по улице, горланя непотребное. Водяной блевал в окно.

 

***

Теплым апрельским вечером избушка полыхнула! Начался пожар! То ли дряхлая проводка, то ли Яга с Лешим доколдовались, то ли Божья воля, то ли-то ли… Пламя быстренько сожрало всю избушку, вместе с козьими ножками! Благодаря чуду – почти все алконавты спаслись. Кроме Герцогини. Вскоре подъехали три машинки.

Пожарники потушили головешки. Полиция наспех провела опрос сказочной пьяни. Скорая помощь погрузила труп Герцогини и отчалила. Ушлый Кащей умудрился умыкнуть у медиков бутылек спирта. Когда врачи уехали — спирт был честно поделен и распит между погорельцами. После все разошлись.

Василиса с Кащеем поселились у жениной матери. Несмеяна – это в прошлом мудрая королевишна, а ныне малообеспеченная пенсионерка.

Баба Яга и Леший были определены местной управой в дом престарелых.

Кикиморе с Водяным мэр подарил халупу на болоте.

 

***

После пожара немногие уцелевшие деревянные части избушки и козьи ножки — растащили соседи. Земля некоторое время была ничейной, а после её взял в долгосрочную аренду дядя Петя Куренчаков. Предприимчивый самогонщик с соседней улицы!

- Тут будет питие! – сказал дядя Петя.

Понаехали рабочие, начали копать котлован для фундамента, под новое здание. Вскоре они наткнулись на увесистую шкатулку, окованную медью. Позвали дядю Петю, при нём шкатулку вскрыли. Внутри лежали брильянты Герцогини Курляндской. Дядя Петя с чистой совестью брильянты положил в свой карман, выдав – однако – солидную премию рабочим. Ну и мэру немного подарил, — так, на всякий случай.

 

***

Теперь на месте избушки – красивый пивной бар. Насколько пивной бар может быть красивым. Дядя Петя самолично торгует у стойки, а его пиво явственно отдает сивухой.

Бар собирает отличные выручки, благодаря истории с кладом Герцогини. Каждый, кто хоть чуть в теме, — стремится попасть в заведение дяди Пети, дабы от оного услышать шикарную историю о брильянтах. Из первых уст, так сказать. А дяде Пете и не жалко рассказать. Даже в удовольствие!

 

12.06, 1996.

Испр. и доп. 08.06.1999 г.

Последняя лит. обработка: август 2014 г.



[1] Речь о революции 1917 года, когда в результате вооруженного переворота власть в России перешла к нищим пролетариям. А все более-менее обеспеченные граждане были причислены к низам общества, а их ценности отобраны.

6. На фото: прототипом антуража сказки выступило именно это место. Избушка (он же хрущевский барак) на самом деле стояла тут, и в ней на самом деле жили озвученные герои, — с другими (реальными) именами. И барак точно сгорел, и ныне на этом месте – как видим – чей-то огород! Август 2014 г. Западная Сибирь.

Съемка из огорода моей бабушки.

7. Поездка в Америку

Второй рассказ автора

Известно, что в Рос­сии не пьют только фо­нарные столбы. Валерик Клюев столбом не был, также как его родите­ли, намедни уехавшие в ад. Билеты в преисподнюю они купили довольно рано – где-то в 50+, у папы в печени, под воздействием «левого спирта», завелся цирроз, а мама утонула по своей пьяни. Похороны случились в один день.

В наследство Валерику досталась довольно неплохая частная хибара, два поросенка и кошка без котят. Клюев помянул родителей бутылочкой, обменянной на поросенка у самогонщицы тети Даши. И зажил с кошкой. Котят в итоге не нажили. Прошёл год.

В свои двадцать восемь Валерик обладал впалой грудью и грушеобразной головой, которой при движении раскачивал из сто­роны в сторону. Летом он ходил в спортивном кос­тюме чёрного цвета, сквозь который иногда «отсвечивала» фабричная белизна, и в лыжных кроссовках с жирной цифрой «42» на бортике. Зимой носил фуфайку, а обувался в пимы. Сибирь, однако, матушка!

Когда молодой человек был веселым, а добрейшая тетя Даша заботилась, чтобы он никогда не грустил, — то ему в голову ползли мысли. И не выползали назад до тех пор, пока Клюев их не складывал в планы практической реализации. Такова была особенность его грушеобразного черепа.

– Ошибка природы! – так звал его отец, впрочем, мама называла «своей радостью». Родители, в отличие от сына, не имели привычки размышлять, благодаря чему сохранили весьма приличный домик и живность. Ум алконавта – ему только помеха!

 

***

Компьютеров и смартфонов у Клюевых не водилось, зато имелся цветной телевизор. Валерка его не то что бы любил, но смотрел. Если местные бабы не дают, а работы нет, то в деревне одно занятие: разговаривать разговоры под бутылку. Прежде найдя собутыльников, и если оных нет – то с телевизором. Некоторые «изливают душу» и навигаторам, и ничего!..

Сегодня вечерком по телеку в очередной раз ругали США, показывая их неправильную экономику, помноженную на их бесчеловечную политику. Брали у какого-то ньюйоркца интервью, в том числе… Валерик накатил уж пару стопочек, и зырил благодушно. Несмотря на старания американофоба-диктора, Клюев штатам мысленно аплодировал и мечтал туда поехать. Любое насильное убеждение человека в чем-либо встречает обратную реакцию, и если тебя заставляют хмуриться – то ты назло улыбаешься, такова людская природа или «ген Свободы» по-научному. Клюев всей этой хрени не знал, но его личный «ген» это отменить не могло.

– Кароч, изыди нах, — буркнул Валерик дикторше, встал с кресла, показал ТВ-экрану сами-знаем-что (предварительно спустив штаны) и отправился спать.

 

***

Наутро, накатив стопарь, Клюев сразу вспомнил свое вчерашнее обожание Америкой. Ещё два стопаря мысль не изгнали, а наоборот – укоренили. План стал составляться сам собой, и вскоре был готов. Единственное темное пятно схемы, которое мучило – это невозможность взять с собой в Америку тетю Дашу с ее чудодейственным аппа­ратом. В конце концов, Валерик придумал найти в штатах местную мисс Дору (Дарию, Дейзи, пох и нах кто, в общем…), а аппарат, авось, как-нить подтянется…

 

***

Через полчаса Клюев уже сидел у дяди Вани Поперечного и чинно смотрел на то, как этот местный «кулак» отсчитывает нал. Или «кэш» по-американски. Поперечный давно положил свое хитрое око на избу соседа, и торг был не долгим и не жарким.

После Валерик посетил тетю Дашу и всучил ей второго (он же последний) поросенка, а ушлая самогонщица плеснула «постоянному покупателю» парочку литров сивушной влаги. Кошку, однако, взять отказалась наотрез. Валерик не стал настаивать, тем паче, он вспомнил, что Муська убежала от него месяц назад. Затем Клюев отошел к станции, купил билет и уехал в Москву. Показав напоследок хрен ментам позорным, которые чуть не взяли алконавта за шкирку, почуяв сивушный запах. Но не судьба, Валерик всё-таки уехал, а полиция лишь погрызла свой сибирский бамбук.

 

***

На третьи сутки Клюев прибыл в столицу нашей необъятной родины. Хмельная влага была выпита и высцана по дороге, тело ломило, а голову знобило. Пока Валерик шел по перрону Казанского вокзала, а потом и суетился в камере хранения, разум одолела очередная мысль. На русском языке она звучала где-то так:

– Судьба всегда дает два шанса, первый – основной, а второй – запасной.

Валерик не стал искать первопричину сего постулата, он и слов-то таких не знал как «постулат», а тупо решил ему поверить. Половину кэша он сгрузил в камеру хранения, а оставшийся налик примотал к животу скотчем. После вышел на Комсомольскую площадь и начал зыркать глазами, ища туроператора. Как именно он выглядит, Валерик не знал, но надеялся на свою интуицию… Туроператор – это самый простой путь в США, без сомнения!.. Ищущий взгляд уперся в кучку оборванцев, стоявших на углу и смачно тянувших жидкость из горлышка. Ножки сами поднесли сибирского варяга к сей компашке, сам Валерик не смог сопротивляться. Помимо «гена свободы» — в нем жил также и алкогольный ген, ведь если пьянство – это распущенность, то алкоголизм – это болезнь…

– Здорово, чувачки! Опохмелите?

– Здоров, мил человече, — дружелюбно ответили оборвыши. – Вступай в долю?..

– Да не вопрос, — Валерик подал сотку.

 

***

Очнулся Клюев в сточной канаве, где-то на Красносельской. Пошарил по пустым карманам, пощупал фингал под глазом. Вспомнил, как собирался бить мордень какому-то президенту, то ли американскому, то ли русскому… Ну, тут по ходу явно не Белый дом, да и не Кремль, поэтому национальность Лидера – никчемная деталь.

Валерик вылез из канавки. Осмотрелся. Грязный переулок, через дорогу ментовка. Так-так-так… То ли смеркалось, то ли светало. Пора делать ноги, в общем.

Старушка шарахнулась от бомжа, суетливо крестясь. Жирный чувак обозвал по материнской линии. Из офиса… простите, из отдела полиции нарисовались двое легавых. Клюев тупо сбежал.

 

***

В принципе Площадь Трёх Вокзалов ощущалась поблизости, и проблем с ее поиском не возникло. Клюев забрал остаток денег из камеры хранения, после посетил комнату «Мать и дитя» при вокзале, заплатил за двоих взрослых, — и контролер не стал допытываться, почему он мать и где же его ребенок… В гостиничном номере Валерик умылся и, как мог, почистил одежду. Нашел в шкафу новые носки и одноразовое белье. Через полчасика свалил в кафе при вокзале, путь в которое любезно подсказал давешний контролер. Точней, это было не кафе, а забегаловка, работавшая под известным недорогим московским брэндом.

 

***

Клюев нажрался всласть, запив еду бокалом пива. И собрался валить дальше, куда именно – не совсем было ясно, но детали сейчас не интересовали. Однако в дальнем углу Валерик вдруг приметил усатого парня в кедах, чем-то знакомого. То ли бухали вместе, то ли пятнадцать суток совместно тянули, то ли…

– Точняк! – воскликнул сибиряк. – Америкос из телека!

Действительно, незнакомец являлся копией того самого ньюйоркца из того самого интервью!

Клюев со скромностью, отличающей хоро­шо воспитанных людей, подошел к американцу и попросил разрешения присесть рядом. Заморский гость глянул удивленно и промолчал. Занялся своим супом. Валерик нежно присел на краешек стула и стал преданно смотреть на американца. Он много чего хотел сказать, но был удушаем радостью и не смел этому противиться. Кроме того, две американских фразы, что сибиряк выучил в дороге, он и те забыл.

Иностранец доел суп и громко вздохнул, а после чихнул. Затем кашлянул. И, наконец, теряя терпение, сжал кулачки. Тогда Клюев сбросил радость с горла и обрел дар речи:

— What you name? – воскликнул он страстно.

— Чё? – не въехал янки, сдвигая потертую кепку на затылок.

— Stooop! – крикнул Валерик, он вскочил и удалился к бару. Взял бутылку самого дорогого коньяку, что там была, и вернулся назад. – Америкосы тоже люди, и ничто человеческое… — он гордо поставил бутылек на стол.

Помимо американца из телевизора – тут сидел ещё один товарищ, в кирзовых сапогах. Наверняка компаньон! Оба насуплено смотрели на Клюева.

После первой рюмки граждане США смягчили взгляд. После второй – спели «ай лав рашин», а после третьей… или тридцать третьей Клюев чуть не разбил себе голову о крышку канализационного люка, где (как оказалось) он лежал. Валерик вылез и осмотрелся. Грязный переулок, через дорогу полицейский участок. Так-так-так… То ли смеркалось, то ли светало. На ногах кирзовые сапоги американца, а в кармане… соточка, чудесным образом там прикорнувшая!.. Больше, правда, денег не нашлось.

Две девочки-соплячки шарахнулись от бомжа. Тощий чувак пнул его на ходу. Из участка нарисовались двое позорных московских ментов. Клюев шагнул прочь, ноги сами принесли к Казанскому вокзалу. Там Валерик зазырил кучку оборванцев, стоявших на углу и смачно тянувших жидкость из горлышка. Он подошел и попросил:

– Прива, чувачки! Опохмелите?

 

1995, 2018 (ред.)

8. Рисунки 20-летней давности

К неопубликованным историям!

8. Рассказ «История одной истории». На рисунке: первая страница текста. Почерк Андрея Ангелова. 20 мая 1995 г.

9. Иллюстрация к рассказу «Универсальный мешок» (второе название «Гроб-турист»). На рисунке: главный герой на дороге, ведущей в Стокгольм. А по бокам пути, что ведут в др. Европейские столицы. 20-25 мая 1996 г.

10. Иллюстрация к рассказу «История одной истории». На рисунке: главный герой Иван Дмитриевич Зуев кушает зубную пасту. В ванной комнате. 1995 или 1996 г.

11. На фото: рассказ «В новую жизнь». На рисунке: первая страница текста. 21-23 июня 1996 г. Почерк Андрея Ангелова.

12. На фото: рассказ «Записки бомжа». На рисунке: первая страница текста. 28-30 мая 1995 г. Почерк Андрея Ангелова.

© Андрей Ангелов

Яндекс-кошелек автора 41001616127760


{1} — «Астра» — сигареты без фильтра. Были очень популярны в советское время! Существовали в России до нач. 1990х гг.

{2} — Надыбаю – налог слова «найду». Жаргонное выражение.

{3} — «Телемертвецы» — американский ужастик, который был очень популярен у советско-русского зрителя видеосалонов 2 пол. 1980х  гг.

{4} — Речь о революции 1917 года, когда в результате вооруженного переворота власть в России перешла к нищим пролетариям. А все более-менее обеспеченные граждане были причислены к низам общества, а их ценности отобраны.

{5} — Прототипом дяди Пети Куренчакова выступил двоюродный родственник автора с аналогичными именем-фамилией.


Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru