Андрей Ангелов.

Эксклюзив. Безумные сказки Андрея Ангелова

Картинки от Людмилы Малинки. Фото из личного архива автора.

Литературный редактор: Инна Коваленко.

ISBN 978-5-9904782-0-8

Аннотация

В 2012-2014 гг. кинорежиссёр Андрей Ангелов написал и выпустил трилогию «Безумные сказки». Сказки сразу же завоевали любовь читателя, уважающего жанр «Потусторонняя юмористическая фантастика»! Трилогия взорвала Интернет, а скромный тираж в 10 тысяч экземпляров публика быстренько раскупила.

«…читала половину ночи, с экрана айфона, в поезде… Не могла отвлечься» (Татьяна Буланова, певица)

«…читала до пяти утра. На грани фола» (Лера Кудрявцева, ТВ-ведущая)

«Зацепило! А меня встрянуть нелегко» (Сергей Горобченко, актёр)

Сегодня издательство «Deluxe» собрало под одной обложкой только лучшие сказки автора. Самые интересные, самые захватывающие… И, конечно, самые-самые безумные!

Каждая из восьми сказок имеет свои уникальные черты и героев. Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Содержание

От автора

I. Рассказы о дьяволе

1. Продажа души

2. Наместник в аду

3. Волшебные спички

II. Оплошка (с изменениями)

Предисловие

1. Светлейшее распоряжение

2. Бойня в тюряге

3. Кровавая погоня

4. Сделка с дьяволом

5. Эскорт-аванс

6. Дорога к послушанию

7. Игумен Феофил

8. Брат Трифон

9. Брат Антоний

10. Рецепты трапезы

11. Первая ночь. Ку-ку

12. Брат, заросший до ушей бородой

13. Брат Сергий

14. Чистый четверг

15. Вторая ночь. Кража

16. Дьявольский расчёт

17. Золотые ключи

18. Дилеммы

19. Банк «Сибирский капитал»

20. Два визита Сидоркина

21. Явление Элисы

22. Толстяк с тройным подбородком

23. Изгнание монаха

24. Третий визит Сидоркина

25. Как качать колёса

26. Расклады демонов

27. Бог-дочь

28. Алло, герцог!

29. Союз «Спасение Иисуса»

30. Пришитое ухо

31. Служба «Нахрен Бога»

32. Персики

33. Гавриил Иоаннович

34. Страсти в монастырском дворе: начало

35. Холодная проповедь

36. Страсти в монастырском дворе: окончание

37. Очередная бойня

38. Обретение святой раки

39. Ситуация в морге

40. Контора Господа

41. Ключевое убийство

42. Архангельские усы

43. Благочестивый заморыш

44. Немного об инквизиторах

45. Рухнувшая надежда

46. Игнасио

47. Развод монаха

48. Бабушка Анна

49. Иисус

50. Разборка

51. Историческая встреча

52. Ряд вопросов и ответов

53. Трудоустройство Кьянти

54. Прошлое трёхдневной давности

Вместо эпилога

III. Второе пришествие на землю

Эпиграф

1. Двенадцать избранных

2. Благостная весть

3. Глава отъездов

4. Первые чудеса

5. Мечта всех женщин

6. Кто такой «Паспорт»

7. В холода нас согреет борода

8. Кардабалеты

9. Музей святых

10. Иуда Искариот

11. «Голубая мечта»

12. Эликсир бессмертия

13. Яблоко раздора

14. Пирамида

15. Московская Рублёвка

16. Заправщик в золотых очках

17. Игрушечный домик

18. Дизель через каску

19. Рома и его яхта

20. Дитя небрежности

21. Очередной улёт

22. Обманувшие Бога

IV. Кареглазка. Роман на 20 страницах

V. Неразменный рубль

Предисловие

1. Этюд из восемнадцатого века

2. Исследователь женского начала — Андрей Васильевич Бутербродов

3. Зануда Юлька

4. Прерванный сон

5. Побег кота

6. Необычное поведение в обычной жизни

7. Бомж и очкарик

8. Тётка Агафья

9. Это было вчера

10. Решающая покупка

11. Подготовки к первому обряду

12. Юная и пьяная особа

13. Строгий сердитый голос

14. Купидон

15. Гаремовладелец

16. Неразменный рубль (один)

17. Покупка Африки

18. Лирическая глава

19. Навстречу приключениям!

20. Тепетайский деликатес

21. Грудь негритянки

22. Унтата Тьинбива Те — это ерунда

23. Унтата Тьинбива Те — это не ерунда

24. Мобильник Духа племени

25. Преображение зануды

26. Двадцать лет

27. Две новости

28. Людоед

29. Реалии прошлого

30. Срок годности рубля

31. Реалии настоящего

32. Важный свидетель обвинения

33. Круглый стол на троих: начало

34. Трагедия полиглота

35. Круглый стол на троих: окончание

36. Кыся

37. Исторический экскурс в историю книги

38. Труп — это иногда грустно

39. Затрещина

40. Покойницы

41. Терпилов

42. Послание с того света

43. Подготовки ко второму обряду

44. Финальная схватка

45. Эпилоги

VI. Парадокс

На фото: Задняя сторона обложки книги. Фото из личного архива автора.

***

От автора

Дорогие друзья и недруги! К этой книге я шёл 20 лет, — именно такой срок жизни насчитывают мои безумные сказки. Летоисчисление ведётся с того момента, как я написал свой первый рассказ «Машина времени для географа». 19 мая 1995 г. Позже рассказ был доработан в повесть «Парадокс». Её печатали местные газеты и сетевые журналы, повесть даже заняла Первую премию на детском конкурсе областного масштаба. Правда, приз (игровая приставка «Денди») автору так и не дошёл. : ) А ещё я снял по мотивам повести фильм длиной 16,5 минут. И вот теперь «Парадокс» здесь, в компании ещё одной повести, трёх романов и пригоршни рассказов! Двадцать лет…

При подготовке рукописи к изданию — передо мной встал вопрос: какие именно сказки отдать в эксклюзивную коллекцию?.. Проблема была в том, что решение подразумевалось только моё. Я думал-думал, и озарило: «Надо отдать те сказки, за которые я сам как читатель, объективно готов платить!». Дальше было проще. Я без жалости выкинул из рукописи несколько повестей и один роман. Таким образом, я потерял около 8 а. л. текста, но душа обрела спокойствие. А спокойствие души в 38 лет стоит дорого.{1}

Однажды мне повезло и я понял: нельзя лелеять то, что нравится. А надо идти вперёд, открывая для себя новые горизонты. Я завязал с безумными сказками. В Сети есть трилогия, в бумажном виде есть эксклюзивное издание. (10 тыс. экземпляров бумажного сказочного самиздата, который разлетелся по Москве в 2012-2013 гг., — не в счёт). И на этом всё.

Ты можешь идти дальше вместе со мной. Уже сейчас можно прочесть «Интернет-особи» (юмористический нон-фикшн, проект из 6 книг), «Фарсократия» (сатирическое эссе о нынешней России, проект из 5 книг), «Азбука 18+» (философская эротика, в эро-алфавите 28 букв), «Театр мистера Фэйса» (притча о любви, роман), учебник по практической режиссуре… А также +100500 мелкой формы. И это только начало моей литературы, будь уверен. В ближайшей задумке написать фундаментальную монографию на тему «Государство» и цикл худ. новелл, основанных на реальных прототипах, лично мне знакомых. Среди них сотрудник администрации президента, почтальонка, олигарх, бомж, работница морга, а также мент, ставший наркоманом и ныне умерший… и т. д.

С теплом, Ангелов, 2014 год, 7 декабря

На фото: Ангелов в центре (сидит). Вокруг Е. Любимова, В. Абдулов, Граф Гагарин, С. Горобченко, Ю. Беретта.

I. Рассказы о дьяволе

Три потусторонних новеллы!

1. Продажа души

Итак, в некотором русском царстве, в некотором российском государстве, жил-был олигарх. В прошлом блестящий юрист, сделавший состояние на парочке «процессов века»! Он обитал в настоящем замке, в Рублёво, и имел пагубную страстишку. Олигарх не мог ни дня прожить без игральных карт!

Его резиденция стояла невдалеке от МКАД, и к хозяину часто заезжали транзитные господа. Был разработан спец. ритуал привлечения гостей с помощью аппетитных девушек. Как правило, миллионер потчевал гостей водкой, а потом играл с ними в карты. Сутками напролет и всегда на интерес! Причем, когда олигарх проигрывал — он гневался, разбрасывал карты, бегал по комнате, сжимая кулаки… клял партнера по игре матерными словами, постоянно аппелируя к дьяволу.

- Дьявол тебя забери, мошенник! — страстно кричал олигарх. — Хотя, нет, сейчас мы будем играть ещё, а вот когда я выиграю, пусть дьявол тебя и заберет…

Если гость отказывался играть, то игрок объявлял нечто следующее:

- Слушай сюда, сукин сын! Ты не выйдешь из замка, пока мы не сыграем 55 раз подряд. Нет лучше 155 раз! Ээй, Игнааат!..

Приходил Игнат — экс-боксёр с косой саженью в плечах, садился прямо на порог комнаты, похрустывая дюжими кулаками. И, соответственно, не выпускал никого без хозяйского разрешения.

Слава о буйном игроке катилась по округе, и всё меньше было желающих сюда заезжать. Мэр и полиция были куплены олигархом, и поэтому на жалобы не реагировали, — но и помочь богачу ничем не могли. Девушки старались из всех сил, однако индекс посещений катился вниз. И вот настал тот день, когда в рублёвский замок гости перестали ездить совсем! Олигарх дико тосковал, пытался играть сам с собой, но безуспешно… Скука лишь ширилась! Тогда миллионер стал играть с челядью, однако после того, как сбежал Игнат, — сия мода была сведена на нет. Целыми днями игрок бродил по замку, беспрестанно бормоча проклятия и прикладываясь к рюмке.

***

Однажды в апреле олигарх был особенно не в духе. Проснувшись к пяти часам вечера — он хорошо «принял на грудь» и сидел в бабушкинском кресле, хмуро тасуя и тасуя колоду. Смеркалось, грохотал гром.

- Игнааат! — позвал олигарх и вспомнил, что слуга покинул его дом. Тогда он отшвырнул карты и заплакал. Громко, как и всё, что делал! Челядь жалась по углам, с дрожью слушая рыдания, разносившиеся по замку. Полил яростный дождь, крупные капли забарабанили по пластиковым окнам. Олигарх отшвырнул карты, вскочил и подбежал к окну. Вглядываясь в сумрачную тьму, проорал:

- Дьяволу заложу я душу, только бы сыграть! Нету моей мочи!

Сумрак ответил яркой молнией вкупе с громом. И тотчас же на пороге возник Степашка:

- Иван Палыч, гость приехал! — доложил он, неловко топчась.

- Ага! — расплылся в довольной улыбке олигарх. — Кто-то хочет пожрать и поваляться с девкой на халяву, дьявол его возьми. Ээй, Степашка, впусти проезжего, его тачку припаркуй в гараже, а его самого веди поскорее ко мне, сюда!

Через некоторое время в барской комнате возник человек, — внешне — обычный работяга: небритая одуловатая рожа, фингал под глазом, на теле — невнятная роба.

- Здравствуй, Палыч! — молвил мужик с ухмылкой.

- Ты кто такой? — с удивлением заметил олигарх. — Дальнобойщик?

- Я — Дьявол, — с той же ухмылкой отозвался посетитель. Он вынул из носа козюльку и растер её об штаны. — Ты предложил мне свою душу, и вот я явился.

Миллионер молча катал желваки, пристально глядя на мужика. И не находил в нём никаких дьявольских признаков — преобычный холоп!

- Доказательства? — наконец, сквозь зубы бросил олигарх. — И учти, если не докажешь — то крупно пожалеешь.

- Может, сыграем? — предложил работяга, щелкая игральной колодой, возникшей в руках. Игрок мгновенно узнал свои карты, до сего момента лежащие на полу комнаты. Он огляделся, разбросанная колода по-прежнему разбросана на деревянном паркете. Изумленный олигарх вновь глянул на мужика — тот ухмылялся, согласно привычке.

- Ну?.. Или бздишь? Если так, то я пошёл… — работяга помахал ручкой: — Пока-пока!

- Стой, сволочь! — вскинулся олигарх. — У тебя деньги-то есть?

- Обижаешь, — гость достал из кармана наполненный мешок, объемом килограммов сорок. Сделал он это просто, как будто достал носовой платок. С усилием брякнул зазвеневший мешок на доски пола, развязал веревочку, достал пригоршню реальных золотых монет:

- Нормальное доказательство?

***

…Игра кипела шесть часов подряд! Дождь утих, небо потихоньку розовело. Олигарху необыкновенно везло — он выигрывал кон за коном. Гость с ухмылкой доставал и доставал монеты из мешка. Олигарх и не смотрел на деньги, он полностью отдался игре, что растворила в себе все другие желания!

- Теперь-то я наиграюсь всласть! — бормотал миллионер, трясущимися руками держа карты.

Гость в очередной раз стасовал колоду, плотоядно поглядывая на партнера. Дал ему две карты. Сказал невзначай:

- Так что, на душу будем играть?

- Очко! — ответил олигарх, открывая десятку и туза. Дьявол передал очередную порцию монет и повторил:

- Так что с душой?.. Предлагаю ставкой сделать душу!

Олигарх и не слышал, он кинул рубли за спину, выпил рюмку, алчущими пальцами схватил колоду, тасанул и протянул на сдвиг. Партнер по игре не сдвинул, сидел как сидел. Ухмылка впервые исчезла, выглядел строго.

- Что за дьявол!? — недоуменно вскинулся миллионер, рассерженно глядя на визави.

- Дьявол хочет получить то, за чем он пришел, — гость покачал назидательным пальцем. — Гони душу, не будь мракобесом.

Олигарх лишь нетерпеливо поморщился:

- Ладно, ладно… Ставлю душу!

- Вот молодец! — оживился дьявол. — Только прежде надо бы подписать… контрактик! — Он мигом соорудил стопку бумаги и перо, подал игроку:

- Подпиши.

Олигарх недовольно рыгнул. Нехотя отложил колоду, встал на нетвердые ноги… постоял, пьяно качаясь… сел, взял контракт и… спросил:

- Ты ведь тоже ставишь душу на кон?

- В смысле? — в натуре охренел дьявол.

- В прямом. Все ставки в игре аналогичны!

- М-да, — озадачился гость. — Ты шутишь?

- Я буду играть только на твою душу! — уперся олигарх, бросив контракт на стол. — Иначе будет не аналог! А не нравится — убирайся!

- Да и хрен с тобой, — пожал плечами дьявол. — Ставлю свою душу! Всё равно ведь я выиграю.

Потусторонний гость споро схватил бумаги, что-то там скоренько написал. Потом дунул и плюнул, после размашисто подписал:

- Готово! — подал олигарху. — Проверь дополнения в контрактике.

- Я тебе верю на слово, — заявил миллионер с пьяным глубокомыслием. Он, не глядя, чиркнул подпись. Торопливо схватил колоду:

- Сдвинь! Хочу играть!

Дьявол прибрал контрактик и сдвинул. Олигарх подал две карты.

- Очко! — закономерно защерился дьявол, обнажая карты. — Конец игре, финита ля… — Он встал и подал руку на прощание: — Пока-пока, Палыч. Когда умрешь — приду за душой.

- Может, ещё сыграем?.. — моляще протянул миллионер, машинально отвечая на рукопожатие. — Сукой буду, хочу играть! На душу мне плевать, истинный крест! Хочешь ещё раз свою поставлю, и даже без аналогов?..

Гость широко заухмылялся:

- У дьявола нет души. Совсем. А нельзя отдать то, чего нет. Без вариантов. Так-то, — он отошёл к порогу.

- Стооой! — догнал крик.

Дьявол повернулся. Олигарх с пьяным трудом встал, часто икая и зевая одновременно, — проковылял к порогу. Слабыми руками взял гостя «за грудки» и веско прошептал:

- Контра-ик-кт недействите-ик-лен! Ты внес в него заведомо ложные сведения. Ик!.. Ложь вне юриди-ик-ческих компетэнций! Так вот.

Игрок разжал руки и повалился на паркет. Захрапев на весь замок и подпукивая во сне. Гость брезгливо повел носом, помахал кистью перед собой — разгоняя воздух… сказал в раздумье:

- Дьявол обманул сам себя… М-да!.. — он разорвал контракт и вышел прочь. Бумажные клочки закружились, танцуя, по комнате. Слабенький солнечный луч упал на лицо спящего миллионера, — в замок заглянул рассвет.

2. Наместник в аду

Однажды ко мне в гости зашел Сатана. Внешне он выглядел как обычный работяга: небритая одуловатая рожа, фингал под глазом, на теле — невнятная роба.

- Ну, чего пялишься? — молвил с ленцой Сатана, стоя на пороге моей квартиры. Минуту назад я открыл входную дверь по звонку и с удивлением воззрился на гостя.

- Я к тебе по делу, Андрюха… — продолжил мужик с зевотой.

- Ты кто такой? — среагировал я грозно.

- Я — твое щастье, — мило улыбнулся визитер. А его глаза… вдруг вспыхнули сине-красным огнем. На мгновение и очень ярко! Я вздрогнул, по телу пополз бздеж.

- Мое имя Сатана, — усмехнулся гость. — Ты так много обо мне писал и вообще думал, что я не мог не прийти. — Он громко заржал.

Я испугался падать в обморок, а просто отодвинул своё тело в сторону — от двери:

- Входи.

***

Мы уселись в комнате — на томном диванчике.

- Короче, твоя душа мне не нужна даже на хрен, — сразу заверил визитер. Он сплюнул прямо мне на тапок и продолжил: — А я хочу провести эксперимент, где роль подопытного кролика исполнишь ты. Согласен?

- У меня есть выбор? — спросил я грустно.

- Да, есть, — покивал Сатана. — В противном случае я бы не пришёл.

- Ну… и? — спросил я с надеждой. — Мне можно тебя послать, да?

- Андрюха, хочешь денег и славы? — заусмехался гость. — Ты талантливый сукин сын, но пока успех тебя найдет, пройдет куча времени. Я ж гарантирую, что после нашей сделки ты обретешь много бабла и человека, что решит все проблемы юного дарования.

- Эм, — задумался я.

- Для начала вот аванс, — Сатана достал из-за пазухи кейс размером с ноутбук. Сделал он сие просто, будто достал из кармана обычных размеров портмоне. Брякнул кейс мне на колени, щелкнул замком, открывая: — Здесь миллион долларов.

В чемодане на самом деле лежал миллион долларов, пухлые пачки пикантно улыбались. Я сам улыбнулся и радушно покивал Сатане:

- Согласен.

- Добре, — усмехнулся Сатана. Он вытянул из кармана пластик жвачки, дал мне:

- Жуй, только не глотай.

Я с рвением схватил ластик, сунул в рот и зажевал. Рот наполнило сладкой слюной, я с упоением жевал и жевал. Вдруг… сладость исчезла, и рот… стянула едкая горечь! Это меня отрезвило, и я заорал:

- Чёрт! А каковы условия сделки?!..

- Узнаешь на месте, детка! — снова заржал Сатана. Его облик поплыл как в кривом зеркале, а потом… перед моим взором пронеслась яркая сине-красная вспышка, и я… открыл глаза. Над собой я увидел доброжелательно веснушчатое лицо:

- Добро пожаловать в ад! — участливо произнесло лицо.

- Ты кто? — слабым голосом спросил я, чувствуя легкую тошноту и головокружение. — Только не говори, что…

- Не скажу! — улыбнулось лицо. — Не скажу ничего до того, как ваша милость придет в себя.

Ваша милость! К жертве так, как минимум — не обращаются! Я сделал попытку встать и обнаружил, что сижу в большом кресле — перед большим столом с кипами бумаг. Глазам предстала просторная комната с камином, в коем пощелкивали сине-красные языки пламени. По периметру комнаты — светильники, дающие свет такого же оттенка.

- Кофейку? — немедленно вопросило лицо. Оказалось, что оно принадлежит парню лет 30-ти, одетому в сюртук сине-красной расцветки.

- Где Сатана? — спросил я в лоб.

- К сожалению, не знаю, — почтительно ответил парень.

- Гм… тогда кто я?

- Вы — молодой, подающий надежды, писатель, режиссер и просто хороший человек.

- Чёрт, я это знаю и сам! — буркнул я. — Какого… я делаю тут, знаешь?!

- Да, знаю, — вежливо покивал парень, он повел рукой кругом. — Это рабочий кабинет Сатаны, а вы — его наместник. Теперь в ваших руках сосредоточены жизнь и смерть, смех и слезы, и даже любовь и ненависть… В тех рамках, что разрешил Бог, конечно.

- Ну, вот это ничего так себе! — только и мог я прошептать.

Веснушчатое лицо звали Тихоном.

- Чёрт первой гильдии, нахожусь на службе его величества Сатаны, — так он сам озаглавил себя. — Я буду у вас главным распорядителем и дворецким.

В ближайшие пару часов Тихон сообразил мне баньку. Она оказалась отличной сауной, с душем, бассейном и кофейней. Всё строго индивидуальное и рассчитанное на одну персону. Обслуживали меня две ведьмы — рыженькие, со стройными фигурками. Ведьмочки (помимо прочего) отлично владели массажной техникой, также они похлопали меня веничками.

Компанию на ночь мне хотели составить уже другие ведьмы — блондинка и брюнетка, но я попросился побыть одному. Тихон показал мне персональную спальню, я лег в падишахскую кроватку. Потом пришел Морфей и подарил мне сон.

***

На следующее утро я занялся рассортировкой множества бумаг, кипы коих громоздились на давешнем столе. Вероятно, Сатана был старомоден и компьютера не держал. А может, была и другая причина отсутствия современной техники.

- Дело Семенова Ивана Ильича, 1723-1762 гг. от Рождества Христова. Совершил три отягчающих мокрухи. Наказание: поджаривание на медленном огне с последующим содержанием в ледяной воде. Ныне ходатайствуем о помещении его подлой души в собачье тело.

Это было первое прочитанное мною заявление, завизированное канцелярией и присланное мне на подпись. И таких заявлений были сотни, среди них (как позже нарыл) оказались имена Екатерины II, Ивана Грозного, Владимира Ленина, Иосифа Сталина…

Я читал и ставил резолюции, — отсылая души сих известных деятелей в разные новородившиеся тела. По ходу дела подписал заявы о приёме на работу двух чертей-кочегаров и троих вампиров-перевозчиков.

Также я наткнулся на жалобы грешников, присланные на имя Сатаны. Там грешники жаловались на недопустимые условия содержания. В данных жалобах мелькнули и парочка имен, известных широкой публике и не называемые мной по этическим соображениям. Нашлось и заявление старого вурдалака о переводе его на пенсию и назначении пособия.

Все жалобы я удовлетворил монаршей милостью, а заявление нежити оставил без внимания.

В таких трудах прошла где-то неделя. Бумаг не убавлялось, а множилось, несмотря на мои усилия по их уменьшению. По утрам я гулял в заснеженном саду при кабинете, а массажный салон из 55 ведьмочек скрашивал мне вечера.

И вот однажды я вызвал Тихона и приказал:

- Тихон, я хочу посмотреть Ад.

- Как будет угодно вашей милости, — учтиво поклонился Тихон и протянул мне коробочку с единственной кнопкой. Я нажал кнопку и очутился перед массивным зданием с вывеской «Министерство жизни и смерти». Крыша здания терялась в темной пустоте, что тут была вместо неба, а вывеска переливалась сине-красным неоном. Темно не было. К слову, перемещение произошло мгновенно и безболезненно. Как будто просто щелкнул слайд перед глазами: и вместо кабинетной стены — стена описанного учреждения.

- Наша контора, — объяснил Тихон, пряча свою коробочку в карман. — Пекло же чуть подальше, в двух тысячах километров севернее.

Контора представляла собой обычную контору: длинные коридоры с множеством дверей. На лестничных клетках — заплеванные курилки, в конце коридоров — туалеты с валяющимися тампонами и использованными презервативами. Всё, как везде и всюду.

Тихон услужливо открывал все кабинеты подряд, чиновники-черти почтительно мне кланялись, дежурно здоровались и лицемерно улыбались. Внешне черти выглядели примерно так, как их изображает церковная традиция — двуногие чуда-юдища, с хвостами и рогами на головах. По ходу дела мы заглянули и в корпоративный медпункт: увидели нескольких больных нечистей. Некий демон сидел, зажав когтями перебинтованный хвост, и морщился от боли. Вампир с больным клыком орал на весь приемный покой:

- О, моя избавительница, чёртова бабушка, чем я перед тобой провинился!

Были тут и чёрт с перевязанной головой, старая беззубая ведьма с клюкой и два пожилых вурдалака, жарко о чём-то спорящих. Их неспособность самостоятельно передвигаться наглядно доказывали инвалидные коляски, в которых они сидели.

При нашем появлении вся эта нежить попыталась встать.

- Сидите! — поморщился я с состраданием.

Вот из больнички вышел хромой демон и, поклонившись мне, пошел прочь, ковыляя. За ним возникла пожилая ведьма: в белом халатике и в золотых очках. Вид сердит, голос строг:

- Следующий! — увидела меня, льстиво заулыбалась, прогнулась: — Здрааасьте, ваша милость!

Стонущий вампир живо вскочил и, кряхтя, исчез в больничке. Ведьма шмыгнула следом.

- Твою маму… Мляяя… Вот это мляя… — послышались из больнички вампирские выкрики. — Оооо… Да!

Я с интересом слушал. Спустя минуту вампир вышел из больнички с довольной ухмылкой на устах. На месте одного из его клыков зияла пустота…

***

Мы долго ходили по конторе Сатаны. Я успел там не только пообедать, но и поужинать. Без массажа, который (откровенно) уже порядком поднадоел. Я тщательно вникал во все субординации, организации и проблемы. Некоторые черти застенчиво отводили меня в сторонку и шептали, с оглядкой на Тихона, — о своих нуждах.

В таких походах прошла ещё неделя. В земельном отделе молодая особа, виляя хвостиком, сказала:

- Ваша милость, к нам поступило двести заявлений от грешников на расширение жилплощади. Они прошли огонь и воду и требуют увеличить жилплощадь за счёт земли вашей милости.

Я, конечно же, удовлетворил все ходатайства.

Где-то на втором этаже… В огромном зале, насколько хватало глаз, тянулись ряды столов. За ними сидели высокообразованные черти и деловито стучали клавишами счётных машин.

- Наша бухгалтерия, — пояснил Тихон. — Штат оправдан.

Два дня я изучал правдивость слов своего помощника, заодно посетив Кассу. Тихон услужливо раскрыл мной дверь на первом этаже. Касса была разделена на две части стальной решеткой, с небольшим окошком посередине. За этим окошком сидела тётка с очень серьезным выражением лица. Она сосредоточенно писала, ни на что не обращая внимания.

- Постоянно считать деньги и не иметь их — для этой грешницы самое страшное наказание… — обронил невзначай Тихон.

- Почему? — спросил я.

- Матильда жила при Людовике XIV. Отравила трёх мужей и стала наследницей их состояний. Но… она сама сделалась жертвой: ее задушил молодой любовник.

- Моё почтение, ваша милость! — заметила нас старуха.

- Чем банкуете? — спросил я.

Старуха, без слов, вывалила на стол деньги. Чёрт побери, чего тут только не было! Немецкие марки, японские иены, английские фунты, русские монеты эпохи Петра I… И, конечно же, североамериканские доллары!

- Валюта по душе, — заметил Тихон.

***

На третьем этаже была (и есть) одна неприметная дверь. Рядом, на стульях, сидели множество душ. Внешне как люди: тот самый цвет кожи, плотность тела, эмоции. Время от времени души заходили в дверь и иногда оттуда выходили, — кто с радостью, а кто с грустью.

- Грешники, что не желают возвращаться на землю, — пояснил Тихон. — Грех искуплен, но возврат на землю для них ныне — зло в чистом виде. У таких душ здесь уже свои квартиры, хозяйство, огородики… А на земле их ждет поселение в каком-то теле и путь с нуля.

- Просители? — догадался я.

- Да. В кабинете Комиссия, что и рассматривает подобные ходатайства. Если прошение одобряется, то душа получает тут государственную должность и оклад. Ну и взятки… но для получения права взятки на гос. посту — надо прежде дать взятку кому-то из членов Комиссии.

***

На утро 20-го дня моего наместничества — я слетал в Пекло с помощью того самого хитроумного прибора с одной кнопкой. Нас встретила… прохлада и огромные ворота, уходящие вверх. По бокам стояли парочка великанов — метров по 10 высотой, — полуголые, в шортах. С мечами наперевес. Каждая такая сабелька была размером с взрослого человека.

Ворота медленно, со скрипом открылись, и мы с Тихоном прошли в Ад. Пекло состояло из нескольких уровней, разделяющих тяжесть и количество грехов. В целом данное место явилось для меня очень страшным и не совсем понятным. Кругом огонь, клубящийся дым и странные уродливые существа, бегающие то там, то тут…

Я видел души, болтающихся на крюках, как окорока… видел и грешников, похожих скорее на котлеты, чем на людей. Я много чего и кого видел… включая душу своего бывшего начальника: он был нанизан на вертел, как шашлык, его вертели над огнем два здоровенных чёрта.

Тут и там сновала нечисть: бесы-истопники, демоны-надсмотрщики, нежить из каменоломен, а также наслажденцы, — те сущности, что купили право наблюдать за страданиями и даже самим пытать. Среди наслажденцев были как души других грешников, так и нечистики.

Вернувшись в свои апартаменты, я долго не мог прийти в себя…

***

Этим же вечером я приступил к масштабным преобразованиям! И в течение сорока дней занимался благоустройством Ада!

Подписал 10.000 прошений о помиловании и 5.000 заявок о досрочном возвращении душ в другие тела. Распорядился в каждую пыточную морильню — поставить хорошее электрическое освещение, и ввел гуманные печки вместо аццких котлов. Приказал подвергать пыткам не более двух часов в сутки. Оборудовал комнаты отдыха для грешных душ с бильярдными столами, казино, барами… Разработал систему поощрений для очищающихся душ. Продал с благотворительного аукциона личный массажный салон Сатаны, каждая из 55 ведьм ушла с молотка по немаленькой цене! И так далее, и тому подобное…

Однажды я сидел за столом, усердно составляя план благотворительного марафона в пользу грешников. Меня несла творческая фантазия до той минуты, пока её не обрубили.

- Ну-ну, — сказал Сатана, нежданно, размашистым шагом, входя в кабинет. Он нарезал по помещению круг, подошел к столу и укоризненно на меня глянул:

- Впрочем… я сам виноват. Это ж надо додуматься: отправить Человека рулить преисподней, с его-то милосердием! — Сатана несколько раз и со всей силы ударил себя кулаком по голове.

- Млять! Млять! Млять! — после отошел прочь и тут же вернулся к столу. Добавил обиженно:

- Ты продал все мои земли, квартиры и 55 шикарных массажисток, коих я тщательно отбирал по всему свету в течение многих лет! А деньги потратил на разный фуфел типа ресторанов и дискотек для грешников! Какого хрена?.. Мало того, что я разорен, так ещё и Ад превратился в непонятно что! Сволочь ты, — честно слово, Андрюха!

Я был подавлен и испуган. И был согласен со справедливостью сатанинских слов. Да, я милосердный человек… Оправдываться было бессмысленно, и я молчал.

- У меня черти без работы остались, с голоду дохнут! — выкрикнул Сатана зло. — Сука ты, тварь и мракобес! Понял?!

Я с опаской и согласно кивнул.

- На! — кинул мне Сатана знакомый пластик жвачки. — Жуй и только попробуй проглотить! Отправляйся на свою грёбаную землю и будь праведником! Если не захочешь — то заставлю!

Я, не медля, занямкал жвачку. Последние слова Сатаны, что услышал — были:

- Я заставлю тебя быть праведником, Андрюха! Видеть тебя не желаю… у себя…

…я ощутил себя на своём диванчике. Рядом лежал кейс, а в нем один североамериканский доллар. И всё. Больше ничем мне Сатана не помог. Расскажи кому о такой сделке с дьяволом — засмеют. Поэтому и молчу. Так и живу по сей день, — молча…

3. Волшебные спички

Жизнь у Валерки Клюева удалась! Его родители-алконавты померли в одночасье давным-давно — отравились «паленым» спиртом. Именно день похорон можно считать началом удач! От родичей Валерке не было никакой пользы, одно несчастье! То папа побьет, то мама измажет соплями… Теперь в жизни паренька возник дядя Иван Кучерявый (родной брат отца и человек со связями), который всё устроил для племянника — отмазал от армии, порекомендовал на элитную должность заводского сторожа и даже хотел женить! Дядя в обнимку с Инсультом вскоре уехал в мир иной, погостить вечность-другую, а Клюев остался с тем, с чем остался. Никто не приставал.

Работа заводского сторожа — это значит лежать на диване и ничего не делать! В основном по ночам, когда всё начальство спит и можно порелаксировать над бутылкой водки, а если денег на «белую» сегодня нет, то купить пару пива.

Обитал Валерка в отличной квартире в центре города, как память о дяде Иване Кучерявом!

***

…В одну из солнечных ночных пятниц Клюев, по обычаю, находился на работе. Сидел в своей производственной каморке после очередного обхода территории. Сидел и страдал! Хотелось выпить. Но выпить было не с кем. При ревизии карманов выяснилось, что выпить не только не с кем, но и не на что.

- Впрочем, на пивко будет, — размыслил Валерка, разглядывая мелочевку на ладони. — И то ладно.

В маленьком городке лишь 1 магазин ночью радовал алкоголиков и прочих тунеядцев, — он находился в километре от завода. Однако, выйдя за заводскую ограду — Клюев увидел невдалеке мерцающий огонек продуктового ларька.

- Мне пива, — попросил Клюев, суя в окошечко мелочь. — И это… спичек.

Мохнатая лапа подала испрошенное. Валерий ничего не понял, и только ошалело моргнул. Лапа исчезла — в окошечко назад.

***

У себя в каморке Клюев распечатал бутылку пива, сделал добрый глоток. Вставил в рот сигарету. Чиркнул спичкой, желая прикупить. Но характерное дрожание рук подвело — спичка сломалась!

- Дьявол! — выругался Валерка, отбрасывая обломки.

Где-то в каморке послышался шорох и кто-то произнес:

- Ну и что дальше?

Клюев поднял глаза и увидел у порога работягу: небритая одуловатая рожа, фингал под глазом, на теле — невнятная роба.

Сторож тупо моргал, глядя на гостя. После покосился на пивко в руке, гостеприимно протянул мужику:

- Привет, земеля. Выпьешь?

- Выпью, — согласился гость. Взял наполовину полную бутылку и выпил её до конца.

- Ты выпил всё моё пиво! — поразился Клюев. — Ты знаешь, что за такие дела бывает?..

- В вашей тусовке алконавтов за такие дела бьют морду, — флегматично ответил мужик. — Но ты ж сам попросил… Я обязан делать всё то, о чём попросишь, коли ты меня позвал!

- Млять, я тебя не звал, сукин сын! — крикнул Валерка, чуть не плача. — Я тебе… предложил от всей души… пиво, что купил на последнее, а ты… мало того, что «на хвост» упал, так и… опохмелился на халяву и рад! И денег, конечно, у тебя нет… — совсем загрустил Клюев.

- Зато у тебя есть волшебные спички, — просветил гость.

- Что?

***

- Это типа волшебной палочки, — пояснил мужик, — только лучше. Берешь коробок, достаешь спичку…

-… ломаешь её и произносишь желание! — вскричал Валерка. На самом деле он был подготовлен к такому чуду. Ещё в детстве Клюев слышал легенду о том, что волшебные спички существуют. Легенда жила и крепла как в обществе дворовых пацанов, так и в их неокрепших душах!

- Да, — покивал мужик. — Вообще, я дьявол, который и явился по твоему зову.

Клюев покосился на коробок в своих руках, после взгляд поискал и нашел на полу сломанную спичку.

- Дьявол! — прошептал сторож.

- Пожелай что-нибудь ещё? — предложил гость.

***

- Мне иногда кажется, что люди мало грешат, — рассказывал дьявол. — Поэтому созрело решение искусственно подпитать развитие греха.

- Ни хрена не понял! — отозвался сомлевший Клюев, отхлёбывая пиво из большой стеклянной кружки.

Парочка сидела рядком, на ободранном диване в производственной каморке, и неспешно тянула алкоголь из сотворенной дьяволом бочки.

- Вот едет по городу красивая машинка, — привел гость пример. — А ты мысленно говоришь: «Вот бы мне такую!».

- Нет, не говорю, — заотрицал Валерка. — Мне плевать на машинки.

- Неважно, — оборвал дьявол. — Тысяча других людей мыслит именно так, как я сказал!

- Нехай, — кивнул сторож.

- Если у тебя есть возможность своё желание воплотить сию минуту? — спросил дьявол. — Будешь ждать?

- Нет, — отозвался Клюев. — Я пожелаю тотчас. И если страдаю по красивой тачке, то сломаю волшебную спичку.

- Угу. С помощью волшебства ты сделаешь грех! — веско произнес дьявол. — Отнимешь машинку у законного владельца, что, по сути, аналог разбойного нападения.

- Я тебя понял! — заявил Валерка с пьяным глубокомыслием. — Я лично…. ик… не считаю отнятие тачки грехом, но тебе видней.

- Да, мне видней, — согласился гость. И добавил грустно: — К моему великому сожалению я не могу подбрасывать волшебные спички в покои президентов или, скажем, писателей… Законы мироздания, созданные Богом — не позволяют. В количестве выпускаемого волшебства я тоже ограничен…

- И тебе приходится торговать волшебством из-под полы? — подмигнул Клюев.

- Что-то вроде того, — усмехнулся потусторонний гость. — Ставлю киоски, где продаю спички разной алкашне.

- Ну-ну! — выпятил грудь Валерка. — Без эпи…тэтав!

- Иногда удается и в крупные магазины поставить партию-две, — заметил дьявол. — Или в ресторан… — он задумался. — Ну ладно. Буду нужен — зови! — гость поднялся, помахал ручкой и пропал. Растаял в воздухе.

Клюев допил бочку пива, крепко сжал волшебный коробок в руке и уснул. Наутро сторожа ждали великие дела!

***

Спустя 2 месяца Валерка жил в Париже, окруженный крутостью! Крутая квартира в крутом районе, крутые шмотки и крутая машинка с личным водителем, — тоже крутым. В крутом парижском банке был открыт банковский счёт на очень крутую даже с точки зрения крутости — сумму! Для алконавта всё вышеперечисленное являлось Эталоном! На большее фантазия не была запрограммирована.

Клюев каждый день пил алкоголь — иногда один, иногда в компании случайного французского бомжа. Веселье пело и плясало, столы парижских кабаков ломились от явств, а официанты учтиво улыбались!

Жизнь удалась ещё лучше, чем раньше! Однако… чего-то не хватало.

И вот однажды, сидя над очередной бутылкой в гордом одиночестве — Валерка понял, чего именно ему не хватает:

- Хочу «паленого» спирта и соленого огурца! — сказал он грустно. — Мне надоели парижские бомжи, и хочу русского! Шоб вонял и выражался русским матом! Хочу ободранные обои, мусор на паркэ…те и березку, под которой можно от души посцать!..

- Ностальгия, чувак! — подмигнул дьявол, сидя напротив в невидимом обличье.

- Эх! — вскричал Валерка. — Хоть на один час туда, в Рассею!..

Клюев прошарил карманы, достал коробок, открыл, — там болтались всего две спички.

- Тэк, — сказал Валерка. — Ща нарисуем план. Значит… одна спичка меня несет домой, а вторая… назад. Денег у меня до хрена, хранцузской бормотухи и бомжей тож в избытке… проживу и без спичек!

Клюев сломал спичку и произнес желание. Через секунду он уже находился в своей квартире, доставшейся в наследство от дяди Ивана Кучерявого. Валерка с наслаждением вдохнул прогорклого комнатного воздуха, с радостью погладил пыль на драном линолеуме, потрогал пустые бутылки в углу и натурально осыпал себя окурками! Потом сел в уголок с блаженной улыбкой на устах — купаясь и нежась в воспоминаниях. Прошел час. В окно влетел камень, разбив его. Валерка выглянул во двор и увидел знакомого алконавта Васю Пупкина, что грозно махал внушительными лопатами-ладонями в направлении клюевского окна и вопил:

- Эй, сукин сын Клюев, ты куда, млять, пропал! Ты мне должен… ик… стака…ик…ан самэгона! Выходи, подлый труссс! — Пупкин поднял пудовый кулак, пьяно щерясь!

Валерка… отошел в глубь комнаты и… увидел свою ностальгию в новом свете. От любви до ненависти один шаг, а от обожания до отвращения — ещё меньше! Грань между чёрным и белым изрядно размыта и… условна!

- Пора назад! — твердо произнес Валерка и достал из кармана последнюю волшебную спичку. Тотчас раздался резкий дверной звонок!

- Хм… — почесал в раздумье макушку парижанин. Он осторожно выглянул в окно, Пупкин уже спал на дворовой лавке, не разжимая гирь-кулаков.

- Кого там дьявол принёс?.. — лихорадочно вспоминая всех знакомых, Клюев подкрался к входным дверям, прислушался. Звонок повторился. Тогда Валерка приоткрыл дверь, на цепочке.

Как оказалось, дьявол принес невзрачного человека, с кипой книжек у пухлой груди.

- Здравствуй, сын мой! — сказал человек с томной улыбкой. — Я служу Иегове и вижу, что ты тоже хочешь ему служить!

- Какого хрена? — не въехал Клюев, почесывая спичкой за ухом.

- Пожалуйста, не выражайся! — попросил человек. — А лучше сними цепочку, впусти меня в квартиру и мы мило побеседуем.

- А может, тебе ещё налить?.. — заржал со своей колокольни Клюев, захлопывая дверь. Не успел он отойти, как снова позвонили.

- Дьявол тебя забери! — осерчал Валерка, яростно тиская волшебную спичку.

Спичку тискать опасно ввиду её хрупкости. И поэтому неудивительно, что деревянная палочка сломалась! Клюев тупо смотрел на обломки, когда на площадке послышались звуки…

- Пошли, чувак! — уговаривал знакомый голос. — Пошли…

Клюев лихорадочно распахнул дверь и увидел… как работяга с фингалом под глазом тащит вниз по лестнице любителя Иеговы, держа того за шкирку.

- А, привет! — подмигнул мужик Клюеву. — Вот, выполняю твоё желание! — он потряс иеговистом, стаскивая напуганное тело по лестнице.

- Дьявол! — прошептал Валерка.

***

Клюев вновь работает на заводе сторожем. Добраться до личного счёта во Франции у него не получается, — нет ни денег, ни заграничного паспорта. Поэтому одна надежда на волшебные спички, что когда-нибудь Валерка снова купит. Каждую ночь он бродит по территории близ завода, высматривая мерцающий киоск, и бормочет:

- Я всё равно его надыбаю… {2}

II. Оплошка (с изменениями).

Фантастический роман!

Предисловие

Я не берусь утверждать, что эта история произошла на самом деле. Вполне вероятно, её и не было. А если быть до конца откровенным, то я всё выдумал от первого предложения до последнего слова.

Однако данная выдумка имеет право на существование.

В основе сего повествования лежат козни дьявола по отношению к Божьему сыну. А поскольку уж мы верим в обоих, то, что нам известно об их жизни и личных взаимоотношениях? Ничего, абсолютное ничего! Ни Ветхо,- ни Новозаветная литература не дают развёрнутого ответа на вопрос: что есть Бог и кто есть дьявол. Художники рисуют дьявола с рогами и копытами, а Иисуса… ну, можно зайти в любой православный храм и увидеть воочию.

С полной уверенностью утверждён лишь один принцип: Бог есть всё, что связано с благом, добром; дьявол — злое и коварное начало.

Я изобразил обоих высших существ так, как изобразил. Это не значит, что я их вижу такими. Я их вообще никак не вижу. Это просто юмористическая сказка. И всё.

Я не пытался сделать Иисуса краше, а дьявола ужаснее. Но постарался придать им живые, человеческие черты характера.

Конечно, здесь мы увидим и людей, обычных людей. Есть главный герой и десяток второстепенных. Есть и ангелы, и архангелы, и демоны, и — разумеется — вампиры.

Началом невероятной череды событий можно считать тот день, когда дьяволу пришла в голову мысль почитать «Книгу Страшного Суда». После чего он вызвал помощников и отдал соответствующее распоряжение…

1. Светлейшее распоряжение

Посреди большой и высокой комнаты стояли два демона: среднего роста, худющие, с выступающими мослами. Коричневый цвет кожи, местами покрытой клочками шерсти, длинные пальцы с крючковатыми когтями. Человеческие, но вычурно-гротескные лица, как рисуют в шаржах, абсолютно гладкие, без следов растительности. Волосы одинаковым пробором зачёсаны назад. Жёлтые глаза без ресниц, оттопыренные уши. Покрытые тёмным налётом зубы, никогда не знавшие зубной щётки. Из одежды имелись только короткие зелёные шорты с дырками сзади, откуда высовывались длинные хвосты.

- Вы разыскали человека, который мне нужен? — раздался вкрадчивый голос.

- Да, светлейший, мы его нашли. Это было нелегко, — подобострастно сказал один демон тонким альтом.

- В соответствии с Вашими инструкциями, — прогнувшись, добавил другой демон. У него был дефект речи, букву «н» произносил мягко — «нь»; как позже выяснилось, с буквой «л» были те же проблемы.

Прямо перед демонами на небольшом возвышении стоял громадный чёрный письменный стол, за ним трон с высокой спинкой на вертящейся ноге. В этом троне и сидел обладатель вкрадчивого голоса, видна была только его лысая макушка. Казалось, сидящий рассматривает большущую политическую карту мира, висящую на стене. Сразу над картой была закреплена картина Карла Брюллова «Последний день Помпеи».

Справа от демонов пылал камин, слева во всю стену была намалёвана фреска, изображающая день Страшного Суда: черти тащили грешников в ад, а сверху над ними посмеивались белокожие типы с крылышками за спиной. Окон в комнате архитектор не предусмотрел, её освещала — помимо камина — лишь синяя крутящаяся лампочка под потолком.

- И кто он? — полюбопытствовала лысина.

Демон без дефектов речи достал из кармана маленький блокнот:

- Саня Сидоркин, карманник, рецидивист. Тридцать пять лет. Отвечает всем требованиям.

- Я бы хотел выбрать для задания кого-нибудь другого, только не карманника! — резко возразил троновладелец. — Неужели во всей России он один с нужными параметрами?

- Нет, герцог, — ответил демон, заглядывая в блокнот. — Есть ещё двое. Один старый извращенец, больной лей-ке-мией, — по слогам прочитал малознакомое, а посему труднопроизносимое слово. — Сидит пожизненное в «Чёрном Лебеде», его состояние здоровья может помеша…

- А второй? — перебил лысый босс.

- Второй — сорокалетний мужик, — вмешался напарник. — Работает барменом. Довольно ловкий тип. Если б вы видели, герцог, как он кидает, а затем ловит стаканы, вы бы…

- Ты можешь короче, Порось, по существу?!- развернулся на троне к подчинённым начальник.

Светлейший имел широкое лицо с выдающимися скулами, оттопыренные острые уши, зелёные немигающие глаза с короткими ресницами. От левого глаза до верхней губы протянулся безобразный толстый шрам. Во рту алели рубиновые зубы. Одет он был в синий пиджак на белую рубашку.

Герцог уставился на нечистиков, те нервно взмахнули хвостами.

- Порось хотел сказать, — поспешил вступиться первый демон,- что бармен просто в идеале соответствует всем требованиям, но…

- Отлично! — обрадовался светлейший, не дослушав. — Именно это я и хотел услышать. Навестите его.

- Но, герцог, — загнусил Порось. — Неужели вы возьмёте к себе на работу педика?!

- Что-о-о? — шеф изменился в лице. — Ты сказал — педика?!

- Да, светлейший, этот бармен на поверку оказался педиком, — грустно подтвердил напарник Порося.

- Ненавижу педиков! — прорычал краснозубый главарь. — Пускай уж лучше карманник. Хотите знать, почему я не перевариваю карманников?!

- Хотим, герцог! — восторженно воскликнул Порось.

- Это было давно, — протянул зеленоглазый, в тоне послышались ностальгические нотки, — когда ещё у руля преисподней стоял Сатана…

- Ваш уважаемый прадедушка,- с умилением произнёс первый демон.

- Да, Хрыщ, мой Гениальный прадедушка! Поехал он как-то по важному делу в Иерусалим… — светлейший внезапно замолчал, погружаясь в воспоминания, потёр переносицу.

- И что было дальше? Поехал, и что с ним случилось? — с интересом воскликнул Порось.

- Неважно, — ответствовал лысый босс. — Потом доскажу.

Он сморщился и громко чихнул.

- Будьте здоровы, герцог! — вскричали оба демона.

- Спасибо, — босс обтёр платком рот и нос. Затем поднялся и сказал:

- Доставьте ко мне карманника. Придётся замутить с ним.

- Светлейший, здесь небольшая проблема, — вякнул Хрыщ.

- Какая проблема? — побагровел хозяин.

- Он сейчас сидит в тюряге, в Подмосковье, — объяснил Порось. — Ничего серьёзного, так, по мелочи. Увёл кошелёк у одной тётки… За руку его никто не поймал, но… полиция решила Санька не отпускать и закрыла на полгода, как бы за хулиганку.

- Ну и что? — нетерпеливо прервал его светлейший.

- Если вы подождёте месяц, он выйдет на свободу, и тогда мы его привезём, — дополнил Хрыщ.

- К чёрту месяц! — напыжился главарь. — Даю вам сутки, вытащите карманника из тюряги!

- Сутки мало, герцог, — мужественно вымолвил Порось. — Там такая охрана… Надо тщательно спланировать побег, вырыть подкоп…

- Вы себя сейчас ведёте, как два тупых отморозка из комедийного кино! — заметил босс.

- Простите, светлейший, — повинился Хрыщ.

- Прощаю, — остыл начальник. — Чешите уже, время пошло.

- Можно вопрос, светлейший? — спросил разрешения Порось.

- Ну? — хозяин опустился на трон, достал из хьюмидора сигару, повертел в коротких пальцах с острыми, ухоженными ногтями, понюхал.

Порось разъяснил утвердительным тоном:

- Человек, который вам нужен, должен родиться в России в ночь на православное Рождество. Потом ему должно быть больше лет, чем Христу в земной жизни. Затем он обязан вести грешную жизнь, то есть пить, курить, трахать ба…

- Порось, ты меня достаёшь! — не дал закончить герцог. — Почему ты такой зануда? Твоя мамаша не спала, случаем, с ритором?

Он откусил сигарный кончик, выплюнув его под ноги бесам.

- Я просто хочу сказать, к чему такие сложности? — спросил Порось, почесывая хвостом клочок шерсти на груди. — Ведь можно взять для вашего задания любого смышленого человека.

Шеф чиркнул пальцем по лацкану пиджака, на конце острого ногтя вспыхнул синий огонёк. Он прикурил, выпустил клуб дыма, задул огонь.

- Об этом я прочитал в «Книге Страшного Суда», — пожал плечами главарь. — За что купил, за то и продаю. А теперь проваливайте. — Шеф закончил разговор, возвращаясь к созерцанию то ли карты, то ли шедевра изобразительного искусства.

- До свиданья, светлейший, — поклонились оба и поспешили прочь из зала.

Оставив позади позолоченную дверь, демоны двинулись через ряд высоких дворцовых комнат — с соответствующей отделкой и обстановкой.

- Почему всякую грязную работу должны делать мы?! — возмущался Порось. — За кого он нас держит?!

- Мы его помощники, Пороська, — возразил Хрыщ. — Если не хотим потерять это хлебное место, нужно выполнять все указания, даже самые грязные.

- Чёрт бы побрал эти указания! — сморщился Порось. — Надо придумать план.

2. Бойня в тюряге

К высокому забору с «колючкой», огораживающему тюрьму, подошли двое полицейских. Несмотря на изрядно посветлевшую кожу и отсутствие хвостов, в них нетрудно было узнать Хрыща и Порося. Те же причёски, оттопыренные уши, желтоватые глаза. Вот только вычурность лиц исчезла: носы, губы, щёки, подбородки — все было обычным, как у людей.

Пришедшие огляделись.

СИЗО стояло за трёхэтажным зданием местного ГРОВД, в окружении хозяйственных построек полиции: гаражей, ремонтных мастерских. Подальше от глаз простого подмосковного обывателя, спешащего по делам или просто вышедшего подышать свежим воздухом.

Шёл конец апреля, светило солнышко, набухали и распускались почки на деревьях, чирикали птички.

- Эх, до чего классно! — зажмурился Порось. — Весна, солнце, природа шепчет: налей и выпе…

- Заткнись, Порось! — одёрнул напарник и нажал кнопку звонка.

- Кто там? — забурчал динамик.

- Свои. Полиция, — сунулся к динамику Порось.

- И что надо полиции в СИЗО № 1? — хрипло поинтересовался динамик.

Хрыщ, с погонами капитана, оттолкнул напарника:

- Мы суточников привезли, — вмешался он. — Только что от мирового судьи.

- Сейчас, — пробухтела чёрная коробочка.

- Засунь хвост, Пороська! — Хрыщ хлопнул приятеля по заднице.

Тот запихал в штаны вылезший кусок хвоста, расправил сзади китель.

На фото: Хрыщ и Порось в полицейской форме.

Щёлкнули засовы, проскрежетал ключ. Дверь распахнулась, за ней стоял усатый сержант в форме тюремной охраны со связкой ключей. Его только что оторвали от разглядывания картинок в мужском журнале. Усач недовольно взглянул на находившегося ближе к двери Порося. Недовольство сменилось растерянностью, он несколько секунд, не отрываясь, смотрел на незваного гостя, потом крепко зажмурился, тряхнул головой и снова открыл глаза:

- Товарищ генерал?.. — протянул он изумлённо… Перевел взгляд на капитана… Повёл головой… — А где суточники? — тюремщик совсем растерялся.

Хрыщ выхватил из-за пояса «ТТ» и всадил сержанту пулю между глаз. Солдат пикнул и завалился.

- Идём!

Парочка проскользнула внутрь, прикрыв за собой железную дверь, и быстро двинулась к небольшому одноэтажному зданию изолятора в глубине двора.

- Говорил я тебе, не цепляй генеральские погоны, — молвил Хрыщ. — Всё равно никто не поверит.

- Но ведь покойник, вроде, поверил, — Порось оглянулся.

- Сомневаюсь.

- Почему?

- Рожа у тебя… — Хрыщ приостановился, хихикнул, двинулся дальше.

- Какая, интересно, у меня рожа?! — Порось схватил приятеля за рукав.

Хрыщ снова остановился, оглядел предмет диалога:

- От папаши-ритора.

- Что ты хочешь этим сказать?!

- Я хочу сказать… — Хрыщ не успел закончить, из здания выскочили два охранника с автоматами. Выстрелить не успели.

Порось мгновенно снял с плеча «Калашников» и открыл огонь. Хрыщ поддержал напарника пистолетными выстрелами. Полиция упала.

- Вперёд! — скомандовал Хрыщ.

***

Демоны заскочили в здание. В коридорчике было три двери, ведущие в кабинеты.

В первом сидел майор с вислыми усами и в наушниках. Он, видимо, слушал музыку, выбивая пальцами дробь по столу. Порось всадил ему очередь в грудь, майор зарылся в стол лицом под заключительные аккорды какой-то жизнеутверждающей мелодии.

Во втором кабинете находились молодая женщина в белом халате (наверное, тюремный медик) и бородатый старший лейтенант с красным испитым лицом. Женщина стояла у окна, в профиль к двери. Офицер ей что-то быстро говорил, держа в руке табельный пистолет. Он успел обернуться на звук распахивающейся двери и даже попытался оказать сопротивление, направив на ворвавшихся оружие. Две пули Хрыща, впившиеся в живот, не дали свершиться этому акту героизма. Медик закричала.

- Замолкни, сука! — прошипел Хрыщ и разрядил в женщину последние три патрона. Привычным движением выщелкнул обойму и вставил новую.

Порось толкнул последнюю дверь, она оказалась заперта. Короткой очередью он высадил замок, и вдруг из кабинета через дверь вылетело три пули. Одна увязла в плече демона.

- Ах ты, тварь! — вскрикнул Порось, пинком открывая дверь.

У стола, с пистолетом в руке, стоял пожилой подполковник, и взволнованно говорил в трубку телефона:

- Нападение на СИЗО, есть жертвы… — Снова выстрелил.

В ответ демон полоснул очередью, офицер глухо вскрикнул и завалился на пол. Порось приставил к его уху автомат и надавил на курок. На стены брызнули мозги.

Хрыщ тем временем расправился ещё с двумя охранниками, пытавшимися оказать сопротивление у стола дежурных. Из комнаты отдыха по нему открыли беспорядочную стрельбу из автоматов. Хрыщ припал к стене, вытащил из кармана гранату и, сдёрнув чеку, закинул её в комнату отдыха. Раздался мощный взрыв, тюрьму тряхнуло, с потолка посыпалась штукатурка.

Порось выскочил из кабинета подполковника и, пробежав несколько метров, очутился рядом с напарником.

- Где он сидит?! — спросил Хрыщ.

- Откуда я знаю? — возмутился Пороська.

- Ты что, всех замочил?

- Да, а ты? — Порось заглянул в комнату отдыха. Среди разгрома лежали два тела.

- Пришлось!.. Что же делать? — Хрыщ метнулся к столу, схватил лежащие бумаги. — Иди, прочти, где его камера.

Порось подошёл, искоса глянул, пожал плечами:

- Я не умею читать по-русски.

- Чёрт, я тоже!

В дальнем конце коридора послышался приглушенный стук.

Хрыщ огляделся, заметил узкую дверь салатового цвета с характерным изображением перевернутого треугольника.

- Подожди-ка, — он отложил бумаги, подошёл к туалету, ворвался внутрь.

Зажавшись в угол, у унитаза, сидел на корточках мальчишка лет 10-ти, очень упитанный.

- Ты кто, пацан? — спросил демон.

- Ва-а-ся, сын Татья-ны Па-авло-вны, — открыл рот мальчик. — Не убивай-айте меня-а, я-а ещё ма-алень-кий…

В туалет влетел Пороська:

- Свидетель! — радостно завопил он, поднимая автомат.

- Какой, на хрен, свидетель! Идиот! — Хрыщ стукнул по руке подельника. — Или, полагаешь, тебя будут разыскивать в преисподней?

- Ну, так всегда говорят, — оправдывался Порось, скидывая китель.

Он оторвал рукав рубахи, осмотрел раненую руку, когтями залез в зияющее на плече отверстие, вытащил пулю и подул на дырку. Она стала затягиваться на глазах.

Вася наблюдал за происходящим, открыв рот.

- Ты читать умеешь? — склонился над Василием Хрыщ.

- Да-а, не убива-а-айте, я ещё ма-а… — опомнившись, снова заголосил мальчишка.

- Маленький, — нетерпеливо перебил демон. — Слушай, пацан, нам нужно узнать, в какой камере сидит один человек. Прочти в бумагах на столе, сделаешь — будешь жить.

- А вы не врё-ёте? — заголосил малолетка.

- Нет, вставай, — Хрыщ протянул руку.

- Я зде-есь лучше посижу-у, — тянул сын Татьяны Павловны.

Порось закончил возиться с ранением, натянул китель и предложил:

- Давай его застрелим, Хрыщ, и осмотрим все камеры подряд. Их здесь всего штук одиннадцать.

Хрыщ выпрямился:

- Тоже мысль, — одобрил он.

- А вы говорите, кто вам нужен, я знаю зэков, — уже другим, нормальным голосом сказал Вася.

- Заткнись! — бросил Хрыщ. — Мы решаем, как нам поступить. — Постой, ты, правда, знаешь всех? — опомнился демон.

- Конечно, я же сын Татьяны Павловны, — прогудел парнишка, вытирая слёзы.

- Кто такая Татьяна Павловна? — заинтересовался Порось.

- Какая, на хрен, разница?! — раздражённо произнёс Хрыщ. — Пацан, нам нужен Сидоркин.

- Это Санька, что ли? — глянул исподлобья Вася.

- Да! Где он сидит, в какой камере? — воскликнул Хрыщ.

- А вы честно обещаете сохранить мне жизнь? — нагло полюбопытствовал юнец.

- Не заговаривай зубы, сопляк! — прорычал Порось. — Время тянешь, маленький ублюдок?! — Он наставил автомат. — Считаю до трёх. Раз, два…

- Он сидит в девятой камере! — вскричал в страхе сын загадочной Татьяны.

- Пойдем! — Хрыщ рванул из туалета.

- Соображаешь, пацан, когда хочешь, — оскалился Порось и нажал на курок. Вася дёрнулся и замер. Демон кинулся вслед за подельником.

***

- Вот она, — произнёс Хрыщ, останавливаясь у красной двери с цифрой «9», намазанной белой краской.

Он поднял пистолет и выстрелом разнёс замок. Рванул дверь на себя. Внутри камеры, на деревянном полу, служившем одновременно такой общей шконкой, сидело 5 человек.

Заключённые — кто испуганно, кто с немым вызовом, уставились на двух киллеров с оружием в руках.

- Сидоркин, пойдёшь с нами! — скомандовал Хрыщ.

Мужчина лет 35-ти на вид, светловолосый, стриженный под расчёску, с довольно приятным лицом и синими глазами, живо вскочил на ноги. На нём было спортивное трико, майка без рукавов и тапочки.

- Послушайте, ребята, я вас не знаю.

- Зато мы тебя знаем, — продолжил Хрыщ. — Выходи, ты нужен нашему хозяину.

- Вы уверены, парни? По-моему, это ошибка, — вымолвил Сидоркин.

- Нет ошибки, — возразил Хрыщ. — Давай живо!

Карманник мялся.

- Выходи или!.. — Порось сделал зверское выражение лица, поднял автомат.

- Эй?! — Хрыщу вновь пришлось стукнуть напарника по руке. — Совсем?!

Рожа Пороськи мгновенно приняла покаянное выражение:

- Извини.

- Ну? — Хрыщ взглянул на зэка.

- Да мне всего месяц остался. Не хочу неприятностей. Ребята, вы не понимаете, настоящие менты такие злые на меня…

Хрыщ молча вскочил в камеру, схватил Сидоркина за руку и поволок к двери.

- Эй, полегче, приятель! — крикнул вор. — Хорошо-хорошо, от вас не отвяжешься. Пусти, сам пойду.

- Живее! — Хрыщ выпустил его руку.

Карманник оглянулся на пороге:

- Пока, мужики. Скажите ментам, что я не хотел уходить с этими, по всему видно, серьёзными ребятами, и был вынужден подчиниться грубой физической си…

Порось толкнул разговорчивого вора:

- Шевелись, твою мать!

Сидоркин заспешил вслед за Хрыщём, Порось замыкал шествие.

- Это вы устроили тарарам со стрельбой? — спрашивал карманник. — Чёрт! — он увидел лежащих у дежурного стола охранников.

- Живее, чёрт возьми! — подтолкнул Порось.

Трио побежало мимо кабинетов.

- Тут полно покойников! — ужасался Саня, на ходу заглядывая в распахнутые двери.

Демоны и человек выскочили за ворота, свернули за угол. Там стоял синий «Москвич 2140» с французскими номерами.

- Тачка, прямо скажу, не ахти, — заметил вор.

- Залезай назад! — распорядился Хрыщ.

Сане ничего не оставалось, как подчиниться.

Хрыщ сел на переднее сиденье, Порось устроился за рулём, и машина рванула с места.

На полном ходу промчались мимо здания ГРОВД, где собрались все полицейские машины города, мелькали омоновцы в масках…

Автомобиль, не сбавляя скорости, сбил какого-то майора и понёсся вперёд.

- Ну, ни хрена себе! — пробормотал Саня, оглядываясь назад.

3. Кровавая погоня

Синий «Москвич» мчался по городку. Мимо скучных близнецов-пятиэтажек, продуктовых магазинов и газетных киосков. Здание СИЗО давно осталось позади.

- Давай знакомиться, Саня, — предложил пассажир на переднем сиденье, оборачиваясь. — Меня зовут Хрыщ.

- А меня Порось, — откликнулся шофёр. — Приятели называют Пороськой.

- Странные имена, — заметил Сидоркин.

- Мы двоюродные братья. Наши матери родные сёстры, — выдал справку Хрыщ. Справка нисколько не проясняла странность имен, но сказать, что их имена демоновские Хрыщ постеснялся или не догадался.

- Куда мы едем? — буркнул карманник.

- К нашему хозяину, — ответил Хрыщ. — Он хочет поручить тебе важное задание!

- Задание! Как же я не допёр?! — всплеснул руками вор. — Вы, парни, не обижайтесь, совсем безбашенные. Столько народу положили! Да мы и не уедем далеко, менты на ушах стоят… Поймают и замочат без всякого суда.

- Нас ещё никто не догонял, — успокоил Хрыщ.

- Есть закурить? — спросил Саня.

Хрыщ порылся в кармане кителя, протянул пачку сигарет:

- На.

Вор вытянул из трико коробок, закурил, вернул пачку:

- Что мне надо будет делать? Учтите, я простой карманник.

- Ты нам подходишь, — ухмыльнулся Порось.

- У кого-то кошелёк увести? — хмыкнул Сидоркин. — Я смотрю, у вас совсем другие методы.

- Герцог тебе всё объяснит, — ушёл от ответа Хрыщ.

- Ну, хорошо, ребята. Я могу представить, что вам нужен такой спец как я. Я смотрю иногда кино и знаю, что такое может быть. Но почему именно я? Что, на воле болтается мало классных щипачей? Зачем было устраивать бойню в тюряге?

- Дело в том, Санёк, — пояснил Порось, — что ты один из трёх русских, которые родились в определённый день. Ты подходишь по возрасту, образу жизни. У тебя имя, как у Александра Борджиа… — он крутанул руль, машина выехала на загородную трассу.

- Кто это такой?

- Самый известный и зловещий Римский Папа, — продолжил Хрыщ. — Продал душу. Жил в пятнадцатом веке.

- Также ты ровно на два сантиметра выше Иисуса ростом, — молвил Порось. — Это очень важно… — он кашлянул, — наверное…

- Что за Иисус? — поразился вор.

- Ну, ты, Саня, совсем тёмный, — с превосходством сказал Хрыщ. — Иисус Христос, конечно. Сын Божий.

Сидоркин затрамбовал окурок в дверную пепельницу, откинулся на сиденье, произнёс с понятной иронией в голосе:

- А вы знаете рост Христа? Поразительно! Браво! — Он хлопнул в ладоши. — Когда вы с ним познакомились?

- Мы не знакомы, — честно признался Хрыщ. — А наш хозяин встречался с ним.

- И даже болтал за жизнь, — вставил Порось.

Сидоркин взглянул на серьёзную рожу Хрыща и утвердительно произнёс:

- Я понял, ребята. Вы чокнутые. Может, отпустите, а? Обещаю забыть ваши лица.

Хрыщ ничего не ответил, лишь ухмыльнулся, отворачиваясь к окну.

- Ээй! — Сидоркин осторожно тронул его за рукав. — Ты меня слышишь?

- Саня, мы тебя искали почти год по всей стране, — лениво процедил Хрыщ. — Розыски стоили нам нервов и денег. Поэтому замолкни и не суетись. Приедем скоро к светлейшему, он всё расскажет и покажет.

«Москвич», на удивление почти бесшумно, нёсся вперёд со скоростью 100 километров в час. Городской пейзаж уже давно сменился ровными рядами сосен, мчащихся мимо в тщетной попытке обогнать беглецов. Дорога была странно пустой. Даже навстречу авто бежали лишь весенние выбоины и облака.

Вдруг сзади послышался рёв сирен, Саня оглянулся. Сквозь стекло он увидел три полицейские иномарки и микроавтобус. Эскорт погони стремительно приближался.

- Водитель синего «Москвича»! — загудел рупор. — С вами говорит начальник городского отдела внутренних дел. Приказываю прижаться к обочине и остановиться! Если вы добровольно сдадитесь, обещаю сохранить жизнь. В противном случае, все, находящиеся в машине, будут физически уничтожены. Повторяю…

Впереди, метрах в двухстах, дорога раздваивалась. На перекрёстке, перекрывая путь, стояли «УАЗ» и «Газель» с фургоном. Рядом с десяток человек в камуфляже и масках.

Карманник завертелся на сиденье:

- Теперь нам крандец! Я же говорил…

- Закройся и подай мне ствол! — рявкнул Хрыщ.

Только сейчас Сидоркин заметил лежащую на полу и прикрытую тряпкой металлическую трубу.

- Быстрее! — Саня передал трубу демону. Хрыщ выставил гранатомет в окно, спустил курок, практически не целясь. Со свистом вылетела граната. Загораживающая перекресток «Газель» взлетела на воздух, людей раскидало. Ещё секунда и «Москвич», уверенно приняв вправо, пронесся мимо горящих обломков вперемешку с трупами. За ним, не сбавляя ход, мчались полицейские машины.

Хрыщ достал из бардачка гранату, выдернул чеку, швырнул в преследователей, потом ещё одну. Раздались взрывы, головная машина взлетела на воздух, ещё две на полном ходу впечатались в нее. Пытавшийся затормозить микроавтобус развернуло, он завалился на правый бок и застыл.

- Пороська, останови тачку! — крикнул Хрыщ.

- Ох, что сейчас будет! — зажмурился Сидоркин.

А Хрыщ уже выскочил из машины и перезаряжал гранатомет. Положил на плечо, зажмурил левый глаз… выстрел… в воздух поднялись обломки полицейской техники.

- Ёп, мама-мия! — Саня схватился за голову.

Хрыщ бросил оружие в багажник и вскочил в салон:

- Поехали!

«Москвич» сорвался с места и понесся вперёд. Бедный Санька, чертыхаясь, покрепче ухватился за спинку переднего сидения.

4. Сделка с дьяволом

И вот уже синий «АЗЛК» мчится по просёлочной дороге, подпрыгивая на колдобинах и расплескивая лужи. Вокруг ничего, только рыжая земля, даже весной не сумевшая дать жизнь новой зелени. Где-то вдалеке замаячили какие-то сооружения, то ли разрушенные, то ли недостроенные.

Показался заброшенный карьер. Не сбавляя скорости, Пороська направил машину прямо туда.

- Эээй, я хочу выйти! — занервничал Сидоркин.

- Сиди! — прикрикнул Хрыщ.

- Я умирать не желаааю! — орал воришка, истерично дёргая дверцу.

«Москвич» с разбега стал падать в котлован.

- Мамаааа! А-а-а-а! — вопил Саня, зажмурившись.

Машина, несколько раз перевернувшись, рухнула колёсами в большую лужу стоячей воды на дне кратера, подняв тучи брызг. Сидоркин приоткрыл правый глаз, машина плавно погружалась под воду, в темноту.

«Это ещё не конец», — почему-то пронеслось в голове у Сани, он снова зажмурился.

В этот же миг машину дернуло, она полетела сначала вниз, потом прямо с ужасной скоростью по тёмному туннелю.

Трудно сказать, сколько длился полет. В салоне стояла удивительная тишина. Не было слышно ни шума мотора, ни шороха шин, ни свиста ветра. Казалось, можно услышать стук сердца. Но и его не было слышно. Саня потихоньку открыл глаза.

В конце туннеля забрезжил свет.

Машина вылетела из прохода, Пороська надавил на тормоз. Визжа колодками, автомобиль подпрыгнул два раза и остановился. Карманника хорошо встряхнуло, ударило о крышу.

- Оох! — он схватился за темя. — Этой тачке амортизаторы бы помощней…

- Вылезай! — скомандовал Хрыщ.

Санька выполз из машины и стал осматриваться.

Он находился во дворе огромного замка, окружённого забором из белого материала. Такие замки Сидоркин видел давным-давно, в учебнике истории за 7 класс. Кто в них тогда жил, он не помнил, но картинка почему-то до сих пор не стерлась из памяти.

Саня, задрав голову, посмотрел вверх. Там зияла тёмная пустота. Не черная, не пугающая, нет. Просто пустота. Темно не было. Наоборот, замок и двор освещались мягким светом, похожим на дневной. Источник света вор определить не мог, сколько не оглядывался.

- Где мы? Куда это мы попали?- удивлялся карманник.

- Резиденция нашего хозяина, — повёл Порось рукой. — Идём, Санёк.

Сидоркин, вслед за демонами, подошёл к массивным дверям из тёмного дерева. Возле них замерли два высоких полуголых типа в штанах до колен, с повязками на головах. Если бы не слишком длинные клыки, торчащие из ртов, а также рост под 250 см, они вполне могли бы сойти за обычных людей. Типы стояли с бесстрастными лицами, положив руки на мини-автоматы, торчавшие за поясом.

Охранник открыл грозный рот:

- Вы кто такие?

- Похоже, мы ошиблись адресом, — пробормотал под нос Сидоркин.

- Ты чего, Зудила? — воскликнул демон с капитанскими погонами. — Я — Хрыщ, а это Порось.

- Вы не похожи на Хрыща и Порося, — ответил страж.

Подельники молча взглянули друг на друга. Раз, два, три… За считанные секунды демоны претерпели трансформацию. И вот уже перед входом в замок стоят 2 коричневых существа в зелёных шортах.

- Ох, ё! — выдохнул карманник, уставившись на хвосты.

- Вы — это Хрыщ и Порось, — так же бесстрастно вымолвил другой стражник. — Проходите. Герцог вас ждёт.

Охрана сняла руки с оружия, посторонилась.

- Эй, Санёк, пошли, — братья повернулись.

- Ох, ё-ё-ё! — Сидоркин ещё больше вытаращил глаза.

- Ну же, шевелись, твою маму!..

Карманник на ватных ногах приблизился к стражникам. Вслед за Хрыщём, опасливо косясь на вооружённых типов, юркнул в дверь.

- Не сцы! — ободрил Порось, подталкивая Саню в спину. — Это же обычные вампиры.

Демоны и Сидоркин прошли через анфиладу роскошных дворцовых комнат. Тот же мягкий свет проникал в помещение сквозь цветные окна. У каждого прохода, с автоматами за поясами, стояли полуголые вампиры-бойцы.

- Неплохо живёт ваш хозяин… совсем… неплохо! — Саня восхищённо вертел башкой.

***

Троица подошла к высокой, позолоченной двери. Хрыщ не без усилия открыл ее, и все очутились в уже знакомом кабинете… В царившем полумраке ярким пятном пылал камин. Посреди комнаты, лицом к двери, заложив руки за спину, стоял сам хозяин кабинета. Цепкий взгляд холодных глаз остановился на Сане. Провожатые замерли в почтительных позах. Карманник, немного испуганно, смотрел на рожу со шрамом.

- Это и есть Сидоркин Саня? — вкрадчиво спросил хозяин, не глядя на демонов.

- Да, светлейший, — ответил Порось.

- Подождите за дверью, — распорядился шеф.

Демоны молча вышли, прикрыв за собой дверь.

- Рад видеть, Саня, — герцог расплылся в улыбке, обнажив рубиновые резцы. — Садись, — кивнул на стул рядом со столом.

Чуток помедлив, вор присел.

- Я — дьявол, — представился хозяин кабинета. — Вся та нечисть, главарём которой я являюсь, называет меня: Светлейший Герцог Мира Сего. Особо приближённым разрешено величать просто Светлейшим или Герцогом. Ты тоже можешь так меня звать.

Светлейший немного помолчал, пристально вглядываясь в недоуменное лицо воришки, и продолжил:

- Мои помощники вытащили тебя из тюряги для того, чтобы ты исполнил моё маленькое поручение.

Сидоркин хлопал глазами.

- Я знаю, что ты беден, как церковная мышь. Потому и воруешь. Сделаешь работу — осыплю деньгами. Какую валюту предпочитаешь?

Саня решил, что молчать далее неприлично, а быть может, даже опасно. Поэтому он спросил:

- Ты, правда, дьявол? Настоящий?

- Нет, ты мне нравишься, — расхохотался светлейший. — Что, непохож?

Карманник растерянно вгляделся в физиономию собеседника, неожиданно сам улыбнулся:

- Ага, дьявол… Знаешь, люди тебя рисуют несколько другим… — Улыбка соскочила с лица, он поднялся, приложил руку ко лбу, сказал смиренно. — Я, наверное, пойду. Похоже, к нам в камеру снова загнали травку, я обкурился и глючу. Выйду на воздух, полегчает…

Вор двинулся к двери.

- Ты чего несёшь, дурак? Сам хоть понял, что сказал? — дьявол вновь заливисто заржал.

- Спокойствие, — успокоил себя Сидоркин. Он, как робот, подошёл к двери, взялся за ручку, оглянулся на лысый глюк. — Я всё стерпел: придурков с дурацкими именами, груду покойников, бешеную гонку, этот дворец под землёй и даже твою физиономию… Но работа, предлагаемая САМИМ дьяволом — это чересчур, слишком чересчур!

Карманник открыл дверь, на него воззрились вооружённые вампиры. Сидоркин быстро прикрыл створку, снова повернулся. Дьявол ещё посмеивался:

- Давненько я так не веселился, — признался он.

Вор ущипнул себя за руку, скривился от боли, оглядел кабинет, взглянул на владельца ада:

- Чёрт, похоже, ты и вправду не глюк.

- Ну, спасибо, — иронично произнёс светлейший.

- Хорошо. Убедил. Ты — дьявол, — продолжил Саня уже смелее. — Я не верю, что с тобой встречаюсь, но ты сидишь передо мной, и я вынужден признать факт этой встречи. И раз мы встретились, — затараторил Саня, — и ты предлагаешь… на тебя поработать, то я должен сказать одну вещь. У меня есть бабушка, богомольная старушка. Она часто повторяет, что сделка с дьяволом к добру не приведёт. Я не очень рублю в таких вещах, но понимаю, что моя душа…

- К чёрту «но»! — вскричал дьявол и щёлкнул пальцами. — Смотри!

Пол посреди кабинета раздвинулся, а стул (на котором пять минут назад сидел карманник) завис в воздухе. До Сани донеслись стоны, кряхтенье, обрывки фраз на незнакомых языках. Он с опаской сделал несколько шагов вперёд, взглянул вниз. Это было похоже на шахту грузового лифта, в которой толпилось множество полупрозрачных существ нежно-розового цвета. Души колыхались, толкали друг друга.

- Видишь? — прищурился адовладелец. — Мой отстойник забит под завязку.

Он щёлкнул пальцами два раза, пол пришёл в исходное состояние.

- Такого добра, как душ у меня навалом! И уж твоя мне точно не нужна, — проговорил светлейший, усаживаясь на трон. — Садись, потолкуем.

Сидоркин огляделся:

- Я лучше сюда, — сказал он с сомнением, и сел на стул у стены. Закинул ногу на ногу. — Что за работа?

- Работа пустяковая, — заверил герцог. — Вкратце суть такова: в Западной Сибири есть захудалый мужской монастырь. Нужно туда проникнуть и украсть одну штуку.

- И?

- Что «И»? Всё. Передашь её мне, а я отвалю бабок любой национальности. Сто тысяч хватит?

- А как же мой побег? — сомневался карманник. — Моя дорога сейчас до первого патрульного мента.

- Ты веришь в мою мощь? — спросил дьявол.

Такой прямой вопрос подразумевал прямой ответ.

- Ясен перец! Кто же не верит в мощь дьявола, — вымолвил вор.

- Вот и отлично. Я тебе сделаю любую ксиву, подгоню тачку… в общем, присмотрю первое время.

- Уходить в нелегалы? — в задумчивости протянул Сидоркин, опуская глаза. — Это не совсем по мне, не привык прятаться, — он прямо взглянул на собеседника. — Ста тысяч будет маловато!

- Ну, ты крендель! — изумился герцог. — Сколько же хочешь?

- Сначала объясни расклад поподробнее, — попросил Саня.

- Определённо ты мне нравишься, — похвалил светлейший. — Не люблю людей, готовых взяться за дело очертя голову, без раздумий… — Зеленоглазый герцог поскрёб шрам. — Значит так. В монастыре есть храм, где монахи молятся. Вообще-то они молятся всегда, но в храме для этого дела собираются все вместе. Храм на две части делит перегородка, сделанная из икон. Одна из этих частей представляет собой комнату, что называется алтарь. Посреди алтаря стоит высокий стол, на котором лежит Библия. А под столом есть ниша, где стоит коричневый ящик. В ящике находятся кости одного поганца-святого. Тебе делов-то, отломать пару досок, достать ящик и вынести его за стены монастыря. Об остальном позаботятся мои ребята. Что скажешь?

Сидоркин немного подумал, затем неуверенно протянул:

- Не нравится мне эта затея. Красть из монастыря кости святого… Я не такой уж боголюб и далеко не праведник, но… ссориться с Богом, — он поскрёб грудь, — как-то не с руки.

- Саня, не набивай себе цену. Будешь выпендриваться, отправлю назад в тюрягу, — пригрозил герцог. — Там тебя ждёт горячая встреча!

- Слушай, ты же всемогущ, — вскинулся карманник. — Почему бы тебе самому не заняться этим делом? Как понимаю, для тебя это раз плюнуть.

- Есть причины, — туманно ответил герцог. — Так берёшься за дело или желаешь вернуться назад?

Саня почесал висок:

- Если дашь крепкую верёвку, крюк… как я понял, нужно лезть через стену. Вообще, в юности я занимался альпинизмом… — он помусолил нос.

- Вот только не надо самодеятельности! — поморщился дьявол. — Я ценю инициативу, но сейчас не тот случай. Нельзя, чтобы из-за малейшей оплошности все сорвалось. Нельзя! — зеленые глаза герцога вспыхнули грозным огнем. — Я разработал тщательный план!

Светлейший встал из-за стола, прошёл к камину.

- Ты придёшь в монастырь, попросишься в послушники. Пожалуешься настоятелю на горькую жизнь, потерю идеалов… — дьявол взял кочергу, помешал ею в огне. — Что, мол, в душе пустота, решил обратиться к Богу… ну ты, вроде, парень смышленый, сообразишь. — Он отставил кочергу. — Феофилу понравится подобная бодяга. Тебя примут в послушники с испытательным сроком. Будут заставлять делать грязную работу, придётся отказаться от водки и табака. Терпи!

- Да я… — начал Сидоркин.

Работодатель предупредительно выставил ладонь:

- Знаю, ты не терпила! Придётся, дело того стоит.

- Как долго? — мрачно спросил Саня.

- У тебя срок — три дня. Сегодня вторник, нужно успеть до вечера пятницы перед Пасхой. Просечёшь обстановку, улучишь нужный момент. Монахи доверяют друг другу и никогда не закрывают храм на замок. Там и замка-то нет… — Дьявол огладил лысину. — Как тебе план?

- Ты мне заплатишь миллион! — рубанул Сидоркин. — Половину в долларах, половину в евро! Тогда можешь на меня рассчитывать!

- Ты охренел совсем?! — возмутился светлейший. — Ты собираешься украсть полотно Рембрандта, так что ли?! — Герцог присел на стул рядом. — Прибавлю десяток тысяч.

- Имей в виду, — карманник внешне раскрепостился, — мне всю жизнь придётся скрываться, твои ребята положили кучу народа.

Дьявол подумал:

- Хорошо, 115 тысяч.

- Нет, ты жмот, — обнаглел вор. — Прибавлять по пятёрке… торгуйся по-настоящему.

Он повернулся к дьяволу и в упор взглянул на него.

Шрам герцога налился кровью:

- И ты торгуйся! Ты, вообще, не снижаешь несусветную сумму!

- Для дьявола миллион — несусветная сумма? — усмехнулся Сидоркин. — Ладно, сбавлю сотню тысяч.

Он сложил руки на груди, гордо откинулся на спинку стула.

Светлейший подумал:

- Дам 118 тысяч… — ещё пару секунд поразмышлял, — с половиной.

- Имей совесть, — произнёс карманник. — Убиты менты, легавые землю будут рыть, пока меня не найдут. А когда найдут, не будут рассусоливать и разбираться: виновен, невиновен… Вмиг пришьют, не успею сказать «жопа»!

- Вот и прекрасно! — воскликнул дьявол, потирая руки.

- Безмерно счастлив, — пробухтел Саня, искоса глянув на собеседника. — Тебе, гляжу, радостно?

- Ты превратно истолковал мою радость, — ответил герцог. — Когда тебя убьют…

Сидоркин рассерженно посмотрел и заерзал на стуле.

- Ну, пусть даже не убьют, — исправился светлейший. — Но люди же смертны, и ты когда-нибудь умрёшь. После смерти, конечно, попадёшь в моё хозяйство. В этом нет никаких сомнений, ты слишком грешен. А у меня будешь жить, как король, — промурлыкал дьявол. — Устрою на местечко попрохладней. Даю слово! Подумай о душе, Саня.

- Дай хоть тысяч двести, — сдался Сидоркин. — На земле тоже хочется пожить в удовольствие. К тому же, менты…

- Хорошо! — громыхнул герцог. — Сто сорок две.

- Половина в американских деньгах, половина в европейских, — напомнил Сидоркин.

- Какой разговор? — оскалился светлейший. — Договорились?

Он протянул руку.

- Договорились, — карманник пожал руку и добавил:

- Я бы хотел получить аванс.

5. Эскорт-аванс

Через четверть часа Порось, Хрыщ и Саня входили в огромный зал с колоннами. Главное место здесь занимала синяя гладь бассейна, площадью около ста квадратных метров.

- Девочки! — крикнул Хрыщ, хлопнув в ладоши, как заправский султан.

Из-за колонн вышли брюнетка и блондинка топлесс. Остановились перед троицей в самых соблазнительных позах.

- Это покойницы? — с дрожью в голосе спросил вор.

- Мы что, похожи на извращенцев? — вознегодовал Порось. — Эскорт-услуги, двести баксов в час. Все по высшему разряду!

- Мы не знали, каких баб ты больше любишь, — вставил Хрыщ. — Решили взять австралиек. Ты как к австралийкам?

- Или ты патриот, больше любишь родную кровь? — хохотнул Порось.

- Да ладно, ребята, — Сидоркин почесал яйцо. — Баба — она везде баба: жопа, сиськи, посредине треугольник.

- Ну что, девочки, потрахаемся? — он потер руки в предвкушении и сделал несколько шагов вперёд.

- Саня, девочки не говорят по-русски, они австралийки, — повторил Хрыщ.

- Да и чёрт с ним! Нам слова не нужны, — беспечно произнёс Саня. — Да, девочки? — он по-хозяйски приобнял красоток и чмокнул брюнетку в атласное плечико.

- Слушай, Хрыщ, а на каком же языке они болтают? — спросил у брата Порось.

- На австралийском, конечно, — брякнул тот.

- Саня, у тебя есть три часа. Девочки покажут сауну, сделают массаж, дадут — куда хочешь, — инструктировал Хрыщ. — Водкой особо не увлекайся, завтра утром отвезём тебя на работу.

- Привет, ребята, — махнул рукой Сидоркин, увлекая красоток в глубь комнаты и на ходу стаскивая штаны.

- Хозяин велел не брить рожу! Не забудь! — крикнул вдогонку Порось.

Но карманник и проститутки уже в обнимку прыгали в бассейн, визжа и поднимая тучи брызг.

- Идём, Пороська, выпьем после трудов, — сказал Хрыщ, завистливо глядя на плескающуюся троицу.

- Нам ещё баб отвозить, — напомнил Порось.

- Ты не садишься выпивши за руль? — поразился Хрыщ.

- Герцог приказал доставить шлюх домой в целости и сохранности, без всяких дорожных происшествий. Их сутенёр — старый приятель светлейшего. Ни один волосок не должен упасть с их голов. Иначе он нас пообещал поиметь.

- Ооо, дааа! — раздался голос карманника. — Делай, детка!..

Хрыщ резко повернулся и пошёл прочь. Пороська засеменил следом.

6. Дорога к послушанию

Первые лучи утреннего солнца пробились сквозь узкое окно комнаты. Пробежались по разбросанным по полу вещам. Отразившись от стены, скользнули по большой кровати с резными ножками. На ней, уткнувшись носом в подушку и раскинув руки, беззаботно спал Сидоркин. Солнечный луч упал на нос воришки, пощекотал за ухом. Побежал дальше и, споткнувшись о голую Санину пятку, бессовестно выглядывавшую из-под смятой простыни, остановился, разливая свет по дремавшей комнате.

В спальню зашёл Порось, бросил на постель свёрток, дёрнул вора за ногу:

- Вставай, Санёк.

Сидоркин что-то промычал, подёргивая носом.

- Поднимайся. Утро, — продолжал трясти его демон.

Саня открыл глаза, резко сел на кровати, заспанным взором воззрился на хвостатое существо в зеленых шортах. Голова гудела. Саня вспомнил вчерашний день и поморщился.

- Что, тяжко? На, выходи из сумрака, — ухмыльнулся Пороська, протягивая Сидоркину бутылку «Пунша». — Я принес одежду, — кивнул на сверток. — Опохмеляйся, сцы, одевайся. И поскорее. Времени мало.

Воришка открыл бутылку зубами, сделал добрый глоток:

- А-а, как нектар по жопе! — пропел Саня, на полсекунды прикрыв глаза.

Поставил «Пунш» на тумбочку, потянул свёрток. Из оберточной бумаги вывалилось какое-то тряпье. Сидоркин, кривясь, расправил драную кофту:

- Что это, чёрт возьми?!

- Свитер.

- Вижу, что не штаны! С какого бомжа вы это сняли? Нет, я, конечно, не… не герцог, но… какого хрена я должен это надевать?!

- Тебе надо выглядеть естественно. Настоятель должен поверить, что у тебя плохая житуха. И без Бога чертовски плохо! Так распорядился герцог. Все, одевайся! Жду в машине, — отчеканил демон, удаляясь.

Саня ещё раз оглядел, валяющееся на кровати рванье, вздохнул и начал натягивать штаны.

- Красавец! — проворчал Сидоркин, рассматривая свое отражение в большом зеркале, в старинной бронзовой рамке. Чёрные штаны с заплатами на коленях, рваный синий свитер и резиновые галоши.

- Чувствую себя полным кретином, — пробубнил Саня, взял бутылку, сделал ещё один жадный глоток и вышел из спальни.

***

В коридорах замка было тихо и пусто. Санек, не оборачиваясь, зашагал к выходу. Остановился перед охранниками-вампирами.

- Что скажете, ребята? — От вчерашнего трепета перед исполинами не осталось и следа. — Как вам прикид? — Сидоркин повертелся перед стражниками. Кровососы продолжали стоять с каменными лицами.

Саня шагнул за порог и вдохнул утренний воздух полной грудью. Неожиданная уверенность наполняла его. Может быть, потому что ему предстояло заняться делом, в котором он был, несомненно, профессионалом. А, может, он просто надеялся, что, покинув это странное место, он вернется в тот прежний, знакомый ему мир и все произошедшее окажется просто сном. Был ли сон страшным? В этом Саня уже не был столь уверен. А вот странным — точно был.

- Надо спешить, успеть до обедни, — Порось выдернул Сидоркина из задумчивости. — Игумен запрётся в церкви, и будет славить Бога. А кадровые вопросы решает только он. Не успеем, тогда будешь куковать под стенами обители до вечера! — предупредил демон, усаживаясь на переднее сидение «Москвича».

Сидоркин в который раз с сомнением оглядел машину и полез в салон.

- Слушайте, вы бы всё-таки тачку поприличней нашли, — предложил карманник. — На такой рухляди сейчас ездят только нищие работяги.

- И чем это тебе не нравится наша тачка? — поинтересовался сидящий за рулем Хрыщ, с ухмылкой поглядывая на Саню в зеркало заднего вида.

Сидоркин в ответ лишь равнодушно пожал плечами.

Демон повернул ключ зажигания, и автомобиль, набирая обороты, понёсся прямо на белую стену, окружавшую резиденцию… После вчерашних приключений Саня, конечно, догадывался, что сейчас произойдет, но все равно было как-то не по себе. Стена стремительно приближалась. В последнюю секунду Саня всё-таки не выдержал и зажмурился. Машина плавно вошла в стену… Вновь тёмный туннель с резкими поворотами… Карманник медленно открыл глаза, покрутил головой.

- Дороги у вас… — посетовал он. — Трудновато привыкнуть к въездам… — «Москвич» выскочил из болотца и понёсся вперёд. — Оп, и выездам…

А автомобиль уже мчался по сосново — пихтово-елочному лесу.

- Возьми, Санёк, мобилу, — Порось подал трубку. — Аккумулятор не садится. Звонит без денег из любой точки мира, хоть с Северного полюса. Когда ящик с костями будет у тебя, наберёшь номер — четыре шестёрки, мы подъедем.

- Я почему-то думал, ваш номер три шестёрки, — ухмыльнулся карманник.

- Кончишь работу, оставишь трубу у себя, — дополнил Хрыщ. — До конца жизни будешь бесплатно звонить.

«Машина нищих работяг» выехала из бора, остановилась на поле.

- Всё, приехали, — объявил Хрыщ. — Выгружайся. Что делать — ты знаешь. Удачи!

- Счастливо, Санёк, — напутствовал Порось.

- Увидимся, — Сидоркин вышел из машины. «Москвич» развернулся и понесся обратно, оставляя воришку одного посреди высохшей равнины, где только местами пробивались зеленые ростки.

В полукилометре белели стены монастыря, серебрился купол храма. Слева от Божьей обители тянулись поля, на горизонте виднелись строения небольшого городка. Справа шумел лес.

***

Саня подтянул драные штаны и уверенной походкой направился к монастырю.

Остановился перед тяжёлыми, обитыми железом, воротами. Постучал. Щёлкнуло окошечко, показалось лицо.

- Здорово, приятель. Позови аббата.

- У нас нет аббата! — писклявым голосом сказало лицо.

- Кто же у вас смотрящий? — недоумевал вор.

- Кто? — удивилось лицо.

- Ну, главный.

- Игумен Феофил!

- Давай его.

- А зачем он тебе? — полюбопытствовало лицо.

Такой простой вопрос вывел карманника из себя:

- Уж не затем, чтобы просто посмотреть на его рожу! Не видишь, я бедный странник! — Сидоркин сунул к окну рваный рукав. — Надоело бичевать, хочу принять постриг.

- Подожди немного, я узнаю!.. — смиренно ответило лицо, прикрывая окошко.

- Может, запустишь?! — Санька стукнул по воротам. Железо отозвалось гулким эхом.

7. Игумен Феофил

Долго ждать Сидоркину не пришлось. Лицо вернулось быстро, отворило ворота и впустило странника.

- Следуй за мной! — пропищал монах и повел воришку через монастырский двор к белокаменному зданию.

Настоятель сидел за столом в небольшой комнатке, тело облегала ряса. На шее, на тонком шнурке, висел крест белого металла. На вид ему было около 50-ти лет, длинные каштановые волосы обрамляли узкое лицо. Серые глаза, растрёпанная борода, нос картошкой.

- Значит, ты желаешь постричься? — мягким баритоном спросил игумен.

Сидоркин кивнул.

- Тебя что-то толкнуло на этот шаг, сынок? Или испытываешь потребность души?

- Да, потребность души, — ответил карманник. Шмыгнул носом и добавил. — И толкнуло тоже… Жизнь поганая, бедность!

Игумен оглядел затрапезную одежду гостя, мятое с похмелья лицо и согласно покивал:

- Хорошо, в душу не полезу… Господь всё видит, он наблюдает за нами…

- Что дальше? Берёшь меня в монахи? — нетерпеливо произнёс Сидоркин. — Я очень хочу! — Саня прижал руку к груди. — Хрено-ово мне без Бога!

- Отвыкай от жаргона! — посоветовал игумен. — А звание инока — почётное звание, его нужно заслужить! Я могу принять тебя в нашу дружную семью послушником…

- Послушник — это типа ученика?

- Послушание даётся человеку для искушения демонами! — торжественно изрёк игумен. — Своего рода испытательный срок! Устав монастыря висит на стене в каждой келье… Однако я бы хотел разъяснить кое-какие его положения…

Сидоркин стал яростно мусолить нос.

- Чего нельзя делать, что рекомендуется… — ровным торжественным тоном продолжал святой отец.

- Может потом, аббат! — нетерпеливо крикнул карманник, оставляя свой нос в покое. — Я… э-э-э…

- Я — игумен, прошу называть меня игумен! — поправил настоятель. — Вероятно, тебе не терпится начать трудиться во славу Божью?..

Саня сделал неопределённый жест.

- Я приветствую твой благой почин! — кивнул Феофил, явно считая жест Сани согласием. — Но тебе надо усвоить одну непреложную истину — дух должен преобладать над телом! «Отче наш» знаешь?

- Это молитва? — зевнул Сидоркин.

- Молитва! — подтвердил черноризец. — Тебе необходимо заучить её наизусть и в трудные моменты произносить…

Карманник снова взялся за свой нос.

- Владеешь какой-нибудь специальностью? — расспрашивал далее игумен.

- Специальностью? — вор неожиданно улыбнулся. — А как же!

- И какой? — настоятель потрогал крест на груди.

- Доставляю неприятности людям! — весело заржал карманник.

Игумен строго взглянул на Сидоркина.

Тот резко превратил смеющуюся морду в покаянную рожицу:

- Э-э… кхм… но вот решил завязать со старой жизнью, начать с нового листа. Желаю, чтобы Бог мне в этом помог!..

- Отрадно слышать! — откликнулся святоша. — В добрый путь! Пойдем, я покажу тебе твою новую обитель…

8. Брат Трифон

Игумен и карманник, не спеша, обходили монастырские постройки. Зашли в коровник — приземистое здание метров 20-ти длиной. В стойлах стояли штук восемь коров и быков. Двинулись в глубину помещения.

- Говядину мы едим очень редко… В основном, держим скотинку ради молока, иногда продаём бычье мясо. Там, — игумен ткнул рукой в сторону, — есть ещё стайка, где находится молодняк… Вообще, у нас большое хозяйство: коровки, огородик, за стенами обители картофельное поле… Своя пекарня, штук десять курочек…

Вор посматривал по сторонам, с отвращением вдыхая запах навоза. Игумен подвёл его к длинному худому человеку в рясе, с большими карими глазами и жидкой бородёнкой. Тот вилами накладывал сено в тачку, видимо, собирался кормить животину.

- Познакомься, Трифон! — сказал настоятель. — Новый послушник — Александр! Будет трудиться пока здесь…

Трифон воткнул вилы, по-доброму улыбнулся:

- Здравствуй, брат!

- Здорово, бродяга! — Сидоркин протянул руку.

Инок перестал улыбаться, изумлённо посмотрел на игумена, игумен строго взглянул на вора.

- То есть, я хотел сказать… «здравствуй, брат», — смутился Саня, не зная, куда деть руку. — Хороший коровник, — он покрутил головой, — и скотина чудная.

- Иеромонах Трифон возьмёт шефство над тобой! — продолжил игумен. — Спать будете в одной келье… У нас все спят по двое, потому что мало места! Осваивайся…

Игумен кивнул Трифону и повернулся к выходу.

- А спецодежду мне выдадут? — спросил Сидоркин.

- Лишних ряс пока нету! — ответил настоятель, глядя через плечо. — Но в субботу, перед Пасхой, Трифон отправится в близлежащий городок — за свечами… Купит тебе рясу, только размер скажи!

- Игумен Феофил! Я могу отдать Александру мой старый подрясник, он мне маловат! Его погладить надо только! — подал голос Трифон.

- По благодати! Работайте! — молвил Феофил и вышел.

- Ну, что, брат, с кормежкой я сам управлюсь, а ты пока бери ведро… вон там, в углу стоит! — Трифон ткнул пальцем в дальний угол, где хранилась на полках или просто висела на гвоздях хозяйственная утварь, — да начинай доить!

***

- Смотри, это Маруся, корова смирная, ласковая! — монах подвел Санька к бурой коровенке с большим белым пятном на боку. — Коровка без норова! Всех подпускает! Даже ребенок справится! — улыбнулся брат Трифон и погладил Марусю по широкому лбу. — Начинай с Богом, а я потом подсоблю!

Карманник сходил за ведром, уселся на низкий табурет возле Маруси и начал доить. Пальцы соскальзывали с сосков, в ведро падали жалкие капли.

- Ну, доись, скотина! — прикрикнул вор. — Тьфууу! — он сплюнул.

Саня промучился ещё какое-то время. Трифон давно закончил с сеном и уже с двумя полными вёдрами молока шел мимо Сидоркина.

- Как успехи, брат Александр? — остановился возле стойла.

- Ни хрена успехов! — отрезал Саня. — Только пальцы устали!

- Помолись! — посоветовал инок. — Я чувствую, ты потерял мир в сердце… Дай-ка я покажу! — Трифон поставил ведра.

Карманник уступил место, монах сел на стульчик, бодро задёргал соски, звонкие струйки молока застучали о ведро.

- Ты не бойся, сжимай сильнее! — учил Трифон. — И с нажимом тяни!.. Видишь?

- Вижу, — мрачно изрёк Сидоркин, облокачиваясь на загородку. — Послушай, как тебя там.

- Трифон! — любезно подсказал инок, не отрываясь от сосков.

- Ну да, Трифон. Ты давно здесь?

- Девять лет было на Сретение!

- Чем на воле занимался?

- Я артист, играл в театре!

- А чего в монахи-то пошёл?

- Назрела потребность души!.. — обиняком высказался Трифон.

- И как тебе тут?

- Хорошо! — инок перестал дёргать соски, посмотрел на собеседника. — Я не пожалел!.. Работа во славу Божью, свежий воздух, общение с Господом! Никаких грязных и похотливых мыслей… крепну в вере! Ещё апостол Иаков говорил: «Дружба с миром есть вражда против Бога. И кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу»!

Монах произнёс стихи из Библии проникновенно, глядя на карманника блаженным взором. Затем добавил, теребя бородёнку:

- Послание Святого апостола Иакова, глава четыре, стих четыре!

- Ну, ты пряник! — восхитился Сидоркин. — Ты всю Библию знаешь по главам?

- У меня ещё период духовной юности… — смиренно ответил Трифон, опуская глаза. — Господь учит: знать не главное, главное выполнять то, что знаешь!.. Иди-ка сюда, давай руку!

Сидоркин закатал рукава, присел, протянул ладонь. Инок обхватил её своими пальцами, приставил к вымени.

- Бери сосок! — командовал он. — Сжимай… так… сильнее… оттягивай… — Струйка молока брызнула в ведро. — Прочувствовал силу нажима? Попробуй ещё… хорошо!

Трифон поднялся.

- Дальше пробуй сам! Научишься, брат! Я поначалу, вообще, не знал, с какой стороны подходить к корове! Бог дал мне разумение!.. Я на кухню! — Инок подхватил вёдра и удалился.

Саня сел на табурет, уставился на молоко на дне ведра.

- Ну и вонища! — помахал рукой перед носом. — Знал бы, захватил респиратор.

Корова повернула голову, замычала.

- Что смотришь, дура? — рявкнул вор. — Пожалуй, надо потребовать у герцога премиальные за вредные условия труда, — проворчал Саня и неуверенно потянул за соски.

9. Брат Антоний

После мастер-класса Трифона дело пошло гораздо лучше. Белые струйки живо брызгали в ведро. Саня даже не заметил, как это занятие увлекло его.

Вдруг он услышал чей-то мягкий тенор:

- Брат Трифон! Ты гдеее?

Саня встал, выглянул из-за перегородки. Монах с худым, аскетичным лицом и аккуратной бородкой подошел к стойлу и с удивлением уставился на Сидоркина.

- Ты кто?

- Я-то? — усмехнулся карманник. — Новый послушник, Саней зовут.

- А я брат Антоний! — представился монах, с любопытством оглядывая вора. — Откуда к нам, брат?

- Отсюда не видно, — Сидоркин почесал голову. — Город Москва — слышал?

- Слышал… — протянул Антоний, пристально разглядывая голую до плеча Санину левую руку. — Кто это? — ткнул пальцем в существо с крыльями за спиной, красовавшееся на Санином предплечье.

Сидоркин скосил взгляд на татуировку:

- Ангел, ему уже лет пять.

- Мне кажется это не ангел!.. — вдруг побледнел Антоний. — А дьявол, замаскированный под ангела!.. А ты его лазутчик и замыслил что-то недоброе! — попятился монах.

Сидоркин напрягся: «Он что, ясновидящий?!». Уверенность монаха в правильности своей догадки была очевидна.

Брат Антоний продолжал с испугом отступать, затем со всех ног бросился вон, чуть не сбив брата Трифона, возвращавшегося с пустыми ведрами.

Монах удивлённо посмотрел на монаха. Затем Трифон глянул на Саню. Карманник пожал плечами, стараясь не выдать своего напряжения.

Умом воришка понимал, что татуировка не доказательство его преступного сговора с нечистой силой, но волна, которую мог поднять прозорливый инок, вызывала опасения. Лишнее внимание к его скромной персоне Сидоркину было явно ни к чему. Провалить такое дело он просто не мог!

- Вот, видишь, уже лучше! — как ни в чем не бывало, проговорил брат Трифон, глядя в наполовину полное ведро Сидоркина. — А скоро вообще освоишься! — Одобрительно закивал монах. — Довольно на сегодня! Пойдем трапезничать, брат Александр! — Инок взял ведро и пошел к выходу.

Саня облегченно вздохнул и даже мысленно поблагодарил Бога за такую реакцию Трифона и поспешил за монахом.

10. Рецепты трапезы

В столовой, по обеим сторонам длинного деревянного стола, накрытого старенькой, но чистой клетчатой клеенкой, стояло 20 иноков. Возглавлявший трапезу игумен Феофил степенно оглядел братство, молвил звучно:

- Братия, хочу вам напомнить слова Иисуса, сказанные им на горе ученикам: «просите и дано будет вам»…

- Евангелие от Матфея, глава седьмая, стих седьмой! — негромко произнёс Трифон.

Сидоркин, стоящий напротив Трифона, с интересом наблюдал за происходящим.

- Ибо всякий просящий получает…

- Евангелие от Матфея, глава седьмая, стих восьмой! — тут же отозвался Трифон.

- В чём смысл этих слов для нас, братияяя?.. — игумен воздел руки. — Я знаю, хорошо знаю! — Он опустил руки, оглядел иноков. — И вы знаете, поэтому я не буду рассуждать по данному поводу… А кто не знает смысла слов Иисуса, — Феофил глянул на послушника, — тот скоро узнает! Замечу лишь, — настоятель повысил голос, — что удел иноков просить Господа за прегрешения людей! Что мы и делаем в перерывах между физическим трудом, а иногда и во время оного! Иисус внимает нашим молитвам и даёт людям прощение грехов… Не зазнавайтесь только, братия!

Монахи дружно закивали.

- И помните: Господь постоянно испытывает нашу духовную крепость! Смотрит, как мы сами противостоим искушениям! Проверяет наше желание помочь торжеству Божьего Царства!

- Истинно, игумен Феофил! — гаркнуло 20 глоток.

Сидоркин даже вздрогнул от неожиданного выкрика.

- А теперь помолимся, как учил Иисус на благословенной горе! — наказал настоятель. — «Молясь, не говорите лишнего, поскольку Господь знает, чего вы хотите, и не оставит вас»…

Монахи послушно склонили головы и забормотали.

- Евангелие от Матфея, глава шестая, стихи седьмой и восьмой! — произнёс Трифон, как автомат, и тоже забубнил.

Саня стоял, как белая ворона среди богомольных черноризцев… Молитвы никакой он не знал. Что шептали стоящие рядом братья, расслышать было практически невозможно. Воришка опустил голову и уставился на стоящую перед ним плетеную корзинку с черным хлебом.

- Аминь! — резюмировал настоятель. — Приступим к трапезе…

Все опустились на лавки и стали вкушать.

Хлеб был мигом разобран, карманник протянул руку к корзинке и схватил пустоту. Он посмотрел на Трифона, инок жрал так, что трещали щёки, успевая только глотать и чавкая. Нечего и говорить, что другие тоже ели с жадностью, за исключением настоятеля. Слышался лишь стук ложек и причмокивания.

Трифон за 15 секунд подчистил свою чашку, вылил в рот остатки бульона, облизал ложку… мгновенно выпил молоко из железной кружки, посмотрел на визави:

- Ты почему не ешь?

Карманник помешал ложкой в тарелке:

- А что это за бурда?

- Гороховый суп с лапшой! — инок смотрел жадными глазами.

Сидоркин обвёл взором стол. Монахи смотрели на его тарелку и кружку с голодным блеском в глазах, их посуда была пуста. Один Феофил чинно ел, равномерно поднимая и опуская ложку, ни на что не обращая внимания.

- Если не хочешь, я могу съесть за тебя! — облизнулся коллега по коровнику.

Ворюга усмехнулся:

- Иисус учит: «просите и дано будет вам?» — Он подвинул свою порцию к Трифону. — Жри! — Развёл руками. — Извиняйте, братия, порция одна. Занимайте очередь, кто будет трескать за меня в следующий раз.

Монахи покорно склонили головы.

11. Первая ночь. Ку-ку

После вечерней трапезы все разошлись почивать по своим кельям.

…Вот уже битый час Саня ворочался на деревянном топчане. Он лежал одетый, кутаясь в тоненькое клетчатое одеяло, и пытаясь согреться. Заснуть никак не удавалось.

Луна посылала мутный свет через маленькое окошечко, без стекла, под потолком, еле-еле освещая нехитрое убранство кельи. Два топчана, стол и пара стульев. Вот и всё, до тошноты просто и незатейливо.

Саня откинул одеяло, сел на лежанке, поёжился, натянул рукава свитера на кисти рук.

- Ну и дубак! Как они здесь живут? — пробормотал Сидоркин, поглядывая на спящего в полутора метрах от него Трифона. — И этот ещё храпит, сукин сын!..

Послушник чиркнул зажигалкой, зажёг восковую свечу в стеклянной банке, стоявшей на столе. Поднялся, накинул на плечи старенькое одеяло, вышел в коридор…

…Саня отыскал кухню, щёлкнул выключателем. Столовую залил тусклый электрический свет. Карманник задул свечку, подошёл к газовой плите, заглянул в чайник, из настенного шкафа вытащил пачку заварки.

- Ты что тут делаешь, сынок? — раздался мягкий баритон за спиной.

Полуночник обернулся, возле него стоял настоятель.

«Вот уж точно, что я здесь делаю?» — промелькнуло в Саниной голове.

- Чайку хотел попить, — объяснил послушник, показывая пачку. — Задубел совсем… к-как вы здесь спите? Хоть бы отопление провели.

- Трапезы по ночам запрещены! — ответствовал Феофил. — Это записано в Уставе! — Он забрал пачку, поставил назад. — А отопление нам ни к чему, дух должен преобладать над грешной плотью… Мы живём по правилам, установленным Алексием Сибирским!

- Лёха Сибирский? — удивился карманник. — Так я его знаю, авторитет солнцевский. Он вас спонсирует?

- Я говорю про Святого Алексия, жившего в девятнадцатом веке! — строго произнёс настоятель. — Он был миссионером в Сибири и основал обитель! Тут же покоится его прах…

- Ну, прости за серость, — усмехнулся Сидоркин, разводя руками. Одеяло тотчас соскользнуло на пол. Саня поднял его, вновь накинул на плечи.

- Что же мне делать? — спросил он. — Я не могу заснуть. Может, феназепамчику дашь?

- Помолись, сынок! — последовал традиционный ответ. — Молитва исцеляет недуги и помогает справиться с любой проблемой!

- Да я ж не умею! — вскричал послушник.

- Для общения с Господом не требуется специальных знаний… Просто попроси его о сне, можно про себя! Главное, чтобы слова были искренни, шли от сердца… Хочешь, вместе попросим?

- Благодарю, аббат, но я уж как-нибудь сам, — проворчал Сидоркин, отходя от плиты.

- Я игумен, игумен Феофил! — лицо монаха сморщилось в страстной гримасе: он поднял брови, вытянул губы. Рука трогала крест на груди.

- Какая, разница, на х!.. — вскинулся вор и вдруг осёкся, с испугом вглядываясь в кухонную стену. Физиономия карманника застыла.

С белой штукатурки, как с экрана кинотеатра, на него смотрел дьявол. Он сидел за своим столом и, ухмыляясь, грозил Сане толстым пальцем. Сидоркин моргнул. Видение исчезло. Саня сглотнул и повернулся к монаху.

- Хорошо, что поправил меня. Так, говоришь, надо просто озадачить Бога проблемой и он всё сделает?

- Иди за мной… — сказал настоятель, выходя из кухни.

Они прошли по темному коридору, и вошли в какую-то дверь.

- Заходи! — произнес Феофил и включил свет.

Саня переступил порог, осмотрелся… Небольшая комнатка, примерно 3 на 4 метра, с окном и белёными стенами. Дальняя стена увешана иконами. Небольшой столик, накрытый зелёной скатертью, на нем книга.

- Это наша часовенка… — пояснил игумен, крестясь на иконы. — Почаще бывай здесь… общайся с Господом, как я учил… делись наболевшим… Совсем скоро почувствуешь, как твоё естество обволакивает благодать! — Он кивнул и вышел.

Саня помассировал висок, подошёл к столику, взял Библию, пролистнул, положил назад. Достал из кармана телефон. Одеяло упало на пол, на сей раз окончательно. Вор наморщил лоб, набрал номер.

***

В Сидоркинской камере жизнь продолжалась. Двое играли в карты на полу-нарах, третий сидел рядом и наблюдал за игрой, один спал в углу. Послышалось приглушенное жужжание мобильного телефона. Крепкий мужик лет 60-ти, с короткой седой стрижкой, пошарил рукой под матрасом и вытащил выдавший виды аппарат, взглянул на номер, хмыкнул, пожал плечами, передал карты наблюдателю:

- Доиграй за меня.

Сам отошёл, сел на корточки у стены, приложил трубку к уху, мрачно помолчал пару секунд, дыша в трубку:

- Я.

Вновь двухсекундное молчание и лицо седого посветлело:

- Кто? Саня? Здоров, бродяга! Ты где?

Сидоркин в этот момент подошёл к окну, отдёрнул занавеску, глянул в темноту, крутнулся на галошах:

- Где? Хмм… В добровольном заточении.

- В заточении? Тебя что, повязали? — донеслось из телефона.

- Я сам себя повязал, — усмехнулся карманник.

- Ты сдался? — выспрашивал седой, поглядывая на дверь камеры.

- Нет, дядя Вася, — отвечал послушник. — Ты скажи лучше, как у вас жизнь.

- Плохо, Саня, — отозвался дядя Вася, поглаживая голову. — Менты озверели. Никаких свиданок и посылок, баланда и то через раз. Пришлось неслабо отвалить, чтоб телефон вернули, да карты ещё для развлечения оставили. Типы, что тебя забрали, положили всю дежурную смену во главе с хозяином, а также сына Татьяны Павловны. Кто это такие, можешь сказать? Беспредельщики? И на хрена ты им нужен?

- Это помощники дьявола, — честно ответил Сидоркин. — Я вступил с ним в сделку и выполняю одно его поручение. Обещал хорошо забашлять!

- Ты поосторожнее будь, Саня, — ответствовал зэк, ничуть не удивившись. — Этот дьявол, видно, насмотрелся мексиканских боевиков. Чуть не по нему, пристрелит, знаю я таких отмороженных.

- Не боись за меня, дядь Вась, прорвусь, — ухмыльнулся Сидоркин, садясь на столик и болтая ногами. — Дьявол, думаю, челове… эм… в общем, слово держит. Жадный только, торгуется больно.

- Если торгуется, может, не кинет, — высказался бывший сокамерник. — Но всё равно не расслабляйся. — Седой вздохнул, почесал грудь под тельняшкой. — Тюрягу-то хотят расформировать, возить будут в соседний город. Говорят, здесь разгром по полной. Приехали областные попки, трясут местных… Нас на допросы таскают. Тебе сейчас попасться — могила. Следаки мыслят, что ты в теме.

- Ну, хрена они меня достанут! — с наигранной бравадой сказал карманник. Он тоже тяжко вздохнул. — Расскажи-ка про ребят…

***

В ту секунду, когда Сидоркин произнёс слово «ребят», проснулся Трифон. Он спустил ноги с лежака, сел, чиркнул спичкой, поднёс к столу. Свечки не было. Спичка потухла.

Монах порылся в поисках новой свечки под тюфяком, служившем и матрасом, и подушкой, и кладовкой. Вновь вспыхнула спичка, слабый огонек воскового огарка осветил келью. Иеромонах недоумённо оглядел пустую постель соседа:

- Хм… ни свечи, ни послушника!.. — пробормотал он, свешивая босые ноги с топчана. Инок поправил помятую во сне рясу, подошел к двери. Осторожно вышел в коридор. Притворил дверь и двинулся вдоль темных стен в поисках нерадивого соседа.

***

- …бывай, дядь Вася. Привет бродягам, — карманник отключил связь.

Поскрёб темя, набрал следующий номер.

- Алё, это кто?.. Мне нужна Танюха.

- А кто её спрашивает? — спросила, зевая, симпатичная черноволосая девушка на другом конце провода.

Она лежала в ванной полной пены, прижимая плечом мобильник к уху и рассматривая причудливые пенные фигурки, тающие на ладошке.

- Санёк. Помнишь, в прошлом году схлестнулись в Сочи? — доложил Сидоркин, улыбаясь. — Это ведь ты, Тань, теперь узнал.

- Помню, конечно, — дама села поудобней в ванной. — Ты откуда в два часа ночи?

- Из монастыря звоню, — хохотнул Сидоркин. — Где-то в окрестностях твоего города находится.

- Что ты там делаешь? Решил спасти душу? — рассмеялась Танюха. — Судя по тому, какой трах ты мне устроил в Сочи, на тебя не похоже. Или завязал с мирской жизнью?

- Не угадала, я здесь по делу. Через пару-тройку дней намыливаюсь поехать куда-нибудь далеко-далеко. Хотел взять тебя с собой.

- С тобой хоть к чёрту в задницу! — ответила собеседница, с наслаждением вдыхая запах бергамота и поглаживая грудь. — Когда тебя ждать?

- В пятницу вечером, в крайнем случае, в суббот… — Сидоркин насторожился, в коридоре послышались шаги.

Он быстро отключил мобильник, сунул в карман, соскочил со стола.

Дверь открылась, на пороге стоял Трифон со свечой в руке:

- Вот ты где!..

- Да-а… — Саня обернулся, взял Библию, показал иноку. — Вот, читаю.

- Молодец, брат! Ну… не буду мешать! — похвалил Трифон и пошлепал босыми ногами прочь.

Как только он скрылся, карманник вытянул мобилу, нажал кнопку повторного набора:

- Танюх, извини. Меня отвлекли тут чуть-чуть. На чём мы остановились?

Вдруг в дверях снова показалась жидкая бороденка Трифона. Сидоркин спрятал руку с телефоном за спину.

- Не забудь выключить свет! — произнёс инок и снова скрылся за дверью.

- Кретин! — выругался вор. Поднёс к уху трубку.- Прости, Тань, тут один урод мешается…

12. Брат, заросший до ушей бородой

Утро следующего дня выдалось солнечным и теплым.

Саня справлял малую нужду на монастырскую стену, у коровника, когда услышал знакомый голос настоятеля:

- Сынок, зачем ты это делаешь?

Вор стряс последние капли, засунул естество в штаны, повернулся.

Игумен с укоризной разглядывал послушника, сложив руки на животе.

- Больше так не поступай… — продолжил Феофил. — Это наш дом… Негоже осквернять его… Для естественных нужд есть три туалета возле ворот… А сейчас иди за мной!

Сидоркин послушно двинулся за игуменом по дорожке, посыпанной опилками.

- Я тебе говорил, кажется, что у нас большое хозяйство! — рассказывал Феофил, широко шагая. Саня еле поспевал за ним. — Мы всё делаем своими руками! В городке покупаем лишь то, что сложно произвести в домашних условиях: муку, свечи, ткани, керосин для автономной электростанции, дрова на лесопилке…

- Это храм? — вдруг прервал его разглагольствования Сидоркин, ткнув пальцем на одноглавое здание.

- Да, сынок, храм имени преподобного святителя Алексия! — произнёс Феофил, мимоходом взглядывая на церковь и, не останавливаясь, шествуя дальше. — Если ты хочешь причаститься, то бишь, укрепиться в вере, в Пасху будет такая возможность… Только прежде надо подготовить себя к таинству исповедью и строгим постом! — И тут же, без перехода, добавил:

- Как тебе в обители, немного освоился? Ты гдее? — он оглянулся.

Саня шёл позади почти задом, глядя на храм. Зацепился ногой за ногу, чуть не упал, ткнулся в настоятеля.

- Осторожнее! — поддержал Феофил.

- Благодарю, аббат! — карманник отстранился.

- Игумен! — возопил монах. — Я игумен Феофил! О, Господи! — он воздел руки к небу, — вразуми хоть ты этого послушника!

Сидоркин изумлённо посмотрел на лицо настоятеля, искажённое страстной мукой:

- А, ну да, игумен… — произнёс он смущённо. — Прости, аббат, я постоянно забываю название твоей должности.

- У-уахх! — настоятель сжал кулаки, глянул бешеными глазами. — Чёрт побери! — тут же захлопнул рот, опасливо зыркнул на солнечное небо, перекрестился, проворчал. — С тобой и до греха недалече…

Дальше двинулись молча.

Возле туалетов «ЗИЛ» вываливал из кузова толстые чурки. За процессом наблюдали десять иноков. Сидоркин и игумен подошли к стоящим монахам.

- Поможешь порубить и перетаскать дрова! — кратко приказал настоятель Сане, поворачивая назад. Сделал три шага, оглянулся и добавил:

- Зайдёшь ко мне в кабинет после ужина! Пойдём в часовенку и будем вместе молиться, чтобы Бог вразумил тебя на запоминание непривычных слов…

- Чёрт возьми, мне это надо? — пробормотал Сидоркин вслед.

Фигура Феофила удалялась. Вор встряхнулся, подбежал к кабине «ЗИЛа», вспрыгнул на подножку:

- Слышь, братан, дай сигарету.

Шофёр протянул пачку.

- Я возьму пару? — спросил Саня.

- Бери, — усмехнулся водитель. — Ты здесь работаешь, нанятой?

- Я послушник! — вор вытащил две сигареты, сунул в карман.

- А чего одежда не монашеская?

- Я новообращённый, ещё не успел приобрести.

Карманник спрыгнул на землю, махнул рукой, осмотрелся. Монахи стояли с другой стороны машины. Вдали настоятель входил в здание, где располагались кельи. Больше во дворе никого не было. Сидоркин устремил взгляд на шпиль колокольни. Тот ясно вырисовывался на фоне утреннего неба. Одинокое облако проплыло мимо.

Стараясь не привлекать внимания, Саня направился к колокольне. По старым деревянным ступеням поднялся на самый верх звонницы. Выудил из кармана зажигалку. Прикурил, прикрывая ладонью огонек, и с удовольствием затянулся табачным дымком.

Внизу стукнула дверь, раздалось топанье. Кто-то поднимался. Карманник напоследок жадно затянулся, выкинул оставшийся чинарик. Помахал рукой, разгоняя дым.

Тут же его взору предстал запыхавшийся Трифон.

- Я приметил, что ты вошёл сюда! — сказал тот, тяжело дыша. Приложил руку к сердцу, глубоко вздохнул. — Пойдем! Я погладил мою старую рясу, примеришь…

Сидоркин нехотя поплелся за монахом.

- Она ещё совсем новая! Я аккуратно носил! Просто маловата мне стала! — Не умолкал по дороге Трифон.

Инок в радостном возбуждении вошел в келью. Схватил с топчана платье и протянул Сидоркину. — На, надевай!

Саня напялил.

- Как на тебя сшита! — воскликнул Трифон, наклоняя голову вбок.

Сидоркин стоял посреди кельи и оглядывал себя. На нём топорщился длинный дьяконовский стихарь, в просторечии именуемый рясой.

- Зеркало есть? — спросил вор.

- Зеркал не держим! — бодро ответил инок. — Изобретение дьявола!

- Этот скупердяй изобрёл зееркалоо? — негромко поразился Саня, обращаясь сам к себе.

Впрочем, Трифон не слушал, он с детским восторгом на лице разглядывал одежду. Казалось, монах сейчас захлопает в ладоши.

- Повернись, брат! — попросил он.

Послушник послушно повернулся на 360 градусов.

- Нигде не жмёт? — проявил беспокойство инок.

- Сойдёт. Просторней, чем тюремная роба.

- Брат Трифон, можно тебя на минутку? — в келью заглянул монах, заросший до ушей бородой.

- Можно! — Трифон глянул последний разок на рясу и вышел.

- Ну что, в таком прикиде не стыдно и храм навестить, — рассудительно изрёк Сидоркин.

13. Брат Сергий

Сидоркин, облачённый в рясу, колол дрова, изредка поглядывая на храм. Ещё трое черноризцев занимались тем же — кто-то таскал в близлежащее строение готовые чурки, кто-то сортировал дерево.

К карманнику подошёл монах.{3}

Он был упитан. На полголовы ниже Сани. Бороды не было. Вернее, слабая щетина пробивалась, но бороды как таковой, не было. Вероятно, она просто плохо росла. Ну, что ещё? Тёмные волосы до шеи, пухлые щёки, нос кнопкой. Маленький, аккуратный, резко очерченный рот. И глаза — голубые и круглые, как у сиамского кота.

- Брат Алекса-андр! — позвал он тихо тонким голоском.

Сидоркин воткнул топор в чурку, разогнул поясницу:

- Ну?

- Ты не шутил вчера за ужином насчёт еды? Ты и сегодня есть не будешь? Я желаю занять очередь!

- Жрать хочешь? — ухмыльнулся карманник.

- Ага… — вздохнул собеседник.

- Тебя как зовут? — послушник внимательно, даже очень, присматривался к иноку.

- Брат Сергий… — монах глядел наивными глазами.

- Это ты меня впускал на территорию, когда я стучал? — припомнил вор.

- Я… — упитанный выжидающе смотрел.

- Ты когда снова дежуришь у ворот?

- Сегодня вечером и ночью… А что?

- Серёга, ты первый в очереди за баландой! — объявил карманник.

- Спасибо… А зачем ты спросил про моё дежурство?

- Иди-ка сюда, — поманил пальцем Сидоркин.

Он нагнулся, было, к уху монаха, но заметил, что никто не работает. Иноки замерли, прислушиваясь. Вор выпрямился.

- Вас учили, что подслушивать нехорошо? — спросил он, обводя братию грозным взором.

- Да брось, брат! — ответствовал монах, заросший до ушей бородой, тот самый, что заглядывал в келью, когда карманник мерил рясу. — В этих стенах нет секретов! Господь всё видит…

- Я уже слышал это. И вот что скажу! Видимо, у Господа работа такая — подслушивать и подглядывать! — отпарировал послушник. — Но какое отношение вы имеете к его работе? Я хочу сказать брату Серёге глубоко личную вещь, которая касается только меня!

Бородач пожал плечами, развернулся и понёс дрова в чулан, другие тоже принялись за работу.

Из жилого помещения показался настоятель, направился к дровосекам.

- Его только не хватало, — проворчал Саня. — Позже поговорим, — произнёс, обращаясь к Сергию, и снова взялся за топор.

***

Был вечер. Все, как обычно, собрались за трапезой. Сквозь окна столовой-кухни проникал мягкий свет, окрашенный в красное. Два десятка монахов заворожено наблюдали, как настоятель хлебает гороховый суп с лапшой. Саня сидел напротив Трифона, время от времени с задумчивым видом кидая в рот маленькие кусочки хлеба.

Игумен отложил ложку, допил остатки бульона, отставил тарелку. Затем чинно, не спеша, выпил молоко. Как по команде, с тяжким вздохом, монахи поднялись.

- Спасибо Господу, который нас поит и кормит! — нараспев возгласил Феофил. — Да святится имя его ныне и присно и во веки веков! Благослови братию, Иисус!

- Аллилуйя! — грянуло 20 глоток.

- Детки мои! — возвышенно сказал игумен. — На повестке вечера один важный вопрос! Нужно отнести брату Сергию его порцию супа и молока на пост к воротам! Кто желает это сделать?

- Яяяяя! — одновременно крикнуло 20 голосов.

Настоятель обвёл глазами стол, увидел полную тарелку, стоявшую перед послушником, поднял на него взор:

- Ты, почему не ешь, брат Александр? Нет аппетита?

- Типа того, — ответил Сидоркин. — Очищаю душу…

- Послушник Александр отнесёт брату Сергию суп и молоко! — объявил игумен. — Все свободны, можете заняться личными делами… Александр, отнесёшь пищу, и придёшь ко мне, не запамятуй!

Сидоркин молча кивнул, собрал нехитрые яства и вышел из трапезной. В правой руке он нёс небольшой тазик, накрытый листом бумаги. В левой держал литровую кружку молока, сверху неё покоилась тарелка с хлебом. Подошел к кирпичному флигельку возле ворот. Ударил ногой в дверь. Она, скрипя петлями, отворилась. Сидоркин вошёл. Побелённые стены были чисты, без обоев и картинок. В углу, на тумбочке, стояла икона. Ещё были стол под клеенкой, коричневый диван и два стула — убранство флигелька не отличалось оригинальностью.

На этом самом коричневом диване и возлежал брат Сергий. Увидев Саню, сразу вскочил.

- Вот твоя жратва! — сказал Сидоркин, ставя посуду на стол. — И моя порция, как и обещал.

- Спасибо, брат Александр! — инок присел на стул, достал из ящика стола алюминиевую ложку, и — придирчиво ощупав глазами тазик — принялся, жадно чавкая, поглощать похлёбку.

- Слушай, Серёга, я хочу тебе помочь… — начал Саня, опускаясь на диван.

Монах на секунду оторвался от еды, посмотрел на вора, показывая, что слушает, и вновь погрузился в чавканье.

- Я вижу, что ты здесь постоянно голодаешь, — продолжал карманник, закидывая ногу за ногу. — Мало того, кормят всякой дрянью… Я смогу тебя выручить. Как думаешь, почему я ничего не трескаю?

Инок недоумённо подвигал плечами, промычал с набитым ртом:

- У-у-у?..

- У меня был с собой запас хавки, — пояснил ворюга. — Я пронёс её в карманах штанов и за поясом. Как понимаешь, много я пронести не мог, и еда уже закончилась. Но сегодня мне привезут из города уже много. Я желаю поделиться с тобой.

- А что тебе привезут? — Сергий, наконец, смог сказать.

- Что привезут? — повторил послушник. — Гм… Ну, колбасу, всякие там паштеты… курицу…

- До воскресенья Великий пост, мясного нельзя! — возразил монах, жуя слова. Рот был забит супом.

- Ты, главное, не грузись постом! — осадил Сидоркин. — Господь, думаю, не обидится, если мы немного потешим плоть.

- Ты уве-ерен? — спросил инок.

Он вытянул губами из тазика остатки жидкости, проглотил. Взялся за кружку.

- Конечно! Ты ведь хочешь курицу?

- Хочу! — согласился Сергий, потупив глаза.

Затем он, громко булькая, в несколько глотков, опорожнил кружку с молоком.

- Ну и классно! Сегодня ночью я стукну в окно, отопрёшь ворота. Возьму продукты и сразу назад. Поделим их по-братски! — Саня встал, собираясь уходить. — Жди!

- Почему ты заботишься обо мне? — Сергий также поднялся.

- Нравишься ты мне, Серёга! — подмигнул ворик. — В тебе есть что-то такое… э-э-э… — он щёлкнул пальцами, огляделся, упёрся взглядом в икону и неожиданно выпалил. — От Бога!

Монах хлопнул ресницами.

- Нет, точно! — развивал мысль Сидоркин. Он подошёл к лику Спасителя, взял иконку в руки, посмотрел на толстяка. — Ты и этот Парень сильно похожи!

Сергий, заворожено глядя на собеседника, провёл пальцами по щеке, ощупал подбородок, нос.

- Посмотри в зеркало, увидишь!

- В обители нет зеркал… — грустно констатировал монах. — Это дьявольское изобретение…

- Ну, я тебе говорю, — не отставал карманник, ставя икону назад. — Те же глаза, губы… — Он приблизился к иноку, хлопнул по плечу. — Ты, случайно, не в родстве с ним, явно далёкий потомок.

- У меня в Израиле дядя жил! — сообщил Сергий, зардевшись.

- Ну, вот видишь! Бог, кажется, был евреем?

- Иудеем! — поправил монах. — Что, в принципе, одно и то же!

- А я что говорю! До ночи, Серега, — усмехнулся Сидоркин. — Пойду, приготовлю мешок побольше для еды. — Саня вышел.

14. Чистый четверг

Сидоркин потянул дверь игуменского кабинета и очутился внутри. Феофил сидел за столом, глубоко погружённый в чтение. Он был так увлечён процессом, что даже не слышал, как Саня зашёл.

Сидоркин кашлянул. Ноль эмоций.

- Аббат! — позвал негромко Саня. Никакого ответа.

- Ээй! — крикнул Сидоркин, он пожевал губами и добавил. — Фе…фил?..

- Ааа?.. — настоятель встрепенулся. Затем поднял глаза, нежданно улыбнулся, показал рукой. — Присаживайся!

Возле единственного окна стоял стул, перед ним таз с водой.

Сидоркин подошёл к стулу, переставил его на полметра и сел.

- Разувайся! — скомандовал Феофил, вставая.

- Зачем? — удивился послушник.

- Буду мыть тебе ноги! — ответствовал игумен, закатывая рукава.

- Чтоо? — поразился Саня.

- Сегодня Чистый четверг! — со значением произнёс настоятель.

- Я знаю, что четверг… — протянул Сидоркин. — Слушай, ты случайно не педик?..

Игумен стал подходить, расставив поднятые руки, как хирург, готовый к операции.

- Сто-ой! — вор вскочил, спрятался за спинку стула. Предупредительно выставил вперёд ладонь.

- Не надо! Не подходи! У меня три ходки, но я никогда не имел мужиков, не говоря уж о том, что мужики не имели меня! Так что ты ошибся адресом!

- Сынок, ты не понял меня… — мягко произнёс Феофил. — В четверг перед Пасхой у нас все моют друг другу ноги…

- Ну и мойте, я-то тут при чём? — сопротивлялся карманник, отступая задом к выходу.

- Брат Александр, это новозаветная традиция, запечатлённая в Писании! — игумен остановился возле стула. — В данный день Иисус мыл ноги своим ученикам и наказывал им делать то же самое своим знакомым в дальнейшей жизни… А также учить этому людей!

- Да ты что!? — Сидоркин остановился. Опустил руки. — Но… для… чего!?

- Тем самым Иисус показывал, как надо вырабатывать кротость и смирение в себе! Кроме того, мытьё чужих ног — хороший способ укротить гордыню… Я сегодня накричал на тебя и выругался, тем самым войдя во грех… Мне не очень приятно мыть твои ноги, они, наверно, жутко воняют после коровника… — Феофил опустил голову, затем резко вскинул. — Но я желаю смирить свою плоть, искупить грех и встретить Пасху с чистым сердцем! Поэтому разувайся, садись на стул и не сопротивляйся!.. Потом, как я и обещал, мы вместе пойдём в часовенку и я помогу тебе уговорить Иисуса на то, чтобы он помог тебе… — Феофил замолчал, подвигал нижней губой. Похоже, он сам запутался в замысловатом предложении. — В общем, ты знаешь, о чём мы будем просить! — закончил игумен.

- Ну, ладно, — Сидоркин вновь присел, стащил галоши и носки, пробормотав: — Хорошо, что Иисус мыл только ноги.

Настоятель нагнулся, переставил таз к стулу, встал на колени. Карманник опустил ступни в воду.

15. Вторая ночь. Кража

Давно уже стемнело. Луна стояла в последней четверти. На территории монастыря не слышалось ни шороха. От угла храма отделилась тёмная фигура, перебежала несколько метров до входа в церковь, потянула на себя дверь и исчезла внутри.

Прошла минута, в алтаре вспыхнула зажигалка, осветив Санькино лицо. Он повёл рукой… Язычок пламени выхватил из мрака выключатель, находящийся прямо у царских врат, рядом с вешалкой, на которой висели рясы: белая, чёрная, голубая. Карманник щёлкнул выключателем. В алтаре загорелся электрический свет от 4-х светильников, закреплённых по углам комнаты. Сидоркин положил зажигалку в карман брюк, приблизился к широкому деревянному столу посреди алтаря — Святому Престолу. Он был накрыт двумя скатертями — одна из них, конечно, плащаница, о чем Саня не имел ни малейшего понятия, для него это были просто две скатерти — коричневая, сверху белая. На столе лежала Библия в красивом переплёте.

- Кажись, этот стол мне и нужен, — вымолвил Саня, сжимая в руках выдергу. Потом положил инструмент на пол, рядом опустил Библию. Одновременно сдернул обе скатерти. Стол обнажился. Вор обошел его кругом, глядя с прищуром, увидел две шарнирных петли, соединяющих столешницу и основание. На всякий случай ощупал их рукой.

- Отлично! — обрадовался Санёк. — Выдерга не понадобится. Похоже, герцог напутал насчёт взлома, все гораздо проще.

Карманник взялся двумя руками за столешницу, она легко поддалась, как крышка от шкатулки. Сидоркин откинул эту «крышку», заглянул внутрь Престола, практически нырнул в него, что-то схватил и выпрямился. В руках у воришки оказался коричневый ларец с двумя ручками по бокам — рака. Карманник опустил раку на пол. Вернул столешницу в исходное состояние, укрыл Престол скатертями, кинул Библию на место. Стащил через голову рясу, расстелил на полу. Переставил раку на рясу, секунду подумал. Лицо выражало интерес. Вор опустился на корточки, открыл лакированную крышку. Его взору предстали кости, кое-где обтянутые остатками кожи. Черепа не было. Сидоркин вытащил один мосол, повертел в пальцах, бросил назад и хотел уже было захлопнуть крышку, но тут… Какой-то мутный блеск в раке привлек Санино внимание. Там, под грудой костей, что-то лежало. Карманник запустил руку в ящик и вытащил это ЧТО-ТО. На ржавую проволоку, свёрнутую кольцом, были нанизаны два жёлтых ключа. Саня позвенел ими, раздался мелодичный звон.

- Золото! — сразу определил Санёк.

Внезапно он насторожился, с улицы слышались чьи-то негромкие, но уверенные шаги. Саня затих, звук, кажется, усилился. Вор положил ключи рядом на пол, вскочил, метнулся к вратам, перепрыгивая через раку. Нога зацепилась за открытую крышку, ящик с тихим грохотом перевернулся, часть костей рассыпалась.

- Чёрт! — выругался послушник, мельком оглянувшись. Он припал к щели царских врат. — Вот чёрт! — выругался ещё раз.

Вор бросился назад, стал в спешке кидать кости в ларец, прикрыл крышку, завернул раку в рясу. Подхватил, огляделся, бросился к занавескам в левой части алтаря. Нырнул за ширму. Глазам предстала клетушка размером полтора на полтора метра. Здесь были столик, стул и этажерка с книгами. На стене электрический светильник. Сидоркин поставил раку на стол, выглянул из укрытия, чуть раздвинув занавески. На полу возле Святого Престола мирно лежала выдерга, в 30-ти см от неё золотые ключи.

- Ах, чтоб тебя! — Сидоркин двумя прыжками одолел расстояние до Престола, схватил забытые предметы. Кто-то кашлянул уже совсем-совсем близко. Ворюга рванул за спасительные занавески.

Царские врата распахнулись, вошёл игумен Феофил. Осмотрелся, укоризненно покачал головой:

- Кто это свет не потушил? Не экономим керосин!

Монах стал перебирать одежду на вешалке. Санькины очи наблюдали за ним сквозь щель между косяком и шторой. Настоятель вытащил из карманчика чёрной рясы упаковку жёлтых таблеток, одну положил в рот, упаковку сунул себе в карман. Шумно вздохнул, сделал шаг к вратам… вдруг остановился, уперев взор в пол у Престола. Нагнулся, поднял маленькую косточку, оглядел, ощупывая пальцами:

- Кажется, куриная, — пробормотал черноризец, покачивая головой. — Сейчас же Великий пост! — он подошёл к окну, открыл форточку, выкинул туда косточку, прикрыл фортку назад, сказал рассудительно:

- Какая сволочь, интересно, жрёт наших кур? Завтра надо пересчитать несушек!

Игумен пересёк алтарь, выключил свет, закрыл царские врата и стал удаляться.

Саня выдохнул. Для уверенности выждал ещё минутку. Потом в темноте засветился экран мобильного телефона. На нём, под пиканье кнопок, появились подряд четыре цифры «6», стрелка показала вызов. Затем экран метнулся вверх.

- Алло, — во мраке раздался Санин голос. — Хрыщ?.. Узнал? Короче, ящик у меня. Подъезжайте… Ага, хорошо… Через десять минут у ворот зоны… — Сидоркин нетерпеливо фыркнул. — Ну да, монастыря. И передайте дьяволу, пусть платит премию за досрочно выполненную работу!.. Алло, алло! Отключился, гад!

***

Прошло несколько минут, дверь церкви медленно приоткрылась, высунулась Санькина голова. Никого не заметив, Сидоркин выскочил наружу, скачками пробежал 20 метров до флигеля. Поставил раку, обмотанную рясой, в угол у ворот, осторожно забарабанил пальцами по окну.

- Кто тазам? — послышался тонкий голос инока.

- Открывай, Серёга, это я — Саня! — быстро произнёс карманник, посекундно оглядываясь назад.

Щёлкнул шпингалет, в темноте, на пороге, стоял Сергий.

- Ты чего без света сидишь? — решил удивиться послушник. — Или спал?

- Игумен Феофил запрещает жечь электричество без крайней необходимости… — грустно ответил монах. — Говорит, темнота способствует более искренней молитве… А у меня бессонница… — инок вздохнул.

- Сочувствую, — ухмыльнулся карманник. — Отпирай ворота, сейчас подъедет мой приятель.

- А где твой мешо-ок? — уставился инок на пустые руки вора. — Ты же сказал, что еды будет много и возьмёшь мешо-ок!..

- Он у выхода, — пояснил Саня. — Пойдем.

Черноризец и жулик приблизились к воротам. Сидоркин подхватил раку, монах звенел ключами, открывая. Он повернулся к послушнику:

- Это и есть мешо-ок?

- Ага, — карманник постарался развернуться так, чтобы инок не видел ящик в рясе, зажатый под мышкой.

- Это не пустой мешо-ок! — голосисто заявил Сергий. — Там что-то лежит! Дай я посмотрю!

- Тише, Серёга! — зашипел карманник, оглядываясь.

- Нет, ты что-то взял, я хочу взглянуть! — заголосил монах, подпирая спиной выход.

- Здесь банка под компот, — нашёлся вор. — Любишь компот?

- Люблю… — Сергий сбавил тон.

Послышался шум работающего двигателя, взвизгнули тормоза.

- Тсс! — Саня приложил палец к губам. — Слышишь, приехал мой приятель. Сейчас я возьму продукты, мы запрёмся во флигеле и всё хорошенько рассмотрим. Договорились, Серёга?

Инок глядел круглыми глазами и молчал.

- Ладно, дай-ка! — Саня отодвинул монаха в сторону, открыл ворота. Не далее, чем в трёх метрах от ворот, тихо клокотал мотором синий «Москвич» с зажжёнными фарами.

Сидоркин кинул раку на заднее сиденье, прыгнул туда сам и автомобиль тот час же умчался.

Сергий недоумённым взглядом проводил машину:

- Ты ку-уда, брат Алекса-андр?

16. Дьявольский расчёт

Синий «Москвич» стоял на тихой улочке тихого городка, на неохраняемой стоянке среди десятки других машин. В салоне автомобиля горел свет.

- Здесь спокойно и никто не помешает, — удовлетворённо сказал Порось.

- Вот, ребята, — вор передал ящик Хрыщу.

Хрыщ принял ларец, отбросил рясу, посмотрел на лакированную крышку, поскрёб её когтями.

- Как, Санёк, монастырь?

- Хуже зоны! Надо бы потребовать у вашего хозяина прибавку за вредность, — усмехнулся Сидоркин. — Дайте сигарету. Помираю без курева, за всё время курил всего пару раз.

- У меня нету, — ощупал карманы шортов Порось. — Ты так неожиданно позвонил, мы торопились. А у тебя, Хрыщ?

- Я тоже не взял, — ответил брат, ставя раку под ноги. — Ты честно, Саня, заработал сто тысяч, обещанные светлейшим! — Он стал рыться в бардачке.

- Сто-о-о тысяч!? — Сидоркин изменился в лице. — Но он мне обещал 142 тысячи! — крикнул карманник.

- Да, но хозяин уже частично расплатился с тобой, — разъяснил Пороська. — Шикарные девочки, сауна, французский коньяк, номер «люкс» в его резиденции… Забыл?

Сидоркин смог лишь процедить, мотнув головой:

- Твою мать!..

- Вот, — Хрыщ протянул две пластиковые карточки. — По пятьдесят тысяч на каждой карте. На одной рубли, на другой не рубли. Пин-коды — все шестёрки.

- Что значит рубли!? — вскричал Саня, мельком взглянув на карточки. — При чём здесь рубли!? Договор касался долларов и евро!

- С долларами у герцога напряг, — хмыкнул Хрыщ. — Разницу в курсе он пообещал вернуть, когда ты умрёшь. Получишь тогда всё сполна… А европейские деньги тут, бери.

Карманнику ничего не осталось, как грустно взять карточки.

- Вот ключи от тачки, — Хрыщ подал связку из двух маленьких ключиков.

- Документы и шмотки в сумке, — кивнул Порось.

Сидоркин подтянул к себе лежащую рядом спортивную сумку, вытащил паспорт. Открыл, прочёл негромко:

- Альберт Петрович Эйнштейн… Место рождения: город Милан, Миланская область.

- Что это? — спросил карманник, показывая документ.

- Паспорт, — откликнулся Хрыщ. — Всё путём — корочки настоящие, печати тоже. Прямо из паспортного стола! Ни один мент ничего не заподозрит.

- Выходит, я родился в Милане, Миланской области? — с издёвкой произнёс Санёк.

Хрыщ недоуменно посмотрел на Порося.

- Тебе не нравится город? — удивился Порось. — Я сам там ни разу не был, но много слышал о нём лестного. А главное, далеко отсюда. Никто не опознает, если что…

- Ага, — прошипел вор и вдруг заорал. — Ты, чёртов идиот! Даже школьники знают, что Милан находиться в И-та-ли-и! Я уж молчу про имя, которым вы меня наградили!

- Да ты чего, Санек! — воодушевленно воскликнул Порось. — Когда ты узнаешь, в честь какого величайшего чувака тебя так обозначили, то ты…

- Ты чем меня слушал, задней дыркой? — перебил брата Хрыщ. — Я же чётко сказал, записать город Монреаль, Монреальской области!

Порось обиделся и принял насупленный вид. Хрыщ смущенно улыбался. Сидоркин осознал, что дьявольская жадность — это не самое плохое, что ему ещё предстоит пережить.

- Извини, Саня, накладка вышла, — покаялся Хрыщ. — Переночуй в этом городишке. Здесь есть неплохая гостиница, «Жемчужина Сибири» называется. А завтра… вернее, уже сегодня утром, мы завезём новую ксиву.

- И кем вы меня собираетесь сделать сегодня утром? Кейптаунцем или алжирцем? — вопросительно усмехнулся Сидоркин. Он бросил карточки и паспорт в сумку. — До Новосибирска далеко отсюда?

- Мы отъехали от монастыря десять километров, — вслух размыслил Хрыщ. — Значит, где-то километров девяносто осталось.

- Ладно. Передайте светлейшему, что он жадный, мерзкий… — Сидоркин вдруг осёкся.

Демоны выжидающе смотрели.

- …нет! Не надо ничего передавать, — опомнился карманник. Он подбросил ключики на ладони. — Где моя тачка?

- Вон она! — Порось повернулся, показал пальцем.

- Эта серебристая иномарка с синей крышей? — переспросил Сидоркин, наклоняясь вперёд и щурясь. — Я же просил кабриолет!

- Нет, — поправил Порось. — Рядом… Белая «Волга».

Между серебристым и красным авто находилась странная «Волга».

- Что!? Это «Волга»!? — прошипел Саня.

- Конечно, шестьдесят второго года выпуска, — ответил Хрыщ. — На раритете будешь ездить, Саня!

- Я не возьму эту рухлядь! — отказался Сидоркин.

- Дело твоё, — Хрыщ вновь развернулся к нему мордой. — Но кабриолет ты вряд ли дождёшься.

- Это всё? — уточнил карманник. — Тогда я пошёл.

- Пока, — Хрыщ подал когтистую руку.

Вор пожал.

- Хрыщ, премию-то ему отдай, — вякнул Порось.

- Что за премия? — насторожился Санёк, переводя взор с брата на брата.

- А, ну да, — Хрыщ фальшиво заулыбался, — совсем забыл. — Он злобно глянул на не в меру разговорчивого подельника, залез в карман шортов. — Герцог оценил твоё рвение и оперативность, выдал премию.

Демон протянул тонюсенькую стопку русских денег.

- Здесь тысяча рублей, — проинформировал Порось.

- Ему не стыдно поощрять работников такими суммами!? — справедливо возмутился карманник и помусолил нос, как делал частенько в сложные моменты жизни. — Хотя, что я говорю… откуда у герцога, к хрену, стыд?

- Ты отказываешься? — спросил Хрыщ с плохо скрываемой радостью.

- Давай, чего уж…

Вор взял деньги. Хрыщ стал вздыхать. Порось с интересом смотрел, как Саня по привычке считает купюры.

- Здесь только восемьсот?! — удивился Сидоркин.

- Не может быть! — Хрыщ постарался изобразить недоверие.

Карманник ещё раз быстро перебрал сторублёвки.

- Говорю же, восемьсот! Где ещё двести!? — гаркнул Сидоркин.

- Мелочный ты человек, Саня! — посетовал Хрыщ, снова вздохнув. — А ещё на светлейшего прёшь. Из-за двухсот рублей устраиваешь скандал!

- Ааа!.. — Сидоркин безнадежно махнул рукой, открыл дверцу, вылез. — Надеюсь больше не увидеть ваши рожи! — пробубнил, с чувством хлопая дверкой.

- Чего сидишь, заводи! — толкнул брата Хрыщ. — Тянули тебя за язык!

- А я знал, что ты задумал кинуть Санька? — Порось обиженно заморгал, повернул ключ зажигания.

Машина зафырчала.

Сидоркин стоял со спортивной сумкой в руке. Автомобиль отъехал задом, разворачиваясь. Свет в салоне по-прежнему горел, Хрыщ яростно что-то выговаривал родному брату.

17. Золотые ключи

Дьявол сидел за своим рабочим столом, в новом чёрном костюме. Перед ним, на столешнице, покоилась рака.

- Отлично сработали, ребята, — промурлыкал хозяин. — Вы заслуживаете награды.

Хрыщ и Порось, стоящие посреди кабинета, заулыбались. Последний толкнул брата, показал поднятый вверх большой палец.

Дьявол открыл раку, высыпал содержимое прямо на стол. Разгрёб кости. Обеспокоено глянул на демонов. Снова судорожно перерыл содержимое.

- Где ключи? — спросил тихо.

Демоны перестали улыбаться.

- Хм, — Хрыщ подвигал бровями. — Вы сказали — ключи, светлейший?

- Да, золотые ключи, сделанные Сатаной! — медленно проговорил хозяин, делая ударение на каждом слове. — Их нету! — он с размаху ударил ладонью по груде костей.

- Мы даже не открывали ящик! — заверил Порось, прижимая руку к сердцу.

- А может, светлейший, и не было никаких ключей? — предположил Хрыщ.

- Это карманник! — прорычал босс. — Он спёр! Чёрт! — Он вскочил. — Чувствовал, нельзя иметь дело с карманниками! Уж лучше бы педика нанял!

- Э-э-э… кхм… герцог, может, расскажете, что это за ключи? — нерешительно предложил Порось.

Босс вытащил из хьюмидора сигару, прикурил «по-дьявольски» — от пылающего пальца, выпустил клуб дыма, нервно прошёлся вдоль карты мира, снова плюхнулся в кресло.

- Ключи активируют ловушку для Божьего сына, которая находится в Его же Гробе, — произнёс дьявол, катая желваки. — Её сделал мой прадед ещё в четвёртом веке, когда на месте Гроба Господня, в Иерусалиме, был построен первый храм. Он много раз перестраивался, однако на ловушку это не влияло… Этот дьявольский механизм, названный так в мою честь, основан на законах физики. Я в физике ни хрена не рублю, не знаю, как, почему эта штуковина работает, но она работает! — Шеф дёрнулся в кресле. — И механизм этот существует до сих пор. — Он попыхтел сигарой и продолжил. — Раз в год, на Пасху, вот уже тысячу семьсот лет Иисус спускается в свой Гроб и незримо присутствует там до окончания дня воскресенья. Смотрит на прихожан, что-то вспоминает, ностальгирует. Он ведь излишне сентиментален, — усмехнулся хозяин. — Заодно зажигает Благодатный огонь. В восточной части храма Гроба Господня есть две замочные дырки. Точное их местонахождение я не открою. Если вставить туда ключи и повернуть по часовой стрелке, то механизм сработает. Сделать это надо перед приходом Божьего сына в храм, то есть в утро субботы. Так написано в «Книге Страшного Суда». Иисус не сможет выйти назад. И если он пробудет в Гробе до рассвета понедельника, то… никогда уже не вернётся к себе на небеса! Он просто-напросто исчезнет, превратится в пар! — Шеф пыхнул сигарой, задумчиво наблюдая, как в воздухе растворяется очередное кольцо дыма.

- Но разве возможно такое!? — поразился Хрыщ. — Ведь Божий сын бессмертен! Об этом ещё в школе рассказывали!

- Все смертны, даже Боги, — ухмыльнулся властитель. — Нужно лишь найти подходящий способ убийства.

- И Вас, герцог, можно убить? — прогнулся Порось.

- Ч-ч-чтооо ты сказал?! — зарычал хозяин.

Порось побледнел:

- Э-э… я не то хотел спросить. М-м-м… меня интересует следующее… А если ключи повернуть против часовой стрелки? Что будет?

- Сволочь! — шеф хлопнул ладонью по столу. — Что за хрень ты несёшь!

Пороська испуганно поджал хвост.

- Вы представляете, какие перспективы для меня открывает гибель Иисуса?! — босс снова вскочил, зашагал по кабинету. Демоны напряжённо следили за ним. — Старый маразматик, Бог-отец, ничего не сможет мне противопоставить. Он слишком дряхл. Сын — его единственная надежда. Призрак Страшного Суда, — хозяин коснулся фрески на стене, — канет в Лету. Настанет моя власть! Безраздельная!

- Герцог, а почему Ваш уважаемый прадедушка сам не привёл в действие ловушку? — спросил Хрыщ.

- Ему не повезло, Хрыщ, — нахмурился повелитель. — Он поехал в Иерусалим, чтобы это исполнить. Но на базаре, какой-то щипач, банально увёл у него ключи из кармана. Чёрт, теперь вы понимаете, почему я терпеть не могу карманников!?

Господин замолчал, дымя сигарой, вернулся к столу, сел на трон.

- И что было дальше, светлейший? — изогнулся Пороська. — Вы так увлекательно рассказываете!

- Кончай льстить, Порось, — отозвался властелин.- Для этого у меня есть парочка штатных жополизов. Они специально обучались и делают это лучше тебя.

Порось шмыгнул носом, как мальчишка, которого отчитали за излишнее любопытство.

- Уж не знаю, кому этот карманник-еврей загнал ключи и где они хранились всё это время, — продолжил дьявол, — но с год назад я узнал, что они находятся в этой чёртовой раке, — хозяин показал на ларец, — с останками подлеца-святого. Я вбухал кучу денег из собственных сбережений, — шеф выпрямился на сиденье, — пробил адрес ящика, — он пихнул ладонью ларчик. — Всё подготовил, в соответствии с предписаниями «Книги Страшного Суда» нашёл нужного человека… А в итоге оказался в жопе! Я стану посмешищем!

Господин яростно ткнул сигарой в пепельницу.

- Герцог, я не понимаю, на хрена Сане ключи, — изрёк Хрыщ. — Вы же заплатили ему сто тысяч, подарили раритетную тачку…

- Премию дали, — вмешался Порось.

- Он хорошо упакован! — заключил Хрыщ. — Какого хрена ему ключи?

- Откуда я знаю! — отмахнулся повелитель. — Людям всегда всего мало… От них чего угодно можно ожидать!

- От Вас тоже можно ожидать чего угодно, светлейший, — дополнил Порось.

- Я дьявол — мне можно, — проворчал скупердяй, сплёвывая в сторону. — Природа у меня такая.

- У людей тоже природа…

- Заткнись, Порось! — оборвал босс. Он встал, упёр руки в столешницу и рявкнул:

- Найдите карманника и отберите у него ключи! Потом замочите, сукиного сына! У вас, максимум сутки, сегодня уже пятница, день Распятия! Меньше, чем через тридцать часов Иисус будет в своём Гробе! А нужно ещё успеть сделать кой-какие приготовления.

- Светлейший, а если мы не сможем его найти? — с опаской решил уточнить Пороська. — Возможно, он сменит документы, изменит внешность… я видел недавно киношку, так там один мужик…

- Ты, драный любитель дешёвых боевиков! — проревел дьявол, яростно хлестнув хвостом. — Если через сутки ключи не будут у меня, я заставлю вас сгрызть кости этого кретина! — Босс сгрёб несколько костей, рассыпанных по столу, запустил ими в помощников. — Убирайтесь и не приходите с пустыми руками!

Демоны попятились к выходу.

18. Дилеммы

«Кажется, я встрял по-крупному. Как же можно было забыть положить их в ящик», — размышлял про себя Сидоркин.

Он лежал на кровати в дешёвом гостиничном номере, и с интересом разглядывал золотые ключи.

«Такую оплошку дал! Подлец-аббат напряг, пришёл не вовремя, и вылетело! Светлейший подумает… больше, чем уверен… что я затарил ключи специально. И, как пить дать, пришлёт своих отмороженных помощников меня пришить. Я сдохну и попаду в ад, где над моей душой будут очень и очень долго измываться!».

Сидоркин передёрнул шеей, присел на постели, взвесил ключи в руке.

«Тяжёлые… грамм сто потянут. Да и отделка… антиквариат, любой знающий спец кучу бабок отстегнёт. Что же делать?».

Карманник подошёл к окну, на улице была сплошная темень.

«Что же делать? Думай, Саня, думай, — проговорил Сидоркин, обращаясь к своему отражению в ночном стекле, — ты не такой тупой, как уроды-демоны, сделавшие тебя уроженцем Миланской области. Хорошо, что в этой гостинице персонал не меньше тупорыл, а то бы ночевал на улице… м-да…».

Вор прошёлся по номеру, встал у стены, опустил голову.

«А, может, избавиться от ключей? Включить дурака, мол, ничего не знаю, ящик не открывал?..».

«Не поверят… А поверят — всё равно убьют…», — мысли змеились ядовито и прямолинейно.

«Интересно, зачем ключи светлейшему? Уж явно хочет замутить что-то важное…».

Саня бросил ключи на кровать, взял со спинки стула пиджак, подошел к зеркалу. Черные штаны, черные туфли, белая рубашка. В руках дорогой черный пиджак. Усмехнулся.

«Шмотки выбрал мне, как на похороны. Будто заранее знал, что будет стремиться сделать из меня покойника».

Карманник скривился.

«К чёрту дурацкие мысли! — он стал натягивать пиджак. — Отсюда надо срочно линять. Карточки обналичить, сделать новые документы… Потом свалить в какую-нибудь жаркую страну и пусть демоны ищут меня до самой моей кончины. Авось, не найдут. А после смерти будет видно, может не так всё и страшно».

Сидоркин оправил пиджак, вздохнул, взял ключи, подбросил на ладони:

- Один вопрос, как же с ними поступить?..

***

Белая «Волга», чихая и кашляя, неспешно ехала по трассе. Мелькнула табличка «Новосибирск 2 км».

- Алло, мне нужен Шаман, — говорил Сидоркин, прижимая трубку к уху. — Кто я?.. Саня. От дяди Васи. — Карманник кивнул, — да, Вася Седой… Он обрисовал мои проблемы? — Саня помусолил нос, чуть не выронив при этом телефон и немного нарушив траекторию движения. — Лады. Где я?.. Въезжаю в город. Тут, кажется, рынок, — Саня смотрел по сторонам. — Речной вокзал? Не вопрос! Буду часа через два. Пока, — карманник отключился, сунул телефон в карман и вдруг резко надавил на тормоза. — Чёрт!

Ещё каких-то 20 сантиметров и Санина «Волга» имела все шансы неприлично сблизиться с задом синего «Москвича», стоявшего впереди на светофоре. Сидоркин облегченно выдохнул, но тут же снова напрягся, уставившись на этот «Москвич».

- Н-надеюсь, это не они!.. — пробормотал он испуганно.

Из окна «Москвича» высунулась белобрысая голова, и страшно тараща глаза, показала Сане кулак. Сидоркин в ответ только блаженно улыбнулся.

19. Банк «Сибирский капитал»

Белая «Волга» неспешно двигалась в своем ряду, время от времени дергаясь и чихая. Саня вертел головой вправо-влево в поисках нужной вывески.

В одной из новостроек, возле белых пластиковых дверей, заметил табличку «Банк «Сибирский Капитал». Не доехав до банка нескольких метров, «Волга» чихнула последний раз и заглохла прямо посреди дороги. Карманник выскочил из салона, с силой пнул по дверке:

- Чёртов раритет!

Движение вокруг продолжалось, другие автомобили просто объезжали возникшую помеху и двигались дальше по своему маршруту.

Сидоркин двинулся к банку, прошёл мимо охранника, уверенно потянул на себя дверь. В тамбуре стояли три банкомата.

Саня достал карточки, всунул жёлтую в банкомат, потыкал кнопки. Ничего.

- Что за хрен! — воскликнул Сидоркин. Выдернул карту, поднёс к глазам. — Банк Опанаса Панасюка!? Украина?! Герцог впал в маразм!? Или он считает гривну европейской валютой!?

Только что вошедший почтенный седовласый мужчина в очках изумлённо посмотрел на брызгающего слюной типа в чёрном костюме. Осторожно его обошёл, вставил свою карточку в автомат, выдающий рубли.

- Это он специально! — не успокаивался Сидоркин. — Сукин, трижды сукин сын! — он бросил карту на пол, с силой топнул по ней, разломав. Затем посмотрел на белую карточку. — Надеюсь, с рублями всё в порядке?

Вор повернулся к рублёвому автомату, седовласый всё ещё возился возле него.

- Скоро ты, мужик? — раздражённо спросил Сидоркин.

Очкарик не ответил и не повернулся.

- А-ааа! — Саня оттолкнул его.

- Что вы себе позволяете? — произнёс мужчина утробным голосом. — Я сейчас позову охранника!

Карманник выдернул его карточку и стопку денег из щели, подал всё это очкарику со словами:

- Извини, мужик, но я спешу. За мной, скорее всего, охотится дьявол, ты бы на моём месте вёл себя точно так же! Убирайся или жди, когда я закончу!

Седовласый, прижимая деньги и карточку к груди, выскочил из помещения.

Сидоркин сунул карту в банкомат, нажал кнопки. На сей раз автомат не отказал и выдал пачку сторублёвок. Саня схватил их и сунул в боковой карман… Повторил операцию… Новая пачка перекочевала в карман Саниного пиджака.

***

На улице, а вернее, на дороге, возле брошенной вором раритетной «Волги», остановилась машина ДПС. Вылезли трое полицейских, окружили антикварный автомобиль… Стали осматриваться в поисках водителя…

***

А водитель, тем временем, только успевал рассовывать купюры по карманам. Чуть позади нетерпеливо переминались три человека: двое мужчин интеллигентного вида и бабулька в синем плаще, цветастом платочке и с решительным курносым лицом.

- Скоро вы, молодой человек? — визгливо спросила бабка.

- Скоро, — обнадёжил Санёк, не оборачиваясь. — Ещё десять тысяч осталось. Самому надоело, банкомат расплачивается одними сторублёвками.

Карманник вытащил очередную стопку, когда за спиной раздалась короткая автоматная очередь. Одна пуля ударила в стену, в 1 см от головы. Холодея, Сидоркин развернулся с поднятыми руками. Под ногами валялись три трупа тех самых граждан, которым не терпелось обналичить свои карточки. Труп одного мужчины, правда, немного ворочался. Прямо перед вором стояли Хрыщ и Порось в человеческом облике, в милицейской форме, и с «Калашниковыми» в руках.

- Вычислили меня по карточке, да, — скорее констатировал, чем спросил, карманник.

- Соображаешь, — ухмыльнулся Порось.

Саня медленно попятился.

- Ребята, может, договоримся? — попросил он.

- Извини, Санёк, герцог велел тебя замочить при любом раскладе, — беззлобно произнёс Порось. — Лично мне ты даже нравишься…

- Не отвлекайся, Пороська, — осадил Хрыщ. — Возьмём ключи, а потом его пришьём.

- Дак, давай сначала пришьём, а потом заберём. У трупа проще их вытащить, — предложил Порось. — Живые такие беспокойные!

- А если он ключи куда-нибудь спрятал? — резонно молвил Хрыщ.

- Дак, надо спросить у него самого, где сейчас ключи, — Порось посмотрел на брата. — С собой или нет?

- Иногда тебя осеняют блестящие идеи! — воскликнул Хрыщ, смотря на кузена с искренним восхищением.

Воспользовавшись тем, что братья разглядывают друг друга, Сидоркин сделал небольшой скачок и, толкнув дверь, метнулся в главный зал банка. Деньги, зажатые в руке, разлетелись по тамбуру. Перескочив через трупы, демоны кинулись за ним.

В операционном зале, карманник с размаху ударился о высокого благообразного мужчину в сером костюме и при галстуке.

Над головой просвистели пули. Посетители жались к стенам, охраны не было видно. Демоны, ухмыляясь, подходили. Бежать дальше было некуда. Саня застыл на месте.

- Генерал, может, объясните, что происходит? — строго спросил благообразный, глянув на Порося.

Хрыщ ответил за брата:

- Этот человек опасный преступник, — мотнул автоматом в Санину сторону. — Мы должны его арестовать.

- Ну, так арестовывайте! — повысил голос мужчина. — При чём здесь мой банк?! Зачем стрелять, кто мне возместит ущерб!?

- Они не менты, а отморозки, — вякнул Сидоркин.

- Заткнись, Санёк! — цыкнул Порось.

Владелец ещё не видел трупов у входа и явно не просекал ситуацию.

- Меня ваши разборки не касаются! Менты, бандиты… Мне до фени. Но вы должны убраться из моего банка! Сию минуту! Разбирайтесь в другом месте! Если вы этого не сделаете…

Порось всадил в широкую грудь владельца банка автоматную очередь. Мужчина, захрипев, рухнул.

В банк вбежали трое полицейских, тех самых, что осматривали Сидоркинскую машину. Один крикнул, указывая на Саню:

- Это тот тип, что устроил беспредел в Подмосковье! Его рожа на всех ориентировках!

- Ребята, только не стреляйте! — закричал в ответ бедный Саня. — Я совершенно ни при чём!

Демоны синхронно развернулись к полиции, без разговоров открыли огонь. Служители закона стали отстреливаться из табельного оружия.

По помещению с противным визгом метались пули, сыпались стёкла, калечились стены. Вор присел, испуганно озираясь. Силы, конечно, были неравны. Автоматы есть автоматы, да ещё в руках профессиональных убийц. Перестрелка заняла всего несколько секунд. Полиция рухнула на пол, срезанная пулями. Упал и Хрыщ.

- Хрыщ, — позвал Пороська, склоняясь над братом. У того во лбу зияла аккуратная дырка.

Раненный открыл глаза:

- Где карманник?

Ответить Порось не успел, на его голову опустился стул. Демон рухнул лицом на грудь лежащему брату.

***

Сидоркин вылетел из банка, перепрыгнул через мёртвого охранника у входа. Рискуя быть сбитым, метнулся на проезжую часть, замахал руками:

- Сто-о-ой!

Чуть не наехав на него, завизжала колодками желтая иномарка. Из авто выскочил краснорожий дядька:

- Ты охреневший!?

Сидоркин молча распахнул переднюю дверцу, вскочил на сиденье.

- Ты чего творишь, скотина!? — Дядька сунулся в салон. — А ну выпрыгивай!

Вор запустил руку в карман, вытащил ворох сторублёвок, бухнул на панель:

- Поехали, шеф!

- Куда везти? — шофёр в секунду оказался за рулем.

Из банка выбежали демоны, оглядываясь в поисках Сани.

- К Речному вокзалу! — скомандовал воришка.

Автомобиль рванул с места, вливаясь в поток других машин.

***

Демоны растерянно озирались у дверей «Сибирского Капитала». Народу у банка не наблюдалось, проезжавшие мимо автомобили не обращали внимания на двух милицейских с автоматами. Где-то вдали завыла сирена. Может быть, это из банка успели вызвать подмогу. А может, ДПС-ники устроили погоню за каким-то злостным нарушителем ПДД. Или сами решили проскочить перекресток на красный свет. А может, неслась «Скорая помощь»? Впрочем, не это волновало сейчас подельников. Они упустили мишень и теперь их мысли занимали только два извечных вопроса: Кто виноват? И Что делать?

- На хрена ты стал палить!? — возмущался Хрыщ, потирая лоб. На месте пулевого отверстия белел свежий шрам. — Молча подошли бы и взяли! Ни шума, ни пыли, всё тихо-мирно! Отвезли бы его куда-нибудь, забрали ключи и пристрелили!

- Ты видел, охранник схватился за пистолет, — оправдывался Пороська.

- Ну и что! У него газовая пушка! Я уж хотел дать ему по башке прикладом, а ты стрелять! — возмутился Хрыщ. — А зачем ты застрелил людей, что тёрлись возле карманника?

- Они мешали моему обзору! — заявил Порось.

- Меша-али! — передразнил Хрыщ. — Где теперь его искать?! Ты слишком кровожаден, Пороська!

- Слушай, Хрыщ, а может герцог всё же ошибся и ключи не у Санька? — предположил Порось. — По-моему, он слишком предубеждён против карманников.

Демон почесал дулом автомата щёку.

- Вот заставит тебя сожрать кости святого придурка, тогда поверишь, что герцог неправым не бывает! — в сердцах сказал Хрыщ.

- Это же верная смерть! — вскричал Пороська.

- А я о чём? Нам, главное, сейчас карманника найти. А виновен он или нет, пусть светлейший сам с ним после разбирается.

Зазвонил мобильник.

- Слушаю вас, светлейший! — поспешно ответил на звонок Хрыщ.

Порось замер, прислонился к подельнику, но то, что говорит хозяин, было слышно только уху напарника:

- Мы? Да так, думаем, куда он мог пойти, — Хрыщ посмотрел на брата. — Да, мы в Новосибирске. Стоим возле банка. Карманника нет… Что вы, герцог? Какая стрельба?.. Да, мы понимаем, что сейчас надо стрелять лишь в крайнем случае. Побольше хитрости, как вы учили… — Хрыщ вдруг напряжённо замер. — Что!? Так, запоминаю… Ага… Ага… Ага… До свиданья.

Хрыщ отключился.

- Ну что сказал светлейший? — Порось сгорал от любопытства.

- Его полиция проследила телефонные звонки карманника. Он звонил нескольким людям с мобильника, который мы ему дали. Двое находятся здесь, в Новосибирске. Знакомая девка и один местный криминальный авторитет. Надо разделиться. Ты устроишь засаду в одном месте, я в другом. Адреса я запомнил.

- Но, Хрыщ, тачка-то у нас одна, — заволновался сын ритора. — Кому-то придётся на попутке добираться до нужного места. Время потеряем, Санёк может уйти.

- Так что же делать? — задумался Хрыщ.

- Поехали вместе, — предложил Порось. — Устроим засаду по какому-то одному адресу. Как понимаю, он должен нанести визит обоим знакомым?

- Пороська, ты сегодня в ударе! — Хрыщ кивнул. — Ты просто плодишь здравые мысли!

Порось зарделся.

- Надо только решить, к кому ехать, — рассуждал далее Хрыщ. — Идём к тачке, подумаем.

«Москвич» был припаркован метрах в шести от банка. Только подельники собрались сесть в машину, как рядом, у обочины, затормозил микроавтобус вишнёвого цвета. Из него выскочили люди в камуфляже и масках. Наставили на демонов автоматы, часть бросилась к банку.

- Бросьте оружие! — крикнул спецназовец.

- Да что же это такое! — воскликнул Хрыщ. — И как тут без стрельбы обойдешься!

***

Через 6 минут синий «Москвич» с французскими номерами уже мчался по городу. Хрыщ сидел за рулём. Его лицо украшали свежие шрамы. К уже нам известному — на лбу, добавились на подбородке и на левой щеке. Пороська вертел в руках ухо.

- Хрыщ, припаркуйся где-нибудь, я пришью ухо, — канючил он.

Брат мрачно изрёк:

- У меня в жопе пуля и я молчу. Надо спешить. Положи пока в бардачок.

- Я не могу без уха-а! — нервничал Порось. — Я не фотогеничен…

- Какие слова тебе известны, — усмехнулся Хрыщ. — Не пудри мозги, Пороська, трепись нормальным языком.

- Не переводи стрелки, — возмутился брат. — Я же тебе помог, вытянул из твоей рожи три пули. Войди в моё положение. Всё, что от тебя требуется — это остановить долбаную тачку на долбаной обочине! — психовал Порось.

…А возле банка «Сибирский Капитал» асфальт был завален целыми и нецелыми трупами омоновцев. Валялось теперь уже никому не нужное оружие, от автобуса осталась груда искорёженного металла.

20. Два визита Сидоркина

На здании старой постройки — у Речного вокзала — по фасаду протянулись большие буквы: «РЕСТОРАЦИЯ». Сидоркин зашёл в заведение, подошёл к бармену — высокому парню с небольшими, аккуратными усиками.

- Мне нужен Шаман, — сказал вор. — Он должен ждать.

Сзади к нему приблизился здоровый жлоб средних лет и среднего роста. Внимательно посмотрел на Санька:

- Пойдём.

Бугай и карманник прошли в дверь за стойкой, миновали коридор и очутились в кабинете. Хозяин — черноволосый мужик лет 40-ка (в его облике явно прослеживалось кровное сходство с Чингисханом) пробуравил Саню чёрными блестящими глазами, произнёс:

- Садись.

Сидоркин опустился в кресло, провожатый удалился.

- Мне звонил Вася Седой, — вымолвил Шаман. — Уважаю его, правильный вор, старой закалки. Чалились вместе?

- Да, — ответствовал Саня.

- Вася просил оказать всяческое содействие. Я уже несколько лет, как отошёл от дел, у меня честный бизнес… Но другу Седого я помогу! Ему я обязан, сильно обязан! — Шаман произносил свою речь, не спуская с карманника тёмных глаз. — Итак, тебе нужна ксива, — сказал он утвердительно.

Санёк кивнул.

- Расценки тебе известны?

- Известны, — Сидоркин вытащил из кармана пачку денег, не считая, положил на стол.

Шаман кинул деньги в ящик стола:

- Нужна фотография.

Карманник достал миланский паспорт, вырвал из него листок с фото.

- Пойдёт? Желательно, побыстрее.

Авторитет взял вырванный листок.

- Через три часа тебя устроит?

- Так живо!? — поразился вор. — Неслабо вы работаете, москвичи такой скорости могут только позавидовать!

- Ты же сам сказал, побыстрее, — усмехнулся Шаман. — А желание клиента — закон.

- Отлично! — потер руки Саня. — У меня тут ещё один вопрос. Нужен толковый антиквар. Толковый и надежный. Не подскажешь?

- Толковые — они все надежные, — заметил Шаман. — Вот, возьми адресок, — протянул аккуратный блокнотный листок. — Хороший спец. И не жадный. Скажешь, от меня.

***

Толковый, надежный, а главное — не жадный спец, жил в нескольких кварталах от «РЕСТОРАЦИИ». Сидоркин решил в этот раз обойтись без такси. Слишком активно развивались события в его жизни в последнее время. Хотелось просто пройтись по набережной вдоль реки. Не пробежать, не промчаться, не пронестись, спасаясь от погони, заметая следы и унося ноги, а именно пройтись. Вдохнуть свежий влажный воздух с привкусом весны. Саня сам удивился внезапно нахлынувшей на него сентиментальности. Но сопротивляться душевному порыву не стал. Так и шел, подставляя лицо весеннему ветру и пиная попадающиеся по дороге камешки, пока не добрался до нужного домика — аккуратного, квадратообразного здания с вывеской «Антикварная лавка».

В салоне антикварного магазина Сидоркина встретил полноватый мужчина в сером костюме, с горбатым носом и седыми висками. Голову покрывала еврейская шапочка.

- Слушаю вас, — любезно сказал хозяин.

- Мне порекомендовал вас Шаман, как толкового специалиста. Вы знаете его?

- Да, уважаемый человек. — Мужчина наклонил голову. — Пойдемте в кабинет, молодой человек. Там нам будет удобнее. — Пригласил антиквар, пропуская Саню вперёд.

Он расположился за столом тёмного дерева, постукивая изящной дорогой ручкой по столешнице. Сидоркин бросил на стол золотые ключи:

- Сколько вы дадите?

Еврей взвесил ключи в руке, поднёс к лицу.

- Где вы их взяли? — спросил он взволнованно.

- Вам не всё равно! — сразу окрысился продавец.

- Простите, — повинился еврей. — Не в моих правилах совать нос в чужие дела, вырвалось… Очень уж необычны!

- Лады, — простил Саня. — Я знаю, что это антиквариат. Золотые ключи и вряд ли в мире есть даже похожие. Сколько вы можете заплатить?

Антиквар тщательно подумал:

- Вещь уникальная, да… Первый раз вижу ключи из золота такой тонкой отделки. Похожи на отмычку от реального замка. — Оценщик пристально глянул на Сидоркина. — Так, сразу, я могу дать хорошую сумму. Но если вы зайдёте вечером, то прибавлю.

Диалог происходил в комнате, уставленной и увешанной антиквариатом. Множество причудливых часов, картины, иконы, шкатулки, две статуи, бонбоньерка.

- Когда к вам зайти? — нетерпеливо спросил карманник. — Во сколько?

Еврей пожевал задумчивыми губами:

- Часиков в девятнадцать. Я сделаю кой-какие анализы, полистаю специальные книжки…

Карманник немного подумал:

- Ну, хорошо. Если с ключами случится беда, будете иметь дело с Шаманом.

- У меня солидная фирма! — воскликнул антиквар.

Сидоркин выдернул из стаканчика, стоящего на столе, листок бумаги, ловко вытащил из еврейских пальцев ручку, чиркнул несколько цифр. Подал листок собеседнику.

- Номер моего мобильного. На всякий случай. Если что, звоните, может, раньше экспертизу проведёте.

Антиквар посмотрел на листок:

- Шесть, шесть, шесть, шесть, шесть? — недоумённо взглянул на вора. — Ваш мобильный?

- Да, подарок одного типа. Скажите время, и я пошёл.

Еврей глянул на наручные часы:

- Двенадцать часов, тридцать минут.

- Пока-пока, — Сидоркин направился к выходу.

21. Явление Элисы

Синий «Москвич» находился во дворе красного девятиэтажного дома. Сосредоточенно закусив губу и прищурив правый глаз, Порось занимался восстановлением своего облика, пытаясь поймать свое изображение в зеркале заднего вида. Сделал последний стежок, оборвал нитку, повернул зеркало. Левое ухо было пришито крупными стежками, правда, немного криво. Демон потрогал его, оттянул:

- Пойдёт! — удовлетворённо протянул он.

В машину сел Хрыщ.

- Девка дома, — сообщил он. — Ну-ка, — подёргал ухо подельника. — Как родное.

- Хрыщ, оно и есть родное, — поправил двоюродный брат.

- По-моему, у тебя оно было немного другой формы, — произнёс Хрыщ, вглядываясь в ухо. — Ты где его подобрал?

- На асфальте возле банка, — пожал плечами Пороська. — Там, где мы убивали.

- Ты, наверно, схватил по ошибке чужое, — рассуждал Хрыщ. — Там было несколько ушей, точно помню. Пару я лично отстрелил, а когда ты взорвал тротиловую шашку, так, вообще, ошмётки полетели во все стороны. Не только уши, головы разлетелись.

- Что же, возвращаться? — обеспокоился Порось, трогая ухо.

- Погоди, — Хрыщ вгляделся в пришитую плоть. — Вспомни, у тебя была здесь родинка?

- Кажется, нет, — неуверенно сказал Порось. — А, может, и была… Я же не баба, чтобы собой любоваться. Нужно вернуться к банку и осмотреть все уши! — под конец демон повысил голос.

- Все отстреленные уши уже в морге, — возразил Хрыщ. — И я не собираюсь туда ехать из-за такой мелочи, как твоё ухо.

- Для тебя моё ухо мелочь!? — рассердился Порось. — Что бы ты сказал, если б был на моём месте!? Я не хочу ходить с ментовским ухом!

- А придётся, Пороська, — осклабился Хрыщ. — Напомню, что герцог приказал работать, как можно тише, не привлекая особого внимания. Без крайней нужды не убивать. На мочилово возле банка ему плевать, но если светлейший узнает, что там мы упустили карманника… — он со значением глянул на брата. — У нас осталось несколько часов. Потом ты потеряешь не только ухо, но и до хрена чего. — Демон вылез из машины. — Идём, устроим засаду в квартире девки.

***

Антиквар сидел за своим столом и рассматривал ключи через лупу. Из двери за его спиной, служившей проходом к служебному входу, появилась симпатичная крашеная блондинка лет 22-х. Тонкую фигуру обтягивала изящная кожаная жакетка, поверх красной блузки. Юбка длинная, до пола. Девушка подошла к старому еврею сзади, заглянула через плечо. Увидела ключи, лицо мгновенно напряглось:

- Где ты их взял, дядя Соломон!?

Дядя оглянулся на племянницу:

- Один человек принёс. Красота, не правда ли?

- Дай-ка! — девушка взяла связку, повертела в тонких пальцах. — Неужели те самые ключи!?

- Тебе они знакомы? — полюбопытствовал антиквар.

- Где этот человек!? — крикнула блондинка.

Дядька удивлённо посмотрел на племянницу:

- Не знаю… вечером обещал зайти. А что случилось?

- Мне надо всё обдумать, — сказала девушка и с ключами в ладони, почти побежала к основному выходу, ведущему в магазин.

- Элиса! — Соломон вытянул руку. — Ты куда?! Куда с золотом?!

Блондинка, не слушая, выскочила вон.

Антиквар тяжело вздохнул, достал носовой платок, промокнул лоб:

- Фу-у-у! Что её так взволновало? Шаман меня убьёт!

***

Сидоркин подошёл к подъезду красной девятиэтажки, дёрнул дверь, кодовый замок молча отказал его потуге.

- Код Танюха не сказала, — опомнился Саня. — Позвонить, спросить…

Вор вынул трубку, отошёл от двери на несколько шагов, набрал номер…

И вдруг напрягся, рука медленно опустилась. Не далее чем в 20-ти метрах, возле песочницы, он приметил синий «Москвич»… В машине никого не было. Сидоркин огляделся. Хозяев «Москвича» рядом не наблюдалось. Саня стал судорожно соображать, что ему делать дальше.

А хозяева «Москвича» в это время находились в квартире на третьем этаже.

Хрыщ, откинувшись на диване, смотрел мультик. В кресле сидела черноволосая девушка, уже знакомая нам Танюха. Руки и ноги ее были обмотаны скотчем, рот заклеен липкой лентой.

Порось топтался у окна, глядя во двор через бинокль.

- Пороська, ты чего там выглядываешь? — отвлёкся Хрыщ.

- Смотрю, чтобы тачку не увели, — отозвался кровожадный брат.

- Кому она сейчас нужна? — хохотнул Хрыщ. — Иди лучше посмотри, может у этой бабы есть что-нибудь из шмоток поприличней. Надо бы переодеться.

Их полицейские мундиры находились в плачевном состоянии: рваные, грязные, в пятнах крови.

- Может, трахнем девку? — предложил Порось, почёсывая известное место. Он опустил бинокль, посмотрел на напарника. — Всё равно Санька пока нет.

- У меня сейчас нестоячка, — отказался Хрыщ.

- А у меня стоячка! — радостно вскричал Порось. — Я её могу и один уделать!

- Кретин! — обругал Хрыщ. — Светлейший скоро отобьёт тебе стояк! Иди, смотри шмотки!

На журнальном столике запиликал мобильник.

Демоны уставились на него, Хрыщ осторожно подошёл, взял трубку. На экране горела надпись: «Номер абонента не установлен».

- Это точно карманник! Я его нутром чую, — прорычал Хрыщ в сторону подельника.

- Если это твой знакомый Санёк, скажи, что ты дома и ждёшь его! Поняла!? — подпустив в тон угрозы, приказал девушке.

Танюха зло сверкнула карими глазами. Хрыщ резко содрал скотч с губ. Телефон внезапно смолк. Демон озадаченно уставился на аппарат.

- Вы, уроды! Кто вы, вообще, такие!? — зашлась в ругательствах дама. — Освободите меня немедленно, отморозки! Если вы не сделаете, как я сказала, то пожалеете! Мои друзья вам яйца оторвут!

- Заткнись! — в ярости закричал Хрыщ, снова заклеивая девушке рот. — Ты ещё будешь доставать! — Он с силой швырнул телефон на пол, топнул по нему ногой.

- Что? — зыркнул на брата.

- Ты чего, Хры-ыщ? — изумлённо протянул тот.

Хрыщ бухнулся на диван:

- Ничего! Когда над тобой висит угроза уничтожения, не таким будешь!

- Хрыщ, герцог нас любит, — ласково сказал Пороська. — Я думаю, он нас не убьёт в случае неудачи. Ну, поругает, быть может, побьет… помнишь, когда мы пытались украсть для него «Мону-Лизу» из Лувра? Без положительного результата, — как сказал герцог! В наказание неделю посидели в яме с крысами и всё.

- Сравнил! — хмыкнул Хрыщ, поглаживая автомат, лежащий рядом. — Какую-то рисованную бабу и ключи от смерти Иисуса!

- Это не просто рисованная баба, а «Мона-Лиза», — возразил Порось. — Всем известно, что герцог тащится от великого Леонардо…

- Хорош болтать! — оборвал Хрыщ. — Дуй за шмотками!

Пороська положил бинокль на подоконник и вышел в другую комнату.

22. Толстяк с тройным подбородком

Антиквар Соломон стоял посреди кабинета и, мурлыкая под нос заунывную мелодию, продавал старинные часы маленькому толстому покупателю с заплывшими глазками и тройным подбородком, одетому в чёрный кожаный плащ.

Всех важных посетителей Соломон предпочитал принимать исключительно в своем кабинете. А важными дядя Соломон считал всех, кто появлялся в его лавке и имел какие-никакие средства. Стоило посетителю проявить чуть более пристальный интерес к какому-нибудь экспонату и пройти негласную проверку Соломона на платежеспособность, как он тут же оказывался в кабинете антиквара. И тут начиналось волшебство…

- Ведь это первая четверть девятнадцатого века, — говорил антиквар, стоя у стены и держа в руках часы. — Принадлежали семье поэта Жуковского, воспитателя Александра второго.

- Кончай заливать, Соломон, — ответил покупатель. — Где жил Жуковский и где мы?

- Для вещей нет расстояний, — заверил еврей. — Недавно я продал чудесный канделябр, которым владел Антон Павлович Чехов… Могу сбавить пятьдесят, но не более. Мне же тоже надо иметь какую-то выгоду. Вы понимаете? Я ведь купил часы, а не украл.

В кабинет со стороны магазина зашла худенькая блондинка.

- Элиса, наконец-то! — обрадовался дядька. — Где тебя носило?

- Отойдём, дядя, — попросила девушка.

- Извините, — антиквар передал покупателю часы. — Хорошо подумайте над моей ценой. Часы того стоят, а как бьют! Вы бы слышали их бой!..

- Дядя Соломон! — нетерпеливо воскликнула блонда.

- Иду, иду, — дядя бросил извиняющийся взгляд на толстяка. — Я скоро, — и подошёл к племяннице, стоявшей в противоположном углу, подальше от покупателя.

Толстяк достал из кармана плаща маленькую белую трубочку с разъёмом на конце, как у граммофона, приставил её к уху вместе с часами, делая вид, что слушает их ход.

- Зачем ты взяла вещь, тебе не принадлежавшую!? — строгим шёпотом заговорил Соломон. — Ты знаешь цену этих ключей!? Там девяносто восемь с половиной граммов золота высшей пробы! Да одна работа стоит целое состояние! А моя репутация!?..

- Вот они, — прервала дядю блондинка, отдавая ключи. — Я внезапно ушла, потому что мне надо было всё обдумать. И я приняла решение. Мне необходимо немедленно встретиться с продавцом, потому что сегодня уже пятница — день Распятия. Кто, вообще, этот продавец?

- Приятель одного, очень уважаемого мною, человека, — Соломон опустил ключи в карман брюк. — Что тебе до него, Элиса? Ты же не вникала никогда в мои дела.

- Дядя, поверь, это очень важно! — твёрдо заявила девушка. — Положи ключи в сейф и никому-никому о них не говори. Хорошо?

- Не в моих привычках рассказывать кому-то о делах, — пожал плечами Соломон, он изучающе взглянул на блондинку. — Что-то стряслось, Элиса? Расскажи, поделись с мудрым жидом.

Девушка оглянулась на толстяка. Тот с невозмутимым видом слушал часы.

- Не стоит, дядя Соломон, — отказалась девушка. — Долго объяснять… да ты и не поймёшь… У меня к тебе просьба. Завтра утром мне и продавцу ключей понадобится улететь в Израиль, в Иерусалим. Поспособствуй, у тебя же есть связи.

- Элиса, ты, наверно, заболела! — забеспокоился Соломон. — Давай я приглашу врача. У меня есть знакомый доктор, Шпильман его фамилия, так он…

- Дядя Соломон, я здорова, — заверила блонда. — Выполни мою просьбу, пожалуйста! Мне и этому человеку предстоит спасти Землю!

Антиквар поднёс руку ко лбу:

- Голова заболела, — пожаловался он слабым голосом. — Что ты несёшь, Элиска? Какую землю?

- Нашу с тобой, — сказала племянница. — Ты подумай пока, а сейчас дай адрес продавца.

- Ох-хэх! — вздохнул мудрый жид. — Беда с тобой, Элиска. Как загоришься какой идеей, не успокоишься.

- Дядя Соломон, мои идеи всегда правильные и нужные, — отпарировала блондинка. — Вспомни, именно я предсказала дефолт девяносто восьмого года, хотя была ещё ребёнком. Ты меня послушал, и все рубли заблаговременно вложил в доллары. И вместо потери обрёл кругленькую сумму.

- Знаю, знаю, — кивнул Соломон. — Я рад, что ты у меня есть! И я благодарю Бога, что когда-то…

- … ты взял меня из приюта, так как хотел детей, но не мог их иметь, — нетерпеливо подытожила девушка.

- Я никогда не рассказывал тебе про приют, — расстроился жид.

- Это не важно! — «била копытом» блонда. — Я тебя люблю и всё такое… как и ты меня… Дай мне адрес продавца ключей!

- У меня его нет, — развёл руками антиквар, собираясь с мыслями.

- Плохо…

- Но у меня есть его телефон, — вспомнил дядька.

- Где!? — заорала блондинка.

- Не кричи, Элиса, распугаешь покупателей, — пожурил Соломон.

Девушка снова оглянулась, толстяк всё слушал бойкое тиканье раритетных часов.

- Вот, — Соломон взял со стола клочок бумажки. — Он сказал, это номер мобильного, а по количеству цифр… похож на городской.

Блонда выхватила бумажку:

- Действительно, странный телефон, — пробормотала она. — Пять по шесть… Ладно, спасибо, дядя.

Блонда выбежала из кабинета.

Антиквар вытянул платок, отёр лоб, подошёл к покупателю:

- Извините. Молодёжь… Продолжим нашу беседу.

Толстяк с тройным подбородком молча смотрел на Соломона, держа в руках часы, принадлежавшие семье поэта Жуковского — воспитателя царя-освободителя.

***

Карманник сидел на корточках у синего «Москвича» и спускал колесо. Двери и капот авто были похожи на решето, странно, что ни одна пуля не попала в шины. Именно эту несправедливость Саня и собирался исправить.

- Сукины дети! — бормотал он, поглядывая на девятиэтажку. — Хрен вы куда уедете, пешком пойдете…

А демоны в этот момент с ухмылками оглядывали друг друга. На Хрыще красовались лосины, топик и лёгкая белая ветровка. Порось был облачён в розовый халат до колен.

- Класс! — восхитился Пороська. — Тебе идёт! — Он огладил полы халата. — Гляну, как там наша тачка.

Демон взял бинокль, посмотрел в окно. Возле правого переднего колеса возился Сидоркин. Вот он встал…

- Сан-нё-ёк! — взвизгнул Порось.

- Где!? — Хрыщ подскочил, мельком глянул. — Бежим!

Братья схватили автоматы и выскочили из квартиры. Однако через секунду Порось вернулся в комнату, поднял оружие, прицелился… Девушка отчаянно задёргалась, карие глаза расширились от ужаса. Пороська вздохнул и прошил её короткой очередью… Бросился прочь…

Сидоркин задумчиво посмотрел на ладонь, где лежали четыре золотника от колёс. Он размахнулся, зашвырнул их подальше. В кармане зазвонил мобильник. Саня удовлетворенно отряхнул ладони и полез за телефоном.

Улюлюкая, из подъезда выбежали демоны.

- Эй, Санёк, иди сюда! — крикнул Пороська.

Карманник оглянулся и побледнел.

- Отдавай ключи, гад! — заорал Хрыщ.

Порось выстрелил и почти попал: пуля окарябала косточку на правом Санином запястье. Карманник чертыхнулся и выронил телефон.

Стоять и дальше столбом было опасно для жизни, Сидоркин сорвался с места и побежал.

- Стреляй только по ногам, — предупредил Хрыщ.

Он навскидку дал короткую очередь и бросился в погоню. Порось уже бежал следом.

- Классная охота! — в восторге крикнул риторский сын, посылая очередь.

Пули вспороли асфальт у самых пяток дичи.

- Клёво! — Хрыщ выстрелил. В глазах горел охотничий блеск.

- Эй, придурки! — крикнул вор, оглядываясь на бегу. — Прикид у вас потрясающий! Лосины, бабский халат… Ещё отрастить сиськи и на панель…

Сидоркин ускорил ход и свернул за угол.

Братья остановились, шумно дыша.

Хрыщ высунул раздвоенный, как у змеи язык:

- Этот карманник бегает почище зайца!

- Так нам его не догнать, — Порось грустно взмахнул автоматом. — Возвращаемся к тачке?

Возле синего автомобиля, на земле, лежала блестящая телефонная трубка. Телефон настойчиво звонил.

Хрыщ нагнулся, поднял, сказал удовлетворённо:

- Мобила, которую герцог подарил карманнику, — передал автомат брату, — подержи-ка. — Сам ткнул ногтем в кнопку, поднёс телефон к уху. — Слушаю.

Примерно в километре от демонов, на берегу Оби, возле Речного вокзала, стояла блондинка и говорила в трубку:

- Наконец-то дозвонилась… я хочу поговорить о золотых ключах, которые вы намерены продать. Я племянница Соломона — Элиса.

- Золотые ключи! — вскричал Хрыщ. — Они у тебя!?

- Вы же оставили их у дяди? — удивилась девушка.

- А, ну да, ну да, — Хрыщ подмигнул брату. — Конечно же, я знаю, где ключи, просто… мы не поняли друг друга, — фальшиво посетовал он.

- Мне надо с вами встретиться. Немедленно! Это очень важно. По всей вероятности, вы не представляете истинной, подлинной ценности ключей! — продолжила блонда, оглядываясь кругом.

- Где ты будешь?

Порось с надеждой смотрел на телефон в руке брата.

- Ладно, найду, через полчаса мы… то есть я, подъеду.

Демон отключился, по роже плавало удивление, смешанное с радостью.

- Кто звонил? — спросил Порось.

- Одна девка. Карманник хочет загнать её дядюшке ключи. Девка назначила мне встречу, думая, что я — это Саня. Сейчас мы приедем в нужное место, возьмём девку за нужные места, она выложит нам, где живёт её дядя Соломон. Затем заберём у Соломона ключи и вернёмся с этой грёбаной земли назад, к своим шлюхам и кокаину.

- А как же Санёк? — спросил Порось.

- Чёрт с ним! Пусть пока бегает, рано или поздно его всё равно кто-нибудь достанет! — Хрыщ подпрыгивал от возбуждения. — Дай-ка, я тебя, Пороська, поцелую! — Он обхватил напарника руками, громко чмокнул в щёку. — Поехали!

Элиса спрятала телефон в карманчик жакета, постояла несколько секунд, задумчиво изучая воду, после глянула на часики и пошла прочь.

К месту, где секундой раньше находилась Элиса, приблизился толстяк с тройным подбородком и в чёрном кожаном плаще. При солнечном свете хорошо было видно, что он обут в высокие армейские ботинки. Покупатель часов сложил длинную антенну в небольшую чёрную коробочку, сунул её в карман. Затем вынул мобилу, ткнул толстым пальцем в кнопку, поднёс телефон к уху:

- Алло, герцог! У меня для вас важная информация.

23. Изгнание монаха

На следующее утро после побега вора монахи собрались в церкви. Они молча стояли посреди храма, вперив взгляды в иконостас. Из царских врат вышел настоятель, с грустным лицом, и спросил:

- Все собрались?

- Почти! — откликнулся монах, заросший до самых ушей бородой. Тот самый, который давеча доказывал Сидоркину, что в монастыре секретов нет. — Брат Антоний на дежурстве возле ворот, брат Дормидонт сидит в туалете уже полтора часа, а брат Трифон принимает роды у Пеструшки…

- Хорошо, у них уважительные причины…

Игумен спустился по двум ступенькам, остановился возле амвона и проникновенно произнёс:

- Братия! Сегодня ночью нас покинул послушник Александр! Но это ничто по сравнению с тем, что он сделал! Послушник… а более некому кроме него… похитил раку с мощами преподобного Алексия — основателя и покровителя нашей обители! Я перед утренней службой открыл Святой Престол! Хотел тряпочкой обтереть пыль с самой раки, а также вытереть нишу, где она стоит… Однако, рака исчезлааа!.. Чуть позже в алтаре, в своей комнате для чтения, я нашёл выдергу… Кто сегодня ночью дежурил у ворот?

Иноки расступились полукругом, посредине остался стоять упитанный брат Сергий.

- Сергий! — с ударением произнёс Феофил. — Желаешь молвить?

- Ну, я… — начал инок и замолчал, потупив глаза.

- Сергий, Господу всё известно! — вкрадчиво сказал игумен. — Покайся, облегчи душу…

- Я видел Александра… — промямлил инок. — И открыл ему ворота…

- Он вышел с ракой? — выспрашивал Феофил.

Сергий посмотрел на братию, как бы ища поддержки:

- Александр нёс с собой большой мешок, где что-то лежало…

- Значит, ты явился сообщником нерадивого послушника!?

- Что вы, игумен Феофил!? — вскричал монах, глядя прямо в игуменские зрачки. Он прижал руку к груди. — Клянусь, что я…

- Иисус учит — никогда не клянись! — перебил Феофил. — Говори либо «да», либо «нет», но не смей клясться!

- Простите, игумен Феофил! — плаксиво попросил Сергий, — я больше не буду клясться…

- Как ты мог выпустить Александра!? — негодовал настоятель. — Тебе же известно, что с территории обители никого, даже меня, нельзя выпускать без тщательного личного досмотра! Если бы святой Алексий не ввёл это правило, монастырь давно бы унесли в карманах!

Монахи дружно и согласно покивали.

- Александр сказал, что в мешке баночка… — произнёс бедный Сергий, вращая наивными глазами.

- К-ка-акая баночка? — изумился Феофил.

- Под компот, он обещал принести компот!

Иноки заржали.

- Сергий, тебя провели, как последнего лоха! — в гневе заорал настоятель. Тут же поднял глаза вверх, осенил себя крестным знамением:

- Господи, прости!

Смех стих сам собой.

Игумен пожевал губы и внушительно заговорил:

- Брат Сергий, ты провинился перед Богом и перед нами! Я не осуждаю, по всему видно, что вор воспользовался твоей наивностью… И я не вызову полицию, чтобы она искала виновных, ибо земной суд неправеден… Когда ты умрёшь, пусть Господь сам разбирается с твоей душой! — Феофил решительно кашлянул. — Тем не менее, порок должен быть наказан! Я изгоняю тебя из монастыря навеки! А завтра свяжусь с нашим архиепископом, он оповестит все другие обители, и ты будешь вынужден остаток жизни провести в миру!

- Вы вносите меня в «чёрный список»!? — побледнел инок. — Вы не можете так поступить с потомком Иисуса!

- Чтооо!? — игумен открыл рот.

Братия напряглась.

- Неужели вы не замечали! — Сергий показал на стену с изображением Спасителя. — У нас с ним фамильные черты лица!

Монахи синхронно уставились на стену.

Игумен смешался, посмотрел на фреску и рявкнул:

- Пошёл вон, богохульник!

Сергий с опущенной головой двинулся к выходу. Монахи расступились перед ним.

- Помолимся, братия! — возгласил Феофил.

24. Третий визит Сидоркина

Сидоркин обежал девятиэтажку кругом и осторожно выглянул из-за другого угла дома. Он увидел отъезжающий «Москвич». Подбежал к подъезду, оттуда как раз выходил мальчишка с велосипедом лет 12-ти. Карманник оттолкнул его и юркнул внутрь.

- Ты совсем!? — крикнул пацан, пошатнувшись и еле удержав велосипед.

Вор не слышал, прыгая через две ступеньки, он мчался по лестнице.

Оказавшись на третьем этаже, на секунду задумался, определяя нужную квартиру, рванул на себя светло-коричневую дверь. Та легко поддалась, Саня вбежал в комнату, увидел на диване застреленную девушку.

- Танюха! — он бросился к даме, приподнял ей голову, отодрал ото рта скотч, потрогал блузку, на груди испачканную кровью. — Суки, Танька-то при чём!? Ты точно убита!? — вор наклонился к груди, стал слушать сердце.

Где-то запиликал сотовый телефон. Карманник осторожно перенес Танюху на диван, выпрямился, огляделся. Нагнулся к милицейскому кителю с капитанскими погонами, вытянул мобилу, задумчиво посмотрел. Телефон разрывался. Сидоркин включил связь, поднёс мобильник к уху.

- Алло, Хрыщ! — послышался в трубке густой голос хозяина преисподней.

Дьявол лежал на животе, на нешироком массажном столе. Спина, ноги, жопа были покрыты густыми зарослями почти человеческих волос, шерсть росла только на хвосте. Разбитной, чисто выбритый парень, делал ему массаж ног.

- Мне сейчас звонил агент, — продолжал светлейший, — ключи, которые нам нужны, находятся у одного старого еврея по имени Соломон. У этого Соломона есть блонда-племянница по имени Элиса. Она созванивалась пятнадцать минут назад с подлецом-карманником. Ребятки забили стрелку. Встречаются в «РЕСТОРАЦИИ», это такое название закусочной. И это у Речного вокзала. Запоминай!

Сидоркин в квартире Танюхи напряжённо запоминал.

- Блонде известно всё о моих планах. Она хочет поделиться информацией с вором. Чёрт-те что может получиться! — Светлейший перенёс мобилу к правому уху. — У моего агента приказ только вести наблюдение. Так что бросайте все изыскания! Едьте в «РЕСТОРАЦИЮ»! Кстати, ей владеет тот драный авторитет, которому карманник звонил с какой-то просьбой. Я только что узнал… — Шеф хлестнул хвостом, жиганув по рукам массажиста. — Пришейте и карманника, и блонду! Потом неситесь к Соломону, мой агент покажет дорогу, заберёте ключи. Всё, удачи! Если упустите сейчас, как утром у банка, вам не жить!..

Саня ошарашено посмотрел на телефон. Трубка издавала короткие гудки.

- Как какая-то блонда могла со мной созваниваться, если пятнадцать минут назад я бегал вокруг дома? — пробормотал он. — Если только…

Карманник широко открытыми глазами невидяще уставился на окно. Перед мысленным взором мелькнуло: улюлюкая, из подъезда выбежали демоны, Порось выстрелил. Пуля задела запястье, телефон упал на асфальт. Саня бросился бежать… Телефон лежал кнопками вверх, и звонил, не умолкая…

Оцепенение прошло. Вор встряхнулся, заметил на подоконнике бинокль, глянул через него на улицу. Трубки на асфальте он не увидел.

Сидоркин положил оптический прибор назад, прошёлся по комнате, крутнулся на каблуках, опустился на диван рядом с Танюхой, в задумчивости взъерошил волосы. Затем отложил мобильник, провёл ладонями по лицу, помусолил нос, откинулся на спинку дивана и сказал вслух:

- Давайте разберёмся. Пятнадцать минут назад на мой мобильник звонила блонда Элиса, племянница антиквара Соломона, у которого я на время оставил золотые ключи. Наверно, у Соломона Элиса взяла мой номер. Но я с ней не общался, значит, она болтала с кем-то из братьев, выдавшим себя за меня, Сидоркина Саню. Блонда знает всё о планах герцога насчёт ключей. Герцог не хочет, чтобы я тоже узнал о них и дал команду убить и её. Братья приедут в «РЕСТОРАЦИЮ», положат опять кучу народа, убьют блонду, убьют Шамана… Кстати, откуда светлейший знает, что я звонил Шаману? Видно, мой телефон на прослушке…

Карманник откинулся на спинку дивана, вытянул ноги, заложил сцепленные руки за голову.

- Дальше… У «РЕСТОРАЦИИ» дежурит агент герцога. Братья не знают, где живёт Соломон, но знает агент. Он покажет беспредельщикам дорогу, те убьют Соломона, заберут ключи и передадут их хозяину. Адовладелец получит то, что ему надо и… наверное, на время отстанет от меня. И что в итоге? Дьявол будет в шоколаде, его слуги тоже, остальные персонажи данной замутки будут мертвы. А яяя?.. Я буду в жопе! Ни документов, ни денег, нахожусь в федеральном розыске… А после смерти, надеюсь, что не скорой, но, тем не менее, передо мной маячит перспектива ада. Делааа!..

Сидоркин посмотрел на Танюху, лежащую в нелепой позе, вздохнул. Набрал номер неотложки.

- Скорая? Пришлите врача… Женщина ранена… Да, огнестрельное ранение… Сердце бьётся немного. Дыхание очень-очень слабое. Ччтоо?.. — Саня возмущённо заорал в трубку. — Откуда я знаю день её рождения!? Я случайный гость! — Вор выдохнул и заявил умиротворённым криком. — Ты, недоумок! При чём здесь её давление!? У неё в груди три дырки от автоматных пуль!.. К-как?! Как я узнал, что пули автоматные!? Догадался! Послушай, диспетчер, мать твою так!.. — Умиротворённый крик стал тише. — Я не собираюсь с тобой ругаться, сукин сын! Просто, если девчонка умрёт, виновником этого будет твоя тупая, медленно соображающая репа! Высылай «Амбуланс» или понадобится труповозка! Записывай адрес!

Саня продиктовал координаты и отключил трубу. Сунул телефон в карман и быстро покинул квартиру.

25. Как качать колёса

Демоны ехали по городу со скоростью три километра в час. Машина натужно ревела.

- Ты можешь быстрее, Пороська?! — нервничал Хрыщ.

- Последнее выжимаю, — оправдывался Порось. — Что случилось с тачкой, не пойму.

Их стала обгонять белая иномарка. Её шофёр замедлил ход и крикнул в открытую форточку:

- Колёса накачайте, придурки!

Иномарка легко обогнала «Москвич» и стала быстро отрываться.

- Что он сказал? — поинтересовался Хрыщ.

- Предложил накачать колёса, — удивлённым тоном ответил Порось.

- А их разве надо качать!? Ну-ка, останови!

Машина прижалась к обочине…

Братья вышли из авто и с глубоким вниманием принялись изучать правое переднее колесо.

- Ну и как их качать? — Порось пнул по колесу туфлёй.

- Погоди-ка. — Хрыщ подбежал к стоящей неподалёку красной иномарке. — Слышь, чувак, подскажи, как качать колёса, — обратился к водителю.

Шофёр, толстомордый, здоровенный, наголо бритый парень, лениво посмотрел на странного прохожего:

- Вали отсюда, чудо!

Хрыщ, не сказав ни слова, возвратился к «Москвичу», достал из салона автомат, передёрнул затвор.

Порось оторвался от созерцания уже правого заднего колеса:

- Кого ты собрался мочить? Может, помочь?

- Я сам!

Хрыщ приблизился к окну водителя красной иномарки, наставил оружие:

- Я спрашиваю, как качать колёса, — произнёс он ровным тоном.

Парень побледнел, задвигал нижней губой:

- Ты чего? Отмороженный, что ли?

- Вылезай из тачки! — скомандовал Хрыщ. — Будешь качать!

***

Сидоркин вылез из такси, сунул водителю деньги, толкнул дверцу, авто отъехало. Во второй раз за день он стоял возле здания, по фасаду которого протянулись большие буквы «РЕСТОРАЦИЯ». Карманник огляделся, прыжками одолел десяток метров до входной двери. Из неё вышел темноволосый парень в чёрных очках и кожаной куртке, покосился на Саню и пошёл по дороге, насвистывая.

Вор потянул дверь, осторожно заглянул внутрь, глазам предстал почти пустой зал. Две молодые пары за одним столиком пили пунш. Отдельный столик заняла невидимая за развёрнутой газетой личность. У стены Саня приметил молодую блондинку в кожаном жакете. Перед ней стояла кофейная чашка.

Сидоркин проскользнул в помещение.

Блондинка подняла карие глаза от чашки и увидела перед собой светловолосого мужчину с настороженными синими глазами, в чёрном костюме поверх белой рубашки.

- Ты Элиса? — быстро задал вопрос владелец синих глаз.

Девушка поднялась:

- Да… а вы тот человек, что желает продать ключи от Гроба Господня?

- Чего-о-о? — Саня прищурился. — Ты сказала — от Грооба!?

- Ну, не совсем от Гроба, — ослепительно улыбнулась блондинка. — Точнее, от дьявольского механизма, что там находится.

- Дьявольский механизм?.. — повторил карманник, хлопая глазами.

- Сейчас я всё объясню! — заверила блонда. — Вы присаживайтесь.

Сидоркин оглянулся на входную дверь:

- Пошли-ка отсюда, Элиса. После расскажешь… Чувствую, здесь скоро будет жарковато. Идём за мной.

Блондинка посмотрела на напряжённое лицо продавца ключей, достала из карманчика жакета сторублёвую купюру, припечатала её к столешнице и двинулась следом за провожатым.

- Мы к Шаману! — бросил Сидоркин.

Давешний бармен кивнул.

Человек за отдельным столиком опустил газету, им оказался толстяк с тройным подбородком и в армейских ботинках. Он успел заметить Элису, притянувшую за собой дверь, ведущую во внутренние помещения.

Карманник и Элиса вошли в кабинет Шамана. Тот молча выдвинул ящик стола, бросил на его поверхность документ с золотым тиснением на обложке:

- Вот твоя ксива. А это кто? — пальцем показал на девушку.

Сидоркин и блондинка переглянулись.

Санёк взял свой новый паспорт и сказал:

- Шаман, я хочу спасти твоё заведение.

Монголоид удивлённо приподнял брови.

Сидоркин продолжил, не спуская с него серьёзных глаз:

- Сейчас сюда должны нагрянуть два отморозка…

***

Хрыщ и Пороська с удовлетворением обошли кругом свою машину, по очереди постукивая ногами по туго накачанным колесам. Затем с не меньшим удовлетворением оглядели друг друга.

- Вот теперь можно и погоню продолжить, — изрек Порось.

- Прощай, дебилоид! — крикнул Хрыщ, махая рукой.

Бритый парень в женском розовом халате, едва прикрывающим бёдра, уставился вслед отъезжающему «Москвичу».

26. Расклады демонов

Автомобиль демонов, взвизгнув тормозами, остановился прямо напротив двери «РЕСТОРАЦИИ». Из машины выскочил Хрыщ в лосинах и ветровке, на Поросе красовались черные джинсы, клетчатая рубашка и коричневая кожаная куртка бритоголового водителя красной иномарки. Чтобы одежда сидела впору, Пороська подвернул брюки и рукава куртки.

Демоны разобрали с заднего сиденья автоматы. Подошли к двери, за стеклом висела табличка «Закрыто». На братьев она не произвела должного впечатления. Во-первых, как мы помним, они не умели читать по-русски, а во-вторых, запретные надписи такого рода никогда их не останавливали.

Поэтому Хрыщ, не обращая внимания на вывеску, дёрнул дверь, она не поддалась. Вторая попытка тоже не увенчалась успехом. Тот же молчаливый отказ.

- Может, перерыв и нет никого? — предположил Порось.

- Чччёрт! — воскликнул Хрыщ. — Провозились с тачкой! Ублюдок-карманник во всём виноват! Почему он так бегает от смерти!? Сдох бы в банке и никаких проблем!

- Знаешь, Хрыщ, я его понимаю, — проникновенно вякнул Порось. — Ему не хочется умирать. Санёк догадывается, что герцог его у себя на молекулы разрежет.

- Тебе-то что до него!? — гневно зыркнул Хрыщ. — Почему о нём думаешь!?

- Но ты тоже о нем думаешь, — возразил Пороська. — У нас задание такое — думать о Сидоркине Саньке.

- Я думаю по-другому, не как ты! — отрезал Хрыщ. — Надо решить, что дальше делать. Значит так… Молодой жид сказал, что ключи у его дяди Соломона, — мрачно произнес Хрыщ. Он поскрёб щёку. — А сейчас главное — ключи. Хрен с ним, с карманником. Нужно узнать, где живёт Соломон. Надо найти его раньше, чем карманник появится у него. Вдруг Саня передумает продавать ключи, заберёт их и смоется в неизвестном направлении. Другой вопрос — этот жидок, племянник Соломона. Он сказал, что у него для карманника важная информация. Саня и жидок могут встретиться. Необходимо помешать их встрече. Иначе, вполне вероятно, они могут помешать герцогу. А тогда герцог отпилит нам мешающие… по его мнению… места. Надо позвонить ему, быть может, герцог знает, где живёт Соломон?

- Потрясно! — брат смотрел, открыв рот. — Ты, Хрыщ, прямо стратег!

- Не одному тебе классные идеи выдвигать, — оскалился Хрыщ. — Дай мобилу.

- Но она у тебя, — возразил Порось.

Хрыщ прислонил автомат к двери, ощупал карманы белой ветровки, вынул трубку:

- У меня только мобила карманника.

- Какая разница, звони с неё, — предложил потомок ритора.

- Но мне нужна наша! — раздражённо вымолвил Хрыщ.

- А, дай-ка! — Порось выхватил трубу.

Из-за угла, держась за руки, вынырнули парень с девушкой. Направились, было, к дверям «РЕСТОРАЦИИ», заметили в паре метров от себя вооружённых людей, остановились, открыв рты.

- Чего вылупились!? — проревел Хрыщ, хватая автомат.

Парочка испуганно попятилась, рванула назад за угол.

- Мобила осталась в ментовском костюме! — осенило Хрыща. Его физиономия перекосилась, он развернулся и хлестнул очередью по витрине. Зазвенели посыпавшиеся стёкла.

Хрыщ заорал, глядя на брата бешеными глазами:

- Надоела эта работа! Брошу всё, уеду к тёплому морю, п-пусть герцог сам решает свои проблемы! — Демон подошёл к машине, открыл дверцу водителя, кинул автомат на пассажирское сидение. — Пусть на земле хреновей, чем у нас, зато спокойней.

- Хрыщ, ты серьёзно!? — не поверил Пороська.

Он изумлённо смотрел, в одной руке держал мобильник, в другой автомат.

- Брось оружие! — раздался сзади него сиплый голос.

- Кто там? — спросил Пороська у брата.

- Какой-то тип с пистолетом в руке, — апатично сказал Хрыщ.

Возле разбитых, стеклянных входных дверей стоял тот самый человек средних лет и среднего роста, что провожал Сидоркина к Шаману. Обеими руками он держал «ТТ».

Вышли ещё двое — представители монголоидной расы, тоже вооружённые пистолетами.

- Ещё два ублюдка с пушками, — тем же апатичным тоном добавил Хрыщ.

- Ещё трое… У них даже автомат есть, — ухмыльнулся Хрыщ.

- Брось оружие! — произнёс тип средних лет, поводя пистолетом.

Пороська поднял руку, сунул мобилу в карман.

- Руки! — крикнул один из представителей монголоидов и тут же выстрелил, пуля впилась в плечо демона.

- Ах! — Пороська схватился за плечо, но оружие не выпустил.

Другой бандит подбежал, вырвал у демона автомат.

В дверном проёме возник Шаман:

- Ведите их в заднюю комнату! — распорядился он. — Потолкуем, похоже, Саня не ошибся.

- Слышал, Хрыщ? — произнёс Порось, оглядываясь. — Санёк уже здесь был.

- Слышал, — кивнул Хрыщ, оглядывая братков.

Шаман зашёл в помещение.

- Эй, вы, отморозки! — крикнул монголоид. — Сейчас медленно, не делая лишних движений, заходите внутрь. Один неправильный взгляд и вы станете похожи на вашу дырявую машину.

Бандиты стали рассредоточиваться, окружая демонов.

- Ты по-прежнему хочешь всё бросить и уехать в тёплые края? — спросил Порось, глядя на брата.

Он так всё время и стоял: спиной к команде Шамана, лицом к брату. Хрыщ застыл у передней дверцы, закрывающей тело от икр до груди.

- Я передумал, Пороська, — обнажил жёлто-серые зубы Хрыщ. — Мы с тобой ещё поделаем дела. Минутный срыв, только и всего! Надо найти хорошего спеца по исцелению нервов…

- Я рад! — проинформировал Порось. — Каков план?

- Замочим этих гадов. Потом ты позвонишь светлейшему, узнаешь то, что нам нужно. Я тем временем по-быстрому сгоняю на квартиру девки, заберу мобилу… нельзя её людям оставлять.

- Ты прав, — согласился брат.

- Потихоньку подняли руки! — скомандовал монголоид, держа Хрыща на мушке.

Три человека окружили Пороську.

- Где будем мочить? — спросил Порось, не обращая ни на кого внимания.

- Лучше внутри, лишняя шумиха нам не нужна, сам понимаешь… — предложил Хрыщ после двухсекундного раздумья. — Да и надо бы выспросить у главаря, что Саня ему наболтал. Хотя…

- Слушай, а может главарь знает и Соломона? — вдохновенно спросил Пороська. — Раз Санёк знает этого раскосого типа, то тип может знать Соломона.

- А откуда карманник знает раскосого типа? — озадачился Хрыщ. — Может, он и есть тот самый авторитет, которому звонил вор. Саня же не местный, вряд ли у него здесь полно знакомых…

- Мыысль! — одобрил Порось.

- Это что тогда получается? — продолжал Хрыщ. — Жид назначил карманнику встречу в той самой ресторации, где командует знакомый Сане авторитет. Если Саня здесь был, а он здесь был… как обмолвился раскосый… он мог случайно встретиться с жидом. Я не утверждаю, но это могло быть. А раз жид знает что-то важное относительно ключей, то он выложит карманнику всё, что знает. И что будет дальше, не знает никто.

- Шевелитесь, падлы! — монголоид ткнул пистолетом в спину Хрыщу.

- Пороська, меняем план! — сказал Хрыщ, разворачиваясь к бойцу. — Да не тыкай меня пушкой! — возмутился он. — Больно же! Сейчас расскажу брату план, и пойдём внутрь. Погоди минутку.

Монголоид в изумлении отступил. Такое и при таких обстоятельствах он слышал впервые.

- Слушай, Пороська. Когда зайдём внутрь, порешим всех, кроме главного. У него же в подробностях разузнаем, когда Саня был, с кем был, чего болтал… Смотря по тому, что раскосый расскажет, решим, что делать.

- Верно. Узнаем у раскосого адрес Соломона, — развил тему Пороська. — Ведь Санёк как-то нашёл его. К жидам без протекции не ходят, та ещё порода. Быть может, раскосый и навёл Санька на Соломона?.. Тогда, зная адрес, можно считать, что ключи в кармане!

- Так и сделаем! — резюмировал Хрыщ. Он вышел из-за дверцы авто, сказал беспечно. — Пойдемте, ублюдки! — Чуть обернулся к монголоиду. — В тачке мой автомат. Захвати, он мне сейчас будет нужен…

Монголоид послушно заткнул свой пистолет за пояс, взял с переднего сиденья демоновский автомат.

Демоны, в окружении бандитов, прошли сквозь разбитое стекло. Подошли и остановились напротив Шамана. Главарь криво ухмыльнулся:

- Сейчас вам разъяснят, что нехорошо портить чужую собственность… А уж тем более, бегать по городу, который вам не принадлежит, с оружием! И не надейтесь, что я отдам вас ментам, хотя они тоже вне себя. Вы убили пятнадцать их людей возле банка и девять ни в чём не повинных граждан. Мы жили до вас более-менее спокойно… вы устроили беспредел! Если хотите быстро умереть, скажете, кто ваш хозяин и, вообще, откуда и зачем нарисовались. Уведите в заднюю комнату! — Шаман махнул рукой, взял со стойки бокал пунша.

Двое подтолкнули демонов стволами автоматов…

27. Бог-дочь

Саня и Элиса сидели в сквере на лавочке. Аллея была безлюдна, никто их не тревожил.

- Выходит, если ключи повернуть против часовой стрелки, то ловушка исчезнет, — спрашивал вор, — и Бог останется жить?

Блондинка кивнула:

- Только не Бог, а Иисус.

- Разве Иисус не Бог? — удивился Саня.

- Сын Божий.

- Ни хрена не пойму! Богов что — целая семья? — поразился Сидоркин. — Бог-отец, Бог-сын… Бог-мать?.. А как насчёт Бога-дочери?

- Бога-матери нет, есть Богородица! — строго сказала блонда. — И давай оставим эту тему. На время.

- Ладно, — кивнул Саня. — Мне Божья родословная не очень уж и интересна… — Он поскрёб затылок. — Ты уверена, что с ключами всё обстоит именно так?

- Конечно, — Элиса глядела спокойным взором.

- И почему ты так уверена? — допытывался карманник.

- Понимаешь… У каждой медали две стороны…

- Знаю, — усмехнулся Сидоркин. — И у жопы две половинки.

Блондинка нахмурилась…

- Да не грузись, — вновь усмехнулся Санёк. — Я в курсе, что каждая палка имеет два конца. Объясни популярно, в развёрнутом виде.

- Ну, если есть яд, то обязательно существует противоядие. Так получилось, что в данной ситуации именно я являюсь такой вакциной против дьявола. Моё понимание таково: поскольку дьявол строит козни против Иисуса, то должен же кто-то спасти его. В конце концов, он наш добрый господин.

- Слушай, но откуда тебе известен весь расклад насчёт дьявольской ловушки и прочего? — недоумевал Сидоркин.

- Сие есть тайна, — пожала плечами Элиса. — Проснулась утром неделю назад и поняла, что знаю.

- Да брось пургу гнать! — не поверил Саня. — Лично я думаю, что, либо: А) Ты прочитала об этом в старинной книжке. — Вор стал загибать пальцы. — Б) Ты общалась с дьяволом; и В) Тебя просветил Бог.

Девушка слушала с живым интересом в глазах.

Карманник сплюнул и продолжил:

- Книгу я откидываю, это слишком просто. Что касаемо дьявола, то этот лысый жмот очень не хотел, чтобы мы встретились. И не думаю, чтобы он будет с кем-то делиться своими планами. По ходу, светлейший даже слугам не слишком доверяет, коли не сказал им про ключи в ящике, иначе они б стопудов проверили их наличие…

- Ключи были в ящике?..

- Да, не сбивай! — Карманник помусолил нос и закончил. — Остаётся одно — тебя насчёт всей замутки просветил Бог.

Элиса отрицательно качнула головой:

- Господь слишком чист, чтобы задумываться об инсинуациях дьявола! И у него хватает работы. Недосуг думать о себе. Мы — люди, требуем постоянной заботы и помощи… Кроме того, Иисусу ничего не стоит самому расправиться с дьяволом. Для такого дела ему не требуются помощники!

- А может он тебя испытывает на прочность? — предположил Саня. — Собздишь или нет? Нечто подобное, правда, по другому поводу, говорил мой знакомый аббат. Быть может, Бог свёл нас вместе специально, чтобы тебя проверить?

Элиса задумалась, а Сидоркин с усмешкой эти думы отслеживал на её лице.

Наконец, племянница антиквара сказала:

- Вряд ли. В таком важном деле, как его жизнь, Иисус не станет полагаться на волю случая. Всё-таки люди опасны своей непредсказуемостью. Даже апостол Пётр — первый и самый верный ученик Иисуса, три раза отказался от него! Чего уж о нас говорить!?

- Лады, оставим это. Считай, что убедила. — Сидоркин достал пачку сигарет, закурил, чиркнув зажигалкой. — Другой вопрос, зачем тебе я? Сама ведь можешь легко всё обделать. Если дело в ключах, то я отдам их бесплатно. Я имею понятия.

- Господь учит — люби ближнего! Ибо любовь к нему есть любовь к Иисусу!.. Вот я и хочу оказать услугу, дать тебе возможность спасти его.

- Думаешь, Бог оценит и зачтёт после смерти? — грустно усмехнулся Саня.

- По поводу загробной жизни я могу сказать одно — пути Господни неисповедимы, — флегматично ответила блонда. — Однако, зная о его неизречимой милости, а также о врождённом чувстве благодарности, можно предполагать, что да.

Сидоркин произнёс меланхолично:

- Учти, за мной охотятся два демона-отморозка. Так что ты и твой дядя тоже оказались под прицелом из-за меня и этих грёбаных ключей… Если честно, я решил встретиться с тобой по одной причине. Думал, ты знаешь, как мне избежать мести дьявола. Но я тебе нужен лишь для того, чтобы выручить Бога. Вместо спасения предлагаешь работу! Но я боюсь демонов! Если бы ты увидела их за работой, а работа у них одна — убивать, ты бы тоже боялась. Я не трус, но, как и для Иисуса, моя жизнь для меня самая важная вещь!

- Не бойтесь убивающих тело, а душу убить не могущих! — назидательно продекламировала блонда. — Земная жизнь — пустяк. Подумай о вечности!

- То же самое мне сказал дьявол, когда предлагал поработать на себя, — вздохнул карманник.

- Не знаю, что тебе говорил дьявол, — отпарировала девушка, — однако ты имеешь возможность оказать Господу на самом деле неоценимую услугу. Ты много грешил, как большинство людей. Есть шанс искупить грехи.

- Не надо только меня уламывать! Я этого не люблю! Даже дьявол просёк! — Саня отбросил окурок, встал, с задумчивым видом прошёлся возле скамейки, снова сел. — Думаю, выбор у меня небогат. Из огня да в полымя! — вор в который раз тяжко вздохнул. — В ад мне попадать никак нельзя! Дьявол мою душу распустит на нитки и сошьёт себе упаковку для члена! А если я спасу Бога, он заступится за мою душу и не отдаст её светлейшему. Наверное… — Карманник взглянул на собеседницу. — Перво-наперво надо забрать ключи у твоего дяди. Демоны не знают адрес его магазина, но знает агент дьявола, что следил или до сих пор следит за тобой.

- Агент!? — девушка тревожно оглянулась.

- Да, не стреляй глазками! — Сидоркин прикурил очередную сигарету. — У агента нет приказа отбирать ключи, он только наблюдает. Но дьявол может отдать ему новый приказ… И ещё, вполне, что агент остался у ресторации поджидать братьев. А мы сидим в этом сквере целый час, быть может, твоего дядю уже убивают и забирают ключи!

Блонда подпрыгнула, как мяч:

- Так чего мы сидим и болтаем!? Бежим в «Лавку»! Что же ты молчал!?

Карманник выпустил клуб дыма, тоже встал:

- Так скоро демонам до ресторации не добраться. Я спустил у их тачки колёса. Так эти придурки поехали на спущенных шинах, сам видел! Пока они сообразят, что к чему, пока наладят машину… пройдёт куча времени. Но поспешить надо. Далеко отсюда до магазина Соломона?

- Минут двадцать быстрым шагом, — переминалась Элиса.

- Попёрли!

Вор выкинул окурок, парочка заспешила по аллее.

28. Алло, Герцог!

- Алло, герцог, — говорил Порось, прижимая мобильник к уху. — У нас хорошие новости. — Он сидел за столом Шамана, в его кабинете, положив ноги на столешницу. — Ключи почти что нашлись.

- Почти?! — переспросил дьявол. — Вы ещё их не забрали?!

Хозяин в чёрном клетчатом халате стоял в своей бильярдной, с кием в руке.

- Уже скоро заберём, — заверил Порось. — Благодаря счастливой случайности мы нашли ресторацию, где Санёк имел встречу с одной блондой. Эта блонда — племянница антиквара по имени Соломон. Так вот, ключи находятся у Соломона.

- Ни хрена не пойму, — недоумевал дьявол. — Мою наколку, сказанную Хрыщу насчёт Соломона и ресторации, ты называешь счастливой случайностью?!

- Вы что-то путаете, — произнёс Пороська беспечно. — Вы, герцог, ничего не говорили Хрыщу о том, что только что сказали.

- Ты уверен?

- Абсолют! — заверил Пороська. — Мы с Хрыщём ни на минуту не расставались.

- Кому же я всё это рассказывал?.. — удивился светлейший. Догадка мелькнула в зелёных глазах, он побагровел, с силой стукнул кием по бильярдному столу. Палка сломалась. — Хотя, я знаю кому! — Зашипел дьявол. — Опять карманник! С…снова этот хитровыструганный карманник! Убейте его, Порось, слышишь, убейте! — Уже орал в трубку светлейший. — Мне не терпится растерзать его душу!

Пороська отдёрнул трубку от уха, так кричал хозяин. Поднял глаза вверх. Не далее, чем в полутора метрах от него, на стуле, стоял Шаман. Руки были связаны впереди, во рту торчал кляп. Шею захлестнула петля, другой конец верёвки был привязан к крюку от люстры. Потомок Чингисхана с яростью смотрел на демона одним глазом, второй был выбит или выколот.

Дьявол немного успокоился, вытер тыльной стороной ладони высокий лоб.

- Порось, где сейчас карманник?

- Точно неизвестно. Хозяин ресторации после пристрастного допроса показал, что карманник и блонда встречались. Куда пошли, он не знает, но знает адрес Соломона.

- Вы где сейчас? — дьявол подошёл к бару, налил себе из фигуристой бутылки темного пойла.

- Я в ресторации, а Хрыщ поехал забрать мобилу. Он забыл её в квартире Танюхи. Мы там сидели в засаде. Сейчас подъедет, и сразу двинем к Соломону. Мы бы сразу к нему поехали, да хозяин ресторации не желал колоться. Поэтому, пока я с ним занимался, Хрыщ решил не терять времени и сгонять к девке. Вы ведь понимаете, герцог, что не надо оставлять трубку людям!

- Ладно, как только Хрыщ подъедет, мчитесь к Соломону! Вас в ресторации должен был ждать мой агент, — дьявол залпом выпил из стакана, даже не поморщившись. — Но поскольку я сам рассказал карманнику о работе, которую поручаю вам, то, ясен перец, он предупредил блонду, и парочка слиняла оттуда. Агент, естественно, отправился за ними. Он-то их не упустит, не лоханётся, как вы у банка!

- Светлейший, Вы знаете про банк!? — воскликнул Порось.

- Действуйте! — вместо ответа сказал дьявол.

Он отключил связь, вновь приблизился к бильярдному столу, упёр руки в сукно, подумал несколько секунд. Затем набрал шестизначный номер, сказал в телефон:

- Алло, Конфуз! Слушай меня внимательно…

Порось встал из-за стола, сунул сотовый в карман брюк. Взял лежащую на столешнице пачку сигарет, прикурил. Подошел к авторитету, тот глядел с той же немой злобой. Демон несколько секунд, прищурившись, наблюдал за Шаманом, глядя снизу вверх, снова затянулся… и толкнул стул. Сделал несколько шагов к выходу, на пороге оглянулся. Тело висело, дёргаясь в петле. Секунда… три… десять… и движения прекратились, туловище обмякло.

- Отправляйся к дьяволу, — сказал Пороська без всякой злобы. — Дружки будут скучать там без тебя… Да и кому ты нужен на земле таким уродливым? Без глаза и с собственным членом в собственной заднице. — Демон сделал ещё пару затяжек и выкинул окурок. — Как он не сдох после всего и даже сознание не потерял?! Живучий, гадёныш!..

Пороська прошёл по узкому темному коридору, очутился непосредственно в самой закусочной.

Здесь царил разгром: стены и бар — в пулевых отверстиях, пол усыпан битым стеклом и гильзами, на полу шесть трупов, столы и стулья разломаны, все перевёрнуто вверх дном.

Демон отыскал за барной стойкой целую бутылку «Пунша», гнилыми зубами сдёрнул пробку, хорошо глотнул, двинул к выходу на улицу.

У разбитых дверей сделал ещё глоток, отшвырнул бутылку, шагнул за порог, на свежий воздух. Уселся на деревянную скамейку, находившуюся в пяти метрах от входа в «РЕСТОРАЦИЮ». Засвистел, упёршись руками в лавочку и поглядывая по сторонам.

29. Союз «Спасение Иисуса»

Тёмная иномарка мчалась по Новосибирску.

- И как житуха в монастыре? — спрашивал пассажира седоватый водитель лет 55-ти, в кожаной кепке.

- Ничего… — тонким голосом отвечал наш знакомый Сергий, сидящий на переднем сиденье. — Только некоторые пользуются своим служебным положением!

- Такое везде… — усмехнулся шофёр. — Пока существуют начальники, будет служебное положение. — Он мельком глянул на инока. — А сейчас куда, домой на побывку?

- Нет, я возвращаюсь в мир! — ответствовал Сергий, глядя по сторонам. — Пойду служить в Кафедральный Собор… здесь, в городе… Буду там петь!

- А чего в монахи ходил?

- Захотел лёгкой жизни! — честно ответил Сергий. — Остановите тут, пожалуйста…

Машина прижалась к бордюру.

- Сколько возьмёте с меня за проезд? — инок смотрел круглыми глазами, в голосе слышалось беспокойство.

- Да иди уж, — усмехнулся водила. — Что взять с нищих служителей? Попросишь у Бога милости для меня, и в расчёте.

- Спасибо! — монах стал безуспешно дёргать дверцу. — Как её открыть?

Седоватый перегнулся, потянул за ручку. Сергий вылез, протопал 6 метров по тротуару и исчез в аккуратном, квадратообразном домике с вывеской «Антикварная лавка».

Водитель проводил его взглядом, вставил в зубы сигарету.

- Одна-ако? — протянул с весёлым удивлением. — Надо было всё-таки содрать с него бабки!..

***

Инок подошёл к кассе и обратился к продавцу — коротко стриженному, курчавому мужчине 40-ка лет, в еврейской шапочке:

- Здравствуйте!

- Здравствуйте, — прокартавил продавец, учтиво вставая со стула. — Чем могу служить?

- Я бы хотел продать одну вещь…

- Что за вещь? — отозвался приказчик.

Монах воровато оглянулся на входную дверь, порылся за пазухой рясы и положил на прилавок изящный жёлтый крест примерно 15-ти см длиной.

Приказчик поднёс его к глазам, повертел в пальцах… со знанием дела хмыкнул. Положил крест на прилавок.

Сергий с волнением во взоре наблюдал за каждым его движением.

Служащий открыл дверь, ведущую во внутренние помещения, и крикнул:

- Хозяин, монах принёс золотой крест! По-моему, середина девятнадцатого века!

***

Хрыщ стоял возле неработающего телевизора в квартире Танюхи. Сама Танюха лежала на полу, на носилках, руки-ноги были освобождены от липких пут. Нечего и говорить, что девушка даже не шевелилась. Возле неё лицом вниз валялся медбрат, прикрытый медицинским халатом. Из-под халата торчали голые ступни и кусок задницы. Одежда медбрата — серые штаны и зелёный свитер, перекочевала на нечистика.

К стене, рядом с диваном, жалась бригада «Скорой помощи»: среднего роста худощавый мужчина с чемоданчиком в руке, видимо, врач; молодой парень — ещё один медбрат, и золотокудрая девушка — ассистент.

Демон нацеливал автомат по очереди на каждого и грозно спрашивал:

- Среди вас есть спец по нервам?! У меня нервы стали ни к чёрту, надо срочно лечить!

- Я невропатолог по специальности, — подал дрожащий голос доктор.

- Ты лечишь нервы?!

- Лечил… до того, как перешёл работать на «Скорую».

- Хорошо лечил!? — оскалился Хрыщ.

- Н-никто не жаловался, — врач стал заикаться.

Парень цеплялся пальцами за стену, пытаясь слиться с ней в единое и нераздельное целое, девушка молитвенно сложила руки на груди, беспорядочно блуждая испуганным взглядом в поисках спасения.

- Ну-ка, пристрели кого-нибудь! — приказал Хрыщ. Он приблизился к доктору, сунул ему автомат. — На свой выбор, разрешаю.

- Я-я н-не м-могу… — проблеял врач, вжимаясь в стену.

- Сможешь, — успокоил демон.

Он обхватил безвольную, трясущуюся руку эскулапа своей, положил указательный палец доктора на курок. Повернул автомат, подлаживая под палец… Внезапно оружие гулко выстрелило. Пуля засела у Хрыща под шеей, а крови не было.

- Ма-ама! — в ужасе прошептал медбрат.

- Ты не в меня стреляй! — проворчал Хрыщ, немного покачнувшись, но не выпуская руку врача. — Одежду только испортил.

Девушка молча рванулась, пытаясь выбежать из угла.

Реакция Хрыща сработала молниеносно. Эскулаповым пальцем он нажал на спусковой крючок. Ассистентка сделала скачок и рухнула на пол, неловко подвернув ногу. Между лопаток медленно проявлялись две кровавые дырки.

Хрыщ выхватил автомат, сделал шаг назад и надавил на спуск. Три пули впились в грудь доктора. Он выронил чемоданчик, схватился одной рукой за рану, другой за плечо медбрата. Глаза, выражавшие дикую муку, закатились. Доктор упал лицом вверх, испуская изо рта кровавую пену.

- Теперь ты грешен! — объявил убийца. — И, значит, пойдёшь в ад. Наверху могут многое простить, но только не покойников… И я, наконец, подлечу нервы, иначе эта работа совсем их истреплет! Да и Пороське не помешает, тоже стал срываться…

Демон посмотрел на медбрата. Тот всхлипывал, слёзы текли по лицу. Парень стоял неестественно прямо, чуть закинув голову назад, и смотрел вперёд ничего не видящим взором.

- А ты живи! — объявил Хрыщ, опуская автомат. — Я не такой кровожадный, как Порось, убиваю только в интересах дела. — Демон сделал два шага по направлению к выходу, оглянулся. — Иногда бывают срывы, но… это издержки вредного производства…

Демон пошёл прочь.

Медбрат не слышал его разглагольствований. Он, по-прежнему, почти беззвучно плакал, уставившись в одну точку.

***

Приказчик в антикварной лавке сидел на табурете, откинувшись на стену, и читал газету. Звякнул колокольчик над входом, продавец опустил газету, посмотрел на дверь. Показалась Элиска, за ним незнакомый мужчина в чёрном костюме.

- Хасим, дядя на месте? — осведомилась блонда, останавливаясь возле кассы.

- Да, у него клиент, — Хасим ответил, не поднимаясь, с интересом поглядывая на спутника девушки.

- Идём, Саша!

Парочка зашла за прилавок, блондинка потянула на себя белую дверь, ведущую в кабинет, и чуть не столкнулась в проходе с толстым монахом.

- Прошу прощения! — Обошла Божьего служителя, присела напротив Соломона за стол, и задвигала губами, что-то жарко говоря. Сидоркин остался на пороге, с удивлением разглядывая инока.

- Серё-ёга!?

- Здравствуй, Александр!.. — смутился монах. Он почему-то потупил глаза.

- Что ты тут делаешь!? — Вор стоял, подперев плечом открытую дверь.

- Да так… — Сергий ещё больше зарделся. — Кое-что продавал… — Затем расстрига взглянул на недавнего послушника и добавил обиженно. — Меня выгнали из обители! Из-за тебя!

Приказчик наблюдал, навострив уши и забыв про газету.

- Как это? — Сидоркин изобразил непонимание.

- Игумен Феофил очень рассердился на меня за то, что ты в моё дежурство украл раку… Ты сюда её продал?

- Рака — это ящик с костями? Так называется?

Сергий кивнул:

- Да. В раке лежал прах святого Алексия, покровителя монастыря…

- И ящик, и кости я отдал дьяволу, Серёга, — будничным тоном произнёс карманник. — Боюсь, для монастыря они потеряны. Если только вашему аббату не придёт в голову спуститься за этими вещами в преисподнюю. Только помимо костей вашего святого пряника там лежали ключи спасения. Вот, хочу спасти Бога. Он бы сам себя спас, но, по ходу, не знает о грозящей опасности.

Инок открыл рот и быстро-быстро заморгал. Приказчик сильно вытянул голову и тоже открыл рот, прислушиваясь.

- Саша, подойди! — донеслось из кабинета.

- Пойдём-ка со мной! — Сидоркин развернул инока, легонько подтолкнул. Дверь за ними плавно закрылась.

Монах не двигался с места, по-прежнему часто моргая.

- Идём, идём! — карманник обнял невольного подельника за плечи. Так они и прошли к столу.

- Элиса, познакомься, и вы тоже, Соломон! — торжественно сказал Саня. — Это мой подельник — Серёга. Помог вынести… как ты сказал?

- Рака… — пробормотал инок, бегая глазами по кабинету.

- Ага. Помог мне вынести раку с ключами с территории монастыря! За что аббат вытурил его оттуда.

- Саша, ты украл раку с прахом святого!? — поразилась Элиса.

- Конечно! — передёрнул плечами Санёк. — Ты думала, я ключи на улице нашёл!?

Соломон не проявлял ни малейшего удивления, лицо его было бесстрастно.

- Игумен Феофил внёс меня в «чёрный список»! — сообщил Сергий. — Меня больше не примут ни в один монастырь! — пожаловался монах.

Впрочем, последнее сообщение осталось без внимания.

Сидоркин взял по-хозяйски два стула с высокими спинками от стены, поставил их возле стола. Бухнулся на свой стул, хлопнул по сиденью другого ладонью:

- Садись, Серёга! Потолкуешь с нами. Может, подскажешь чего, всё-таки Бога ты должен знать лучше всех нас.

Сергий опустился на сиденье, чинно сложив руки на коленях.

- Ты ввела дядю в курс дела? — спросил Сидоркин у блондинки.

- Нет, но дядя нам поможет. Правда?

- Да, я помогу вам, — антиквар посмотрел на Саню. — Знаете, когда Элиса загорается идеей, то её невозможно переубедить. А так как Элискины идеи всегда приносят ощутимую выгоду нашему с ней благосостоянию, — еврей потёр пальцы друг о дружку, — то я подчиняюсь.

- Дядя! — прервала блонда. — Расскажи Саше, что ты сделал по моей просьбе.

Монах снова открыл рот. Вообще, это у него была характерная черта. Когда инок внимательно слушал, он всегда держал рот полуоткрытым. Правда, если не ел.

- Элиска всегда меня одёргивает. — Соломон забарабанил пальцами по столу. — Но я прощаю, ведь она — моя единственная дитя… — Жид оставил стол в покое. — Я позвонил своему человеку, он работает на таможне, в аэропорту «Толмачёво». Вы с Элисой завтра в пять часов утра летите грузовым рейсом. Приземлитесь в Тель-Авиве, и на автобусе доедете до Иерусалима.

- Прекрасно! — обрадовалась девушка.- Я тебе говорила, Саша, что мой дядя самый ловкий и понимающий! Завтра мы будем уже в Святом городе! Закопаем ключи на Виа де ла Роса, и всё закончится!

- Для Бога закончится, но не для меня, — проворчал карманник. — А до завтра нужно ещё дожить! Ты сказала дяде про отморозков?

- Нет ещё.

- Тогда скажу я! — Сидоркин прямо взглянул на антиквара. — Соломон! Я не буду пудрить вам мозги всей хренотенью, что узнал час назад. Совсем скоро… к вашему магазинчику подгребут два отмороженных типа, для которых убить легче, чем посцать! Где-то рядом болтается ещё один тип, который всё выглядывает и вынюхивает… — Карманник яростно мусолил нос. — Поэтому сейчас мы все быстро валим прочь! Уйдем из магазина хитрым способом, которому меня научил дядя Вася Седой. Обрубает любую погоню. Серёга пойдёт с нами. Когда будем в безопасности и уверены, что никто не следит, Серёга — иди куда хочешь, — вор похлопал инока по плечу. — Соломон, а вы отдайте мне ключи! И до понедельника не светитесь ни дома, ни на работе. Тогда будете живы!

30. Пришитое ухо

К «РЕСТОРАЦИИ», завывая сиренами, подъехали две полицейские машины: чёрная «Волга» и «УАЗ». Из автомобилей выскочили 8 человек.

Трое полицейских в бронежилетах с надписями «ОМОН» на спинах, с автоматами и в масках. Они первые, настороженно поводя оружием, зашли внутрь.

- Все чисто! — послышалось из здания.

Ещё три человека двинулись в «РЕСТОРАЦИИ»: человек с чемоданчиком, затем снова человек с чемоданчиком — видимо, эксперт и медик, потом ещё молодой парнишка в штатском.

Ещё двое, следователь и опер, подошли к Поросю, гревшемуся на солнышке.

- Кто вы? — спросил следователь — высокий, белозубый мужчина с интеллигентным лицом, тонкими губами, с папкой в руке и в сером костюме.

- Моё имя тебе ничего не скажет! — кичливо ответил Пороська, щуря от солнца желтые глаза.

- Знаешь его? — обратился следователь к коллеге.

Коллега-опер был немного полноватым человеком с лысым черепом, проницательными глазами и толстыми губами. Плечи обтягивала чёрная кожанка. Он произнёс, обнажив сверху справа жёлтую фиксу:

- Среди Шамановской братвы такого нету.

И тут же спросил сам:

- Ты давно здесь сидишь? И зачем, вообще, сидишь?

- А на хрена тебе знать!? — поинтересовался Пороська, ухмыляясь.

Лысый опер сгрёб его за плечо:

- Как разговариваешь, урод!?

- Полегче! — огрызнулся демон в человеческом обличье, пытаясь стряхнуть руку. — У меня прострелено это плечо!

Опер держал цепко, поэтому Поросю пришлось укусить его за указательный палец.

Полицейский вскрикнул, отдёрнул руку, с изумлением посмотрел на медленно проступающие капельки крови на укушенном пальце. Следователь обалдевшим взглядом тоже смотрел на палец. Затем оба одновременно и молча посмотрели на Порося. Тот продолжал сидеть, как ни в чём не бывало, поглядывая по сторонам. Рожа была такая же безмятежная, как и в начале разговора.

- Гляди, Коля, — сказал следователь тихо. — У него ухо пришито. Видно, парень псих.

- Мне прививку делать от бешенства!?

- Не помешает!

Подбежал молодой парнишка в штатском:

- Товарищ капитан!.. — обратился он к лысому оперу.

- Ну… — отозвался тот, все так же удивленно глядя на укушенный палец.

Красные капли падали на асфальт.

- Вы руку поранили? — озаботился парень, при этом поглядывая на демона.

- Ерунда…

- Как сказать, Коля! — возразил следователь. — Тебя ни разу не кусала бешеная собака? То же самое!

- Он мою кровь с асфальта будет слизывать! — отпарировал опер, наконец выходя из ступора. Он зажал рану на пальце и обратился к молодому. — Что там? — мотнул головой на ресторацию.

Паренёк оторвался от рассматривания странного типа с пришитым ухом, и сказал возбуждённо:

- Настоящая бойня! Всё, как у банка — гора трупов и полный разгром!.. Похоже, ребята, что учинили это, поклонники фильмов Тарантино!

- Ладно, иди, попробуй найти свидетелей! — распорядился капитан.

- А это кто? — парнишка показал на Пороську.

Работники полиции разговаривали, стоя полукругом возле лавочки. Порось не слушал их трёп, сидел себе молча и сидел, как будто был один.

- У меня чувство, что парень в курсе темы! — с усмешкой произнёс следователь.

- Я тоже так считаю, — вымолвил опер. — Странно, почему он не убежал?

- Псих, — пожал плечами следователь. — Кто знает, что у него в башке?

- Верблюдов, ты ещё здесь?! Марш за свидетелями!

- Ага! — парень последний раз оглядел Пороську и убежал.

- Я его гружу! — сказал лысый, кивая на демона.

- Давай. Я пойду, посмотрю, что да как. Будь поосторожнее, психи непредсказуемы, — напутствовал прокурорский, удаляясь в сторону разгромленной «РЕСТОРАЦИИ».

Опер сгрёб непочтительного Пороську за грудки, приподнимая с лавки.

К закусочной, на полной скорости, подлетел синий «Москвич». Громко взвизгнув тормозами, врезался в зад полицейскому «Уазику».

Следователь на полпути резко обернулся и застыл на месте.

Из ресторации выскочили омоновцы.

Капитан с Поросем в руках повернулся к «Москвичу». Машина дала задний ход, проехала метра три до скамейки, остановилась. Хрыщ дотянулся до пассажирской дверки, распахнул перед братом:

- Проблемы, Пороська?

Омоновцы уже бежали к лавочке. Капитан нервно смотрел на Хрыща, не выпуская Порося из рук.

- Наконец-то! Я узнал адрес Соломона, надо срочно ехать! — воскликнул Пороська.

- Так садись, — пригласил Хрыщ. — Или тебе мешает этот лысый ублюдок?!

- Что ты!? — удивился Пороська. — Мне пора! — сказал он, обращаясь к полицейскому капитану.

Первый омоновец был уже возле бампера. Ему оставалось сделать один прыжок. Пороська ловко извернулся, прыгнул в «Москвич», автомобиль рванул с места.

Омоновец хотел схватиться за открытую переднюю дверцу, но опоздал на полсекунды и схватил пустоту. По инерции пробежал ещё метр, остановился. Другие двое остановились возле капитана.

Тот стоял и таращил глаза, пытаясь понять, что произошло. На него странным образом была одета коричневая куртка демона, только не сзади, как положено, а спереди и наизнанку, на манер смирительной рубашки.

Первый омоновец вернулся к троице, глянул на лавочку, там мирно лежала граната с вытащенной чекой.

А дальше все происходило совсем не так, как в кино: никто не бросился накрывать смертоносный подарок своим героическим телом, никто не героически не закричал «Ложись!», даже никто отважно не рванул врассыпную от заминированной лавочки…

Дальше… просто прогремел мощный взрыв…

Через секунду на асфальте лежали тела троих омоновцев и капитана, изрезанные осколками. Клубился дым.

Ругаясь и кряхтя, с земли поднялся следователь, изрядно помятый. На щеке алела кровь, стекая струйкой. Он размазал кровь рукавом, ошарашено уставившись на трупы.

31. Служба «Нахрен Бога»

В кабинете антиквара шли приготовления к отступлению.

Соломон возился у небольшого сейфа, вделанного в стену — с кодовым и внутренними замками.

Элисы не было.

Саня, стоя у стола, вертел в руках золотой крест примерно 15-ти см длиной.

Сергий, сидя на своём стуле, глядел на Сидоркина.

- Значит, тебя выгнали не с пустыми руками? — с усмешкой спрашивал карманник. — Что за крест? Ограбил аббата?

- Жить надо на что-то… — засмущался монах, опуская глаза.

- И ты решил обеспечить себе безбедную житуху, не прилагая к тому особых усилий? — продолжил вор, не убирая усмешки.

Из магазина появилась блонда, сказала с порога:

- Хасим закрыл лавку и ушёл. Через стекло я ничего подозрительного не заметила!

- Отлично! — одобрил Саня. — Он закрыл магазин так, как я распорядился?

- Да, — подтвердила девушка. — На один английский замок. Его легко открыть изнутри.

Карманник положил крест на стол, и снова обратился к иноку ироничным тоном:

- Скажи-ка мне, Серёга, как же быть с твоим воровством? Ладно, я — законченный жулик. Но ты монах, по твоим понятиям, воровство — это грех!

- Грех — оставлять человека на произвол судьбы! — насупившись, ответил Сергий.

- Вот! — Соломон положил на стол золотые ключи, взглянул на Саню. — Вы меня сильно напугали рассказом об отмороженных типах. Может, позвонить в милицию или оповестить Шамана? Он — очень крутой!

- Против типов не выстоит и спецназ! Вы уж поверьте! — Сидоркин задумчиво сгреб ключи, крутанул их на указательном пальце и подкинул на полметра вверх.

Сергий заворожено смотрел, как ключи переворачиваются в воздухе, сверкая искусительной желтизной. Ключи взлетали и падали в Санину ладонь всего три четверти секунды, но монаху показалось, что это продолжалось три четверти часа, так притягательно было зрелище.

- Хорошо, — кротко согласился Соломон, явно приняв на веру слова Сидоркина. Он отошел стенному шкафу, открыл дверку, снял с вешалки длинный чёрный матерчатый плащ, стал одевать.

Саня поймал ключи и сжал их в ладони.

- Александр! — подал голос инок, его глаза блестели. — Из-за этих ключей ты и украл раку?

- Верно, — ухмыльнулся карманник, вновь перевешивая ключи на указательный палец. — Неужели ты полагаешь, что кто-то мог польститься на старые кости вашего дурака-святого?! — спросил он у монаха, вращая ключи на пальце.

Сергий жадно взглядывал:

- А можно их посмотреть?

- Да, можно, — Сидоркин отдал ключи.

Инок стал ощупывать золото пухлыми пальцами, тяжело дыша.

Соломон достал из сейфа две толстые пачки долларов, разложил по карманам, захлопнул дверцу, стал закрывать замки.

Саня обратился к Элисе, которая стояла рядом с романтичным видом:

- Поступаем, как договорились. Я и Серёга выходим через служебный вход. Потом…

Послышалась автоматная очередь, ещё одна… звон разбитого стекла, грохот…

Сидоркин мигом оборвал инструктаж и крикнул, глядя на дверь, ведущую в магазин:

- Отморозки пришли! Меняем задумку! Быстро все к служебному входу!

Карманник подтолкнул Элиску, та бросилась к чёрному входу и скрылась в дверном проёме.

Санёк дёрнул Сергия за руку, инок вскочил.

- Шуруй! — прикрикнул Сидоркин.

Монах засеменил вслед за девушкой.

Вор подбежал к антиквару, стал пихать:

- Пошли, Соломон!

- Золотой крест! — еврей кинулся к столу.

Дверь, ведущая в магазин, распахнулась, в кабинет ввалились Хрыщ и Порось.

- Санёк! — заорал Пороська.

- Чччёррт! — Сидоркин убежал в дверной проём.

Порось дал короткую очередь. Одна пуля попала пожилому еврею в правую ногу. Жид вскрикнул, пошатнулся, рухнул на колено, перекатился на спину, зажимая бедро обеими руками. Из-под пальцев сочилась кровь.

Демоны подбежали.

- Где ключи!? — заревел Пороська.

- Ты отдал их карманнику!? — прорычал Хрыщ.

- Отвечай! — Пороська взмахнул автоматом и с силой опустил кованый приклад на голову еврея.

Удар пришёлся точно в лоб, Соломон обмяк.

- Зачем ты это сделал!? — Хрыщ толкнул брата. — Как он теперь ответит!?

- Это его проблемы! — заносчиво ответил Порось.

Хрыщ ошалело посмотрел на подельника:

- А?.. — взглянул на неподвижно лежащего антиквара.

На улице раздались три сочных, громких хлопка.

- Бежим! — крикнул Хрыщ.

***

Демоны выскочили из дверей служебного входа, огляделись.

- Туда! — показал направление Хрыщ.

Братья свернули за угол… и внезапно остановились.

Прямо под ногами лежали два тела — мужское и женское.

В паре метров от тел стоял толстяк в чёрном плаще, с заплывшими глазками и с тройным подбородком. Он подул на дымящееся дуло револьвера:

- Ну, парни, приходиться выполнять вашу работу! — толстяк сунул оружие в карман плаща.

- Ты кто? — спросил Хрыщ, не знавший ни о каком агенте. Он настороженно водил стволом автомата.

- Расслабься, — усмехнулся нежданный помощник. — Я — Конфуз. Служба «НБ». — Он вытащил из кармана треугольный серебряный значок. На нём была выгравирована шестиконечная звёздочка.

Порось нагнулся над трупами. Отложив автомат, кряхтя, перевернул тело в чёрном костюме, лицом вверх.

В груди зияли две раны. Пороська расстегнул пиджак, разорвал белую рубашку, приложил пришитое ухо к сердцу. Затем вскочил, подхватив оружие.

- Санёк — покойник! — объявил он, взглядывая на брата, потом посмотрел на толстяка. — Ты агент?

- Служба «Нахрен Бога», — ответил за агента Хрыщ, хмурясь и тиская автомат. Кажется, он был недоволен непрошенной помощью.

- Дьявольская Безопасность! — вскричал Пороська.

- Меня направил герцог вам в помощь. Я убил карманника и блонду, — сказал агент. — Забирайте у покойников ключи и возвращайтесь в ад. Светлейший вас ждёт.

Толстяк повернулся и пошёл прочь.

Где-то невдалеке, в который раз за день, завыли полицейские сирены.

32. Персики

Дьявол плескался в бассейне. Он вынырнул, помотал головой, подплыл к лесенке, ухватился за гладкий поручень и вылез из воды. Возле бассейна стоял лёгкий пляжный столик. На столике — тарелка с персиками. Рядом фигуристая бутылка, и негранёный стакан.

На герцоге были семейные трусы в цветочек, до колен. Светлейший взял со стульчика длинное полотенце и стал вытирать изрядно волосатое тело. Хвост спокойно спускался на пол.

В помещении с колоннами появились Хрыщ и Порось в своём демоновском обличье, правда, на сей раз, бёдра обтягивали шорты красного цвета.

Дьявол промокнул глаза, бросил полотенце на стул. Помощники почтительно переминались. Шеф налил в стакан на два пальца тёмного пойла, выпил одним духом, поставил стакан, закусил персиком, протянул руку:

- Давайте ключи!

- Ключей нет, светлейший, — ответил Хрыщ.

- Чтоооо!? — рявкнул хозяин преисподней. — Как это понимать!?

Испуганное эхо забилось между колоннами.

- Мы обыскали тело карманника, — продолжил Хрыщ, — а также тело блонды.

- Ещё мы перевернули вверх дном лавку Соломона, — добавил Порось. — Их нигде нету…

Дьявол задумался:

- Карманник и блонда мертвы, это хорошо. Но ведь самого Соломона вы не пристрелили. Что он рассказал?

- Э-эм… герцог… он сдох, — доложил Хрыщ.

- Вы всё-таки стреляли в него!? — озадачился шеф. — Надо было сначала допросить! Вы что, совсем тупые!? — хозяин сжал кулаки.

- Нет, герцог, мы не стреляли в Соломона и хотели его допросить, — грустно сказал Хрыщ.

- Так что мы не тупые! — вставил напарник.

- Просто Порось слишком сильно ударил антиквара по голове прикладом, — докончил мысль Хрыщ.

- Вот, кретины! — гневался светлейший, сверля помощников зелёными немигающими глазами. — Вы так вошли во вкус убийства, что перестали совсем шевелить мозгами! — Хвост шефа поднялся в воздух, покачиваясь из стороны в сторону, казалось, он им виляет. — Я не узнаю вас! Вы же можете здраво рассуждать, — хозяин внезапно перешёл на отеческий тон. — Взять, к примеру, блестящую, не побоюсь этого слова, операцию по поиску нужного мне человека. В ста пятидесятимиллионной стране вы смогли его найти даже в тюряге. Другое дело, что он оказался козлом… Или сегодняшний случай. Вы сами, без всяких подсказок, допёрли, что ключи находятся у антиквара Соломона, сами же пробили его адрес…

- Это была, светлейший, моя идея! — заулыбался Порось.

- И в то же время такая агрессия, жестокость, — продолжал господин. — Зачем вы положили отряд ОМОНа возле банка? — голос властителя посуровел. — На хрена ты, Хрыщ, перестрелял почти всю бригаду «Скорой помощи»?! Отвечай!

Порось перестал улыбаться. Хрыщ надулся:

- Нервы, светлейший, — пробормотал он.

- Слушайте, может вам отдохнуть от умственной работы? — вкрадчиво произнёс босс. — Спуститься в преисподнюю, поработать кочегарами или разделочниками? А!? — снова рявкнул хозяин.

Демоны переглянулись, смущённо воззрились на хозяина.

- Только не туда, герцог, — попросил Хрыщ. — В преисподней слишком душно и постоянное давление на барабанные перепонки. Прошу, дайте нам ещё шанс, мы найдём ключи до утра субботы.

- Стоит ли? — властелин задумчиво оглядел помощников. — Опять чего-нибудь сморозите, как Порось… не далее, чем… парочку часов назад. Сначала оторвал Шаману яйца, а потом стал расспрашивать. Хорошо, что узкоглазый оказался крепким парнем, не сдох сразу!

- Вы и это знаете, светлейший?! — удивился Порось.

- Я всё знаю, — усмехнулся шеф. — Профессия у меня такая.

- Простите, герцог, но не всё, — изогнулся Порось. — Вы не знаете, где сейчас ключи.

Светлейший вновь налил в стакан, опрокинул его содержимое в рот, вновь закусил персиком:

- Представь себе, знаю!

- И где же, герцог!? — вскричал Хрыщ. — Скажите нам, и на этот раз мы их не упустим!

Хозяин сжал губы, пристально взглянул на демонов:

- Ладно, вы получите шанс.

Братья повеселели.

- С карманником и блондой был толстый монах, которому удалось слинять. У карманника никогда не было знакомых монахов, у блонды и подавно. Но карманник, пока жил в монастыре, мог свести дружбу с кем-то из богомольных!.. Поэтому немедленно отправляйтесь в обитель, узнайте, кто из Божьих служителей её покинул и где он сейчас находится! Ключи у монаха, больше негде!

- Сделаем, светлейший! — откликнулся Хрыщ.

- Мы достанем монаха! — решительно заявил Порось.

- Делайте и доставайте, — господин вгрызся в новый персик, жёлтый сок тёк по чисто выбритому подбородку. — Да, заодно верните раку в монастырь. Мне она на хрен не нужна. Возьмёте её в моей личной кладовке.

Демоны синхронно, как вымуштрованные солдаты, развернулись, сделали по два шага вперёд.

- Порось! — окликнул дьявол с набитым ртом.

Братья остановились, повернулись.

- Что у тебя с ухом? Мне кажется, оно ментовское.

33. Гавриил Иоаннович

Возле антикварной лавки стояли труповозка и полицейский «УАЗ».

Человек в лейтенантских погонах что-то обмерял рулеткой. Другой человек, в штатском, быстро писал на капоте «Уазика». На коленях возле трупов ползал эскулап. За жёлтой лентой, огораживающей территорию убийства, толпилась публика. Тут и там слышались перешептывания: «Такой молодой…», «Бог взял…», «Интересно, есть у него дети…», «Красивый был типчик…», «Кажется, я его где-то видел…», «Какие же всё-таки мёртвые страшные…».

От Санькиного трупа отделилась душа, взмыла вверх на несколько метров. Душа была почти полной копией тела: тот же цвет лица, та же одежда, плотность тела и головы. Только следы от пуль исчезли. Душа трепетала в воздухе, как осенний лист, качаясь на ветру.

Дух зябко передёрнул плечами, недоумённо огляделся по сторонам, посмотрел вниз. Увидел своё тело, в томной позе раскинувшееся на асфальте, рядом валялась Элиска.

Из-за угла вышли двое санитаров с носилками, накрытыми чёрным матерчатым плащом Соломона. Видимо, на них лежал сам хозяин лавки.

- Ну, ни хрена себе! — воскликнул дух. — Меня что, убили!?

От жалости по потерянной жизни Сидоркин чуть не заплакал. Он шмыгнул носом, вытер рукавом пиджака правый глаз… Однако времени горевать Сане не отвели.

Рядом, как джинн из бутылки, возник маленький, седенький старичок в длинном платье до пят, похожем на ночную рубашку, с посохом в руке. Сморщенное личико украшали огромные белые усищи, голубые глаза лучились строгой добротой. Высоким звучным голосом, плохо соответствовавшим внешнему виду, старичок торжественно вымолвил:

- Ну что, раб Божий, новопреставленный Александр? Пора в путь! Я провожу тебя на суд, проводимый по воле Господней! — Кашлянул в сухонький кулачок и добавил менее напыщенным тоном. — Можешь звать меня Гавриил Иоаннович, я архангел и твой проводник.

Провожатый махнул посохом и плавно воспарил.

- Да ладно!.. — пробормотал Саня.

Карманник окинул последний раз взглядом сцену внизу и… неведомая сила повлекла его вверх и вверх, вслед за дедом Гавриилом.

34. Страсти в монастырском дворе: начало

По черноватой степной земле мчался «КамАЗ», пробивая мрак фарами и подпрыгивая на кочках. Над Сибирью раскинулась ночь. Порось яростно крутил руль, Хрыщ сидел рядом и курил сигарету.

Свет фар выхватил из темноты приближающиеся постройки монастыря.

«КамАЗ» снёс монастырские ворота, въехал на территорию, развернулся, освещая электрическим светом пространство перед флигелем.

Из флигеля выбежал брат Трифон с перекошенным лицом. Мотор заглох, но яркий свет фар продолжал слепить ошалелого монаха. Демоны выпрыгнули из машины, как черти из табакерки. Именно, как черти, в своем истинном облике: вычурно-гротескные рожи, коричневый цвет кожи, хвосты, торчащие из-под замасленных спецовок. Нечистики осмотрелись, двинулись к Трифону.

Тот сощурился, вглядываясь, побледнел, поднял ладонь щепотью, осенил себя крестным знамением.

Демоны, ухмыляясь, подходили.

- Отче Наш, иже еси на небеси, да святится Имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет во… — инок ожесточённо крестил братьев.

- Хорош паклями размахивать! — оборвал его Хрыщ, стукнув по руке.

Монах сказал прерывисто:

- Вы пришли за мной!? — он вжался в стену флигелька, подпустил в голос страстности, прижал к худой груди сжатые ладони. — Клянусь, к краже раки я не имею ни малейшего отношения! Мой сосед-послушник ничего мне не говорил про свой подлый замысел! Пожалуйста, не забирайте меня в ад! Я отмолю все-все грехи, даже самые мелкие! — Трифон поднял глаза к ночному небу. — Господь Боже! Прошу у тебя прощения! Я знаю, что грешен, Господи….

- Заткнись! — вмешался Порось. — Ты нам на хрен не нужен!

- Правда!? — монах опустил глаза, тревожно поглядел на незваных гостей. — Тогда кто вам нужен? Я скажу, где этот человек!

- Эй, Трифон, что случилось? — послышался от храма голос Феофила. — Что это за машина и где ворота?

- Нам нужен ваш игумен, — произнёс Хрыщ, не обращая на голос внимания. — Ты покажешь, где он!

Настоятель в чёрном подряснике и с неизменным крестом на груди вступил на освещённое пространство:

- Вы кто такие?! — зычно поинтересовался он.

Демоны повернулись к нему.

- Вот он, игумен Феофил! — крикнул Трифон, поглядывая на затылки братьев и наставив указательный палец на игумена.

- Что за маскарад? — строго спрашивал Феофил. — Я знаю, зачем вы переоделись в чертей, но не знаю… в точности, чего хотите! Если решили нас ограбить, то в обители ничего нет! Расстрига Сергий украл все наши сбережения: сорок тысяч рублей, а также золотой крест, принадлежавший ещё святому Алексию!

- С этого места поподробнее! — попросил приказным тоном Хрыщ. — Кто такой этот расстрига Сергий?

- Мой бывший инок… — флегматично пожал плечами игумен. — Невольный сообщник одного святотатца-послушника…

В этот момент послышался топот четырёх десятков ног, Феофил обернулся.

К флигелю приблизилась толпа черноризцев, вооружённых кольями, топорами, просто досками. Монахи остановились возле игумена, тот взглядывал то на них, то на братьев.

- Это что за восстание монахов? — насмешливо протянул Порось.

Иноки разглядывали пришельцев в течение 6 секунд.

- Дееемоныыы! — крикнул брат Антоний, стоявший во главе толпы и размахивающий топором.

- Свят-свят-свят!.. — забормотали иноки, крестясь.

Один лишь Антоний не крестился, а помахивал топором с диким блеском в глазах.

- Сгиньте, нечистые! — возопил он.

Тут вмешался Феофил, которому надоели переглядки, он развернулся к братии полностью лицом, успокаивающе воздел руки:

- Братия! Демоны не ходят по земле и у них совершенно другой вид!

Монахи тотчас затихли. Они слушали, открыв рты. Антоний опустил руку с оружием и недовольно морщился при словах духовного наставника.

- Они с рогами и копытами! — продолжал Феофил. — Покрыты шерстью!.. Демоны не умеют управлять современной техникой… — он показал на «КамАЗ».

- Но, игумен Феофил! — не сдержался Антоний, показывая на братьев. — Они…

- Молчи, брат Антоний! — предостерег настоятель и продолжил тем же увещевательным тоном. — Это просто бандиты, желающие ограбить нашу бедную обитель… Их необычный вид — это обычные маски и грим… Классический приём, чтобы потом бандитов нельзя было опознать…

Демоны внимательно слушали речь, ухмыляясь. Наконец, Порось насмешливо выкрикнул:

- Феофил, не вешай братии лапшу! Много ты понимаешь в демоновской породе!

Иноки выжидающе воззрились на игумена, тот жевал губы.

- Лучше скажи, где нам найти расстригу! — предложил Хрыщ.

Настоятель развернулся к флигелю лицом и спросил:

- Если я дам вам адрес Сергия, то уйдёте?

- Ты ещё будешь торговаться, сукин сын!? — изумился Порось. — Он достал из-за пояса, под спецовкой, пистолет. — Колись быстро!

- Видите!? — вскричал игумен, тыкая указательным пальцем в братьев. — У них пистолет! А оружие демонов — это острые зубы и когти на руках!..

Феофил поднял левую руку, назидательно помахал пальцем. Пороська выстрелил, пуля срезала указующий перст, он упал на землю, из культяшки фонтанчиком брызнула кровь.

Иноки посмотрели на искалеченную конечность, синхронно сделали по два шага вперёд, уставились на палец, лежащий под ногами игумена. Феофил даже не пикнул, лишь с удивлением посмотрел на кисть, затем взглянул вниз — на палец. Потом на демонов, после снова на кисть и опять на демонов.

- Господь не оставит меня! — сказал он твёрдо. — А вас накажет!

Феофил зажал рану пальцами другой руки.

Иноки, по-прежнему, глядели на отстреленный палец, как на чудо.

- Мы оценили твоё мужество, — сказал Хрыщ. — Однако кончай кобениться и гнать порожняк! Твои представления о демонах устарели на двести лет. Давай адрес расстриги, и мы оставим вас в покое. Иначе монастырь превратится в кладбище!

- Ага! — осклабился Порось, крутанув в пальцах пистолет.

- Он должен находиться в Новосибирске… во всяком случае, у него там жила престарелая мать… — Феофил скрипнул зубами, всё же, видно, рана давала себя знать. — Я дам её адрес!

Игумен разыскал глазами Антония:

- Брат Антоний, сходи в мою келью! На тумбочке, у кровати, лежит красная папка, принеси её… И захвати из аптечки бинт, иначе я изойду кровью! Знаешь, где стоит аптечка?

- Знаю, в самой тумбочке! — Антоний передал топор соседу — монаху, заросшему до ушей бородой… и быстро ушёл. {4}

Демоны всё ухмылялись, Пороська поигрывал пистолетом.

Брат Трифон за их спинами стоял ни жив, ни мёртв.

35. Холодная проповедь

Сидоркин и Гавриил Иоаннович летели в тёмной, мерцающей пустоте. Куда ни кинь взгляд, мелкой россыпью были разбросаны звёзды, тускло освещая две фигуры.

Санькина душа летела сжавшись, обхватив себя руками, на лице блестела изморозь.

- Ттут вс-сегда такой дуб-бак? — спросил карманник.

Дедушка Гавриил как будто не чувствовал ледяного дыхания космоса.

- В космическом вакууме всегда холодно, чадо. Потерпи, завтра прилетим, — проговорил он воодушевлённо, поворачивая к подопечному румяное лицо

- За-а-автра!? — вскричал Сидоркин. — Я загнусь до зааавтра!

- Ты уже умер, — напомнил старичок. — Так что не переживай по данному поводу.

Мимо пролетела, легко обогнав странников, летающая тарелка. За ней, сразу, ещё одна.

- К-кто эт-то? — полюбопытствовал вор. — Инопланетяне?

Дедуся поджал губы, затем звучно и высокопарно возгласил:

- Великие праведники, чадо! Безгрешные и скромные души, всю жизнь трудившиеся в благодатном лоне Церкви!

- Блатные… — пробормотал Санька, тоскливым взором провожая корабли. — Будущие полож-женцы, белая кость, етих их… — он завистливо сглотнул.

- Удобную доставку нужно заслужить, — развивал мысль Гавриил. — Иисус учит — земная жизнь дана людям для того, чтобы заработать спасение в раю. И не обходит праведников благодатью. Создаёт им все удобства! В чистилище, куда мы держим путь, селит в люксовых номерах. К их услугам всё, что угодно безгрешной душе: нравоучительные фильмы и книги, бильярд, лото, самые лучшие овощи и рыба. После чистилища праведные души отправляются в Эдем — райский сад! Там они гуляют, общаются друг с другом, дружат со зверями…

Карманник дрожал от холода, злобно поглядывая на архангела. А тот разливался соловьём:

- …им радостно и они умиротворены! Душам праведников позволено беседовать с Богом-отцом, который мудро управляет раем! А также святители учатся у таких великих и достойных личностей, как равноапостольный император Константин, бывший правитель Византии — Восточной Римской империи; Орлеанская Дева; Сергий Радо…

- Твою мать! — не выдержал карманник. — Заткнись ты, чёртов зануда! Без твоей хренотени тошно!

Старичок охнул, с укоризной мотнул головёнкой, покрытой седым пухом, и умолк, насупившись. После взмахнул посохом и демонстративно отлетел вперёд.

36. Страсти в монастырском дворе: окончание

В толпе монахов наметилось шевеление. Подбежал запыхавшийся брат Антоний, подал игумену бинт и красную папку. Феофил взял бинт здоровой рукой, сказал:

- Открой четырнадцатую страницу и читай, а я пока перемотаю рану!

Он тут же занялся первичной перевязкой, а попросту стал наматывать бинт на кисть.

Антоний торжественно возгласил:

- Инок Сергий, в миру Сергей Анатольевич Кац! Домашний адрес: город Новосибирск, улица Тихая, дом номер восемьдесят, квартира номер семь! Родился шестого апреля…

- Хватит, хватит, брат Антоний! — перебил настоятель, не отвлекаясь от оказания первой медицинской помощи самому себе. — Им нужен только адрес!

- Тихая, восемьдесят — семь, — негромко повторил Хрыщ и крикнул. — Молодец Феофил! Ты оказал дьяволу услугу! Поехали, Пороська.

- Может, постреляем? — предложил Порось. — Монахи, один хрен, в рай попадут. Благодеяние окажем. Им, поди, самим не терпится на небо!

- Я обещал оставить их в покое… — в раздумье проворчал Хрыщ, окидывая взглядом иноков. — Кроме того, времени нет.

- С каких это пор ты выполняешь свои обещания? — удивился Порось и стал уговаривать. — А мочилово займёт минуту. Я под сиденье ЗРК закинул.

Братия напряжённо вслушивалась в разговор.

- Брат Викентий, завяжи бинт! — попросил игумен стоящего рядом монаха, заросшего до самых ушей бородой. {5} Тот не обратил внимания на просьбу и вытягивал голову, пытаясь уловить то, о чём говорили демоны.

- Не гони, Пороська, — решительно возразил Хрыщ. — Герцог приказал вернуть монахам ящик. Мы не можем отдать его покойникам!

Он направился к машине.

Порось с разочарованным видом сунул пистолет за пояс и двинулся следом.

- Брат Викентий! — прикрикнул Феофил. — Тебя просить несколько раз!?

- А!? — встрепенулся Викентий, ошалело посмотрел на настоятеля и произнёс радостно. — Они уходят, игумен Феофил!

- Я рад, что бандиты выполняют своё обещание! — невозмутимо ответил игумен, глядя прямо на брата Викентия. — Но моей руке от этого не легче… — он сунул кисть бородачу. — Завязывай бинт!

- Сейчас… — смиренно сказал Викентий и стал возиться с бинтом.

Хрыщ открыл дверцу, всунулся в салон, вытащил раку, размахнулся и швырнул. Ящик упал к ногам братии, послышался дружный вздох:

- А-а-ах!

- Благодарите дьявола! — крикнул Хрыщ.

Он залез в кабину. Пороська уже сидел за рулём, включая зажигание, спросил:

- Что ты положил в ларец? Я ведь сам видел, как кости святого светлейший закинул в сейф. Будет кормить ими тех, кто не оправдал его доверие.

- Первое, что попалось под руку, — ответил Хрыщ.

«КамАЗ» взревел, отъезжая.

- Возблагодарим Господа! — крикнул Феофил. Он воздел руки к небу. — За вновь обретённую святыню! Нечестивцы раскаялись и вернули её!

- Аллилуйя! — грянули монахи.

Лишь брат Антоний не кричал. Он вздрогнул от крика и испуганно посмотрел на игумена.

- Братия! Устроим торжественный молебен! Прямо сейчас!

- Игумен Феофил! — подал голос Трифон. — А как же быть с воротами?..

37. Очередная Бойня

Знакомый «Москвич» с парижскими номерами нёсся по трассе. Хотя узнать его теперь было непросто. Машина ярко блестела в солнечных лучах свежей жёлтой краской, пулевые отверстия были заделаны.

Конечно, в автомобиле находились демоны. Они снова сменили не только тачку, но и, в который раз, свой внешний вид: опять человеческое обличье, одинаковые чёрные костюмы, зачесанные назад лоснящиеся волосы.

- Слушай, Пороська, — обратился к шоферу Хрыщ, — ты не устал от этих превращений? Я так скоро забуду, который я настоящий… Давно нас так часто не мотало… Голова кругом, — посетовал Хрыщ.

- А мне нравится, — весело промурлыкал Порось. — Чувствую себя кинозвездой! Я ведь когда-то очень давно, ещё в детстве, подумывал о сцене… Правда, мне все говорили, что у меня таланта маловато… Ну, если быть совсем честным, то говорили, что у меня его и вовсе нет… Даже на курсы дьявольских жополизов не взяли, — загрустил Порось. — Эээх!

- Зато ты классно умеешь отрезать яйца! — ободрил кузен.

- И то верно! — встрепенулся от грусти Пороська.

Мелькнула табличка: «Новосибирск 2 км». Хрыщ достал из бардачка карту города.

Впереди замаячила машина ДПС. Полицейский взмахнул жезлом.

- Менты, — произнёс Пороська. — Хотят, чтобы мы остановились.

Хрыщ поднял голову, оторвавшись от изучения карты:

- Останови.

- Зачем? — удивился Порось, проезжая мимо полицейской машины.

- Сейчас объясню! — прикрикнул Хрыщ, оглядываясь назад. — Давай останавливайся!

- Не вопрос, — Пороська прижал авто к обочине, повернулся к брату. — Нуу?

- У нас очень мало времени, — произнёс Хрыщ, тыкая в карту. — Улица Тихая, где живёт расстрига, находится чёрт знает где, ехать через весь город! В большом городе не так просто проехать из конца в конец… А потом, расстриги может не быть дома, придётся ждать… Начнём убегать, погоня и перестрелка отнимут ещё время. Если мы через три часа не принесём ключи, герцог нас больше не простит.

Подошёл полицейский в жёлто-зелёном жилете, с ним два омоновца с автоматами.

Представитель власти постучал в окно.

- Доставай документы, — сказал Хрыщ. — Пусть проверяет и отваливает.

Порось открыл окошко, стал рыться за пазухой.

- Старший лейтенант Козлов, — произнёс полицейский. — Попрошу выйти из машины.

- Для чегоо это?- вскинулся Пороська. — Ты должен спросить документы.

- Я сам решаю, что и кому я должен, — усмехнулся полицейский. — А ездить по дорогам России с номерами иностранного государства запрещено.

Пороська повернулся к брату:

- Хрыщ, без стрельбы не обойтись. Я знал, нельзя останавливаться! Зря ты иногда ко мне не прислушиваешься! Если бы проскочили, авось бы за нами не погнались!

- Плохо ты знаешь русских ментов, — усмехнулся Хрыщ. — Они бы преследовали до последнего, пока не сдохли!.. А про запрет на французские номера слышу первый раз… Куда ты положил пластид, под заднее сиденье или в багажник?

38. Обретение святой раки

Монахи, вытянув шеи, окружили аналой в храме, на котором покоилась злополучная рака. Игумен торжественно сказал:

- Взглянем же, братия, на останки преподобного Алексия, дабы почтить их воочию! Славьте Господа за то, что благодаря его воле нечестивые грабители вернули раку в лоно святой обители!

- Но, игумен Феофил! — вмешался брат Антоний. — Вы слышали, что сказали демоны — благодарите дьявола! Наверное, по приказу дьявола у нас похитили раку, а его слуги — демоны, приехавшие на «КамАЗе», её вернули, после того, как дьявол вволю натешился над останками бедного Алексия!

Игумен отыскал глазами инока, сказал мягко:

- Брат Антоний, ты заблуждаешься… Я повторяю, демоны не водят машину и не стреляют из пистолета… И так далее всё, что я уже говорил… И заткнись! — вдруг рявкнул он. — Твои мысли от лукавого, зайдёшь ко мне в кабинет после, я популярно всё объясню!

Настоятель поджал губы и продолжил далее:

- Воля Господа не подлежит обсуждению! Я не сомневаюсь теперь, при более глубоком размышлении, что Иисус вразумил грабителей своим праведным гневом! То есть они вернули раку не из-за того, что раскаялись и им стало стыдно, а испугавшись гнева Господня! И это хорошо для них, возможно, они перестанут бандитствовать и начнут нравственную жизнь… Ибо, как написано: «Начало мудрости есть страх Господень»!..

Тут же в тишине прозвучал голос Трифона:

- Притча царя Соломона, сына Давида, номер один, стих семь!

- Замолчите вы всеее! — затрясся игумен. Он с яростью стукнул здоровым кулаком по крышке раки.

Монахи глубокомысленно воззрились сначала на ларец, потом на лицо Феофила.

Настоятель потряс рукой, посмотрел на раку, затем на иноков, немного смутился, потёр об рясу ушибленную кисть и произнёс смущённо:

- Итак, братия, откроем раку!

Игумен поднял крышку обоими руками. Взорам иноков предстала дохлая серая кошка. Все монахи, кроме двух, зажали носы.

- Чччч-то это?.. — пролепетал Феофил, теребя обеими руками крест.

- Дохлая кошка… — изрёк Трифон.

- А может, кот… — добавил Викентий.

Настоятель растерянно оглядел иноков, встретился взглядом с братом Антонием. Антоний пальцами обеих рук показывал рога на своей голове, а на его лице ясно читалось: «Я же говорил про демонов, а вы мне не верили!».

Игумен задрал подбородок к куполу храма, вперил взор в изображение Спасителя, простёр вверх руки:

- Господиии, а где же мощи преподобного Алексия!?..

39. Ситуация в морге

В помещении морга было тихо. Один из недавно привезенных трупов, накрытых белой простынёй, пошевелил ногой с привязанной к большому пальцу биркой. Затем откинул простыню, сел на блестящем столе. Трупом оказалась блонда Элиса. Она недоумённо оглядела своё голое тело, после осмотрелась кругом:

- Где я?

Кругом стояло с десяток прозекторских столов, накрытых простынями, было прохладно. В комнату вошёл здоровенный косматый мужик, с густыми бровями и в серой куртке. Уставился на Элису.

- Здрасьте, — приветственно кивнула блонда. — Скажите, где я? Неужели в морге?

Мужик проворчал что-то под нос и выскочил за дверь.

Элиса соскочила на пол, обмотала плечи простыней, и шагнула к выходу.

В покойницкую ворвался тот самый косматый мужик с бейсбольной битой в руках.

- Опять жмурик ожил! — зарычал он. — Почему вы всегда воскресаете в моё дежурство!?

Служащий вскинул биту кверху и двинулся к девушке.

- Ээей! — та выставила вперёд руки. — Я не жмурик, я живая! Правда! У меня просто была временная остановка сердца! Такое уже случалось десять лет назад!

- Все так говорят! — мрачно изрёк мужик, отводя биту для удара.

Элиса отпрыгнула, бита ударила пустоту.

- Ты спятил!? Я не труп!

- Покойники не должны ходить! — не верил служка. — Им положено лежать!

Он прыгнул за воскресшей. Блонда увернулась, забежала за соседний стол, неловко зацепив на нём простыню. Бита вновь ударила воздух. Простыня с трупа сползла, Элиса боковым зрением увидела спокойное, бледное дядино лицо.

- Дядя Соломон! — блонда сразу забыла про недоверчивого мужика, склоняясь над мертвецом и вглядываясь в знакомые черты. На дядином лбу темнела большая шишка.

Мужик уже приблизился к несговорчивой покойнице, уже в третий раз занёс биту… но остановился. Сказал удивлённо, более спокойным голосом:

- Ты плачешь!? Первый раз вижу плачущий труп… — он опустил биту. — Ты, верно, взаправду жива-ая!

Элиса плакала, слезинки скользили по её щекам, и капали на равнодушное лицо самого близкого и дорогого ей человека.

40. Контора Господа

Сидоркин и его гид по-прежнему неслись в космическом вакууме. Саня уже покрылся сосульками, стуча зубами, он крикнул в спину архангелу:

- Лладн-но, Гав-вррила… — секунду подумал, — Иввановввич, не обиж-жайся! Скажжи, скоро ли, а? Я застыллл, как негр в Сибб-би-ири!

Проводник развернулся и величаво вытянул руку с посохом:

- Мы почти на месте.

Карманник пристально вгляделся вперёд, в нескольких километрах виднелось большое белое облако.

Ещё какое-то время Сидоркин и Гавриил летели молча. Белое облако приближалось… Сидоркин нырнул в туман и через минуту опустился на твёрдую поверхность… разжал и опустил руки, разогнул спину. Колыхать его перестало, что не могло не радовать… Было тепло, воришка стал оттаивать, сосульки падали с ушей и носа. Саня почувствовал себя увереннее, начал осматриваться.

Он находился в выложенном каменными плитами дворе замка. Карманник стоял с боковой стороны дворца и входа не видел. Двор опоясывала стена из белого материала. Нечего говорить, что было светло, как днём, метрах в 50-ти от поверхности всё было затянуто белым туманом, из которого и вылетел вор. Сбоку находилась телефонная вышка. Перед Саней, прямо из каменных плит, вверх тянулся ствол пальмы.

В памяти, второй раз за последние два дня, всплыли школьные воспоминания о замках из учебника истории за 7 класс… Кто в них жил? Рыцари?.. Короли?.. Великаны?.. Интерес на лице Сидоркина сменился недоумением, а затем испугом.

- Мне кажется, эту местность я уже видел… — пробормотал Санёк. — Куда меня доставил грёбаный архангел!? А может, он вовсе не архангел, а прикидывался!? — Карманник настороженно оглядывался. — Ээй, Гаврила! Ты где?

Сверху послышалось слабое кряхтенье. Сидоркин задрал голову. Зацепившись усами за листья пальмы, висел архангел Гавриил. Он дрыгал ногами и отчаянно работал руками, пытаясь освободиться.

- Гляди-ка, он опять застрял на пальме Иисуса, — произнёс позади чей-то мягкий, вкрадчивый голос.

Карманник обернулся, открыл рот:

- А!? — вытаращил глаза.

Перед ним стоял огромный лев и смотрел на пальму, после перевёл взгляд на нашего героя и открыл пасть:

- Ну, чего выставился? Спасай своего архангела! Если ты такой тупой, то поясняю, что львы не умеют лазить по деревьям!

Лев махнул хвостом и побежал куда-то по своим делам. Сидоркин проводил зверюгу изумлённым взором.

Кряхтенье на пальме усилилось, послышался истошный вопль, карманник вновь вскинул голову. Раздался сухой треск, и тело старца плавно опустилось вниз. Архангел провёл рукой под носом, посмотрел вверх. На пальме мирно болтались дедовы усы, слабый ветерок теребил седоватые щетинки. Старик обернулся к подопечному, сказал умоляюще:

- Помоги, чадо, уважь старого. Я без усов не могу!

Карманник помотал головой, глядя на безусого гида, хмыкнул:

- Взлети снова и достань.

- Не могу я здесь летать, — со вздохом ответил дедуля. — И никто не может. А кто может, тот не будет. Распоряжение Иисуса номер девять!

- Постой-ка! — прервал Саня. — Ты сослался на Иисуса. А ты точно доставил меня к нему?! Ничего не попутал!?

- Ты чего, чадо? Немного не в себе, да? — старичок тревожно посмотрел на Сидоркина, неожиданно улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. — Всё так необычно для тебя? Понимаю, некоторые души испытывают сильнейший шок. Но это пройдёт скоро, уверяю!

- Кончай скалиться! — мрачно сказал Саня. — Что это, по-твоему? — он показал на замок.

- Резиденция Господа, — просто ответил архангел, убирая улыбку. — Его контора здесь.

- Дааа!? А почему эта контора, мать её так, как две капли воды похожа на замок дьявола!? — Сидоркин гневно тыкал пальцем во дворец.

- Это у дьявола резиденция похожа на резиденцию Господа, а не наоборот! — возразил Гавриил в запальчивости. — Не может ничего своего придумать, так копирует, паразит! — Он перевёл дух. — Так поможешь?

- А не врёшь? — всё ещё сомневался Саня. — Может, ты вешаешь мне лапшу? Я зайду в замок и больше никогда оттуда не выйду!

- Господь с тобой, чадо! — раскудахтался архангел. — Враньё — это тяжкий грех!

Из тумана наверху показалась ещё парочка.

- Лады, убедил, — Саня протянул руку. — Дай мне посох.

- Зачем? — насторожился дед.

- Усы собью.

- Чадо, это священный посох, подаренный одним пророком на день моего рождения! Не могу, извиняй…

- Ну и ходи без усов! — рассердился карманник. — А на пальму я не полезу!

Неподалёку на поверхность опустился ещё один архангел с посохом — худая, заросшая каштановыми волосами и бородой личность, в таком же одеянии, как у Гавриила. И его подопечный — покрытый сосульками врач в белом халате — тот самый невропатолог, которого застрелил Хрыщ в Танюхиной квартире.

- Идём, лепила! — бросил архангел.

Парочка прошествовала мимо. Заросший архангел сказал, поравнявшись со старичком:

- Привет, Гавриил. Зря ты сбрил усы, они тебе придавали шарм. А Прозерпина почешет язычок, готовься.

Гавриил Иоаннович насупился.

Как только заросший архангел и доктор скрылись за углом замка, он протянул посох:

- Прошу, чадо, остороожнее!

Саня взвесил посох в руке, обхватил его поудобнее, спросил:

- Слушай, а почему эта пальма Иисуса?

Архангел оглядел пальму:

- Её посадил Иисус.

- И? — ждал дальнейшего объяснения Сидоркин.

- Что «И»? — недоумённо смотрел проводник.

- Ну, она обладает какими-то чудесными свойствами: исцеляет, лечит?..

Гавриил вновь взглянул на пальму, пожал плечами:

- Нет. Просто этому дереву дал жизнь Иисус. Оно растёт уже две тысячи лет.

- И всё?

- Всё. Чадо, прошу побыстрее, пока никого нету!

Карманник откинулся назад, метнул посох, как копьё.

Из-за заднего угла замка деловито выбежал лев.

Посох вспорол листву пальмы, сбил усы, пролетел дальше — вверх — и по траектории стал падать. Он стукнулся в метре от морды зверя.

Усы падали, кружась…

Лев резко затормозил, посмотрел на ворика.

- Спасибо, чадо! — архангел подбежал к пальме, поймал усы, стал их бережно обдувать.

Саня застыл, глядя в жёлтые глаза царя зверей.

- Ты чокнутый!? — крикнул лев. Он тремя прыжками одолел расстояние до карманника. — Придурок долбанный! — ругнулся зверь, поворачивая голову к гиду. — Эй, архангел, что это за тип!? Он меня чуть не угробил! Покушение!

Гавриил задрал свою белую хламиду, положил усы в карман тёплых, шерстяных брюк, сказал извиняющимся тоном:

- Прости, это я виноват. Раб Божий помогал мне, так что все претензии ко мне.

- Может, он и помогал тебе, а хотел прихлопнуть меня! Царя зверей! Ты посмотри на его рожу! На этот маниакальный блеск в глазах! Он ненормальный! Ты, случайно, не цареубийца!? — обратился зверь к Сидоркину.

Тот стоял, опустив руки, и только хлопал глазами.

- Ты оглох или глухой!?

Из-за угла замка — того самого, откуда только что выбежал лев — вышел невысокий тип в балахоне средневекового палача, на поясе висел меч в ножнах. Он крикнул:

- Теобальдус! Тут пришла какая-то пантера, хочет пообщаться! Говорит, она беременна от тебя!

- Скажи ей, пусть типа, который сделал ей ребенка, поищет в другом месте! — выкрикнул лев. — Хотя, не надо, я сам скажу!

Самец оглядел Саню:

- Таким мужикам, как ты, место в аду! Зачем вас ещё в чистилище отправляют, не понимаю!

Царь зверей попрыгал прочь.

Подошёл архангел:

- Надеюсь, Теобальдус не обидел тебя, чадо? Он мстительный, наглый и чересчур сварливый. А всё воспитание! Избаловали гадёныша с детских лет! Держись от него подальше!

Сидоркин встряхнулся:

- Что это за зверюга? Почему она говорит?

Старик произнёс в сердцах:

- Лев Иисуса! Из Эдемского сада. Подарен Богом-отцом. Здесь все перед ним лебезят, боятся, что зверь нашепчет Хозяину что-либо нелестное. Даже ангелы пресмыкаются! Тьфу! — дед смачно сплюнул.

Сидоркин задумчиво посмотрел на его плевок.

- Занудная и хитрая скотина! — архангел повернулся. — Идём, чадо, провозились с усами. Сейчас поналетят, будем сидеть в приёмной до второго пришествия.

Гавриил ткнул посохом вверх и заспешил вперёд. Сверху медленно спускались ещё две пары. Вор бросился догонять провожатого…

***

Возле дверей замка стояли 2 типа в балахонах средневековых палачей. Огненные мечи были обнажены. В дырках мешков на голове виднелись нестерпимо яркие, огненные же глаза. Назовём типов ангелами, тем более, что они и есть ангелы. Наша парочка уже подходила к дверям, когда они отворились, и из них вышла процессия.

Впереди и сзади шли по 2 ангела с мечами наголо. Посредине брели 10 человек в форме тюремной охраны.

Процессия поравнялась с дедом и жуликом, души внезапно остановились. Передние ангелы сделали ещё по два шага, обернулись.

Тюремщики смотрели на Саню, Саня на них.

- Товарищ подполковник! — закричал бородатый старший лейтенант с красным испитым лицом. — Это Сидоркин! — он вытянул руку, чуть не касаясь физиономии карманника.

- Да, это он! — подтвердил пожилой подполковник.

- Сволочь! — завизжал старлей. — Из-за тебя нас убили! Сукин сын! Я оторву тебе уши! — он попытался броситься к вору.

Но его опередил ангел, замыкавший шествие. Ангел оттолкнул Сидоркина, схватил офицера за руку, опустил меч. Конечность легко отсеклась, крови не было, из раны хлынул пар. Лейтенант побледнел, скрипнул зубами, однако, крикнуть не посмел… Здоровой кистью схватился за плечо. Ангел подтолкнул его вперёд, предварительно сунув стоящему рядом усатому сержанту, отсечённую по плечо руку.

Шествие продолжилось.

- Знакомые? — спросил архангел, флегматично наблюдавший сцену.

- Менты из СИЗО, где я сидел до прихода отморозков… — машинально ответил карманник, провожая процессию взглядом. Она стала сворачивать за угол. — Куда это их?

За углом послышался жизнерадостный крик льва:

- И снова в ад у нас идут! Веселее, мальчики! Готовьте яйца!

- Идём, чадо! — встрепенулся Гавриил, заметив, как две пары, спускавшиеся сверху несколько минут назад, приближаются к ним. — Здравствуйте, ангелы! — чинно поздоровался архангел, поравнявшись с охранявшими вход, потянул на себя дверь, чуть придержал. — Заходи, — кивнул Сане.

Сидоркин оглядел типов в балахонах, сказал весело:

- Где вы взяли огненные мечи, ребята? Тоже себя хочу такой!

41. Ключевое убийство

Демоны стояли на площадке второго этажа. Чёрные костюмы, ещё недавно чистые и ухоженные, висели клочьями. У Хрыща прибавился шрам на подбородке, а у Порося не хватало указательного пальца на правой руке, а мизинец висел на тонкой связке из жил и кожи.

Этой самой рукой он позвонил в дверь. Точней, хотел позвонить, но полуотстреленный мизинец явно мешал это сделать. Под недовольным взглядом Хрыща сын ритора быстренько палец оторвал, положил его во внутренний карман пиджака, и всё-таки позвонил в дверь.

Открывать братьям не спешили. Они постояли, переминаясь.

- Что будем делать? — спросил Пороська. — Похоже, никого нет дома.

- Будем действовать как обычно, — пожал плечами Хрыщ, доставая из-за пояса пистолет. — Возможно, расстрига затаился и ждёт, когда мы уйдём.

Он выстрелил в замок, Порось тоже вытащил пистолет, и парочка ворвалась в квартиру…

Хрыщ обшаривал взглядом гостиную, когда услышал крик Порося:

- Хрыщ, иди сюда!

Демон бросился на зов.

Брат стоял посреди спальни и показывал пистолетом на высокую двуспальную деревянную кровать:

- Расстрига под кроватью!

- Почему ты так думаешь? — усомнился Хрыщ.

- Интуиция, — Пороська стукнул рукояткой «ТТ» по кроватной спинке. — Расстрига, вылезай!

Ответом была тишина.

- Может, твоя интуиция ошиблась? — озадачился Хрыщ.

- Всё может быть, — не задумываясь, ответил Пороська, почёсывая дулом висок. — Но проверить стоит.

Демон опустился на корточки, заглянул под кровать. Пока Пороська разглядывал паутину под кроватью, Хрыщ внимательно изучал зад подельника, там была дырка… В смысле, дырка от пули на брюках.

Порось вскочил, сказал разочарованно:

- Там его нет… — Немного подумал, обтер рукавом лоб и оживлённо добавил. — Тогда он в шкафу!

Сын ритора бросился к большому платяному шкафу, распахнул дверцу.

- Агааа! Моя интуиция меня не подвела! — закричал Порось, выволакивая из шкафа Сергия, одетого в трико и майку. — Ну, расстрига, попался!

- Молодец, Пороська!

Сергий испуганно вращал круглыми глазами. Лицо: толстые щёки, подбородок, нижняя губа и, кажется, даже лоб, тряслись. Он произнёс, заикаясь:

- Э-т-то в-вы те отмороз-з-зки, к-которые гнал-лись з-за н-нам-ми?

- Угадал, — ухмыльнулся Порось.

- Ключи у тебя, расстрига!? — заорал Хрыщ.

- Я-я н-не рас-стрига! — произнёс Сергий. — М-меня вы-ыгнали нез-закон-н-но!

- Нам плевать на это, — сказал Порось. Он, действительно, сплюнул под ноги иноку. — Видишь! Говори, где ключи!?

- Н-на сто-ол-ле… — протянул монах. — В-в к-кухне…

- Чувствуешь, чем-то воняет? — внезапно спросил Хрыщ, принюхиваясь.

Пороська также потянул носом воздух:

- Да, чем-то таким, э-э-э…

- Дерьмом! — рубанул Хрыщ.

Братья взглянули друг на друга, затем вниз. Из-под штанины Сергия струился ручеёк.

- Расстрига! — крикнул Пороська. — Мы пришли сюда не для того, чтобы нюхать отходы твоей выделительной системы!

Он разрядил в монаха всю обойму — восемь патронов. Сергий тонко вскрикнул, схватился за живот, круглые глаза закатились. Он согнулся и рухнул лицом вниз.

Братья отпрыгнули.

- Идём, возьмём ключи и едем к герцогу, — сказал Хрыщ. — Он нас отблагодарит, не сомневаюсь. Я вчера отправил в ад спеца по нервам, попрошу светлейшего, чтобы отдал его нам. Подлечим нервишки. Как считаешь?

- Думаю, светлейший не откажет, — кивнул Пороська.

Подельники вышли из комнаты.

42. Архангельские усы

В просторной комнате, похожей на зал ожидания вокзала, на откидывающихся стульях, стоящих стройными рядами, сидело множество народу: людей и архангелов. Архангелы были разные: толстые и худые, заросшие и лысые, бородатые и безбородые. Но у всех была такая же одежда, как у Гавриила, и посохи.

Души, понятное дело, тоже были неоднородны. Мужчины и женщины, разного возраста и цвета кожи. Только вот детей почему-то не было видно. В основном, сидели молча, а если и говорили, то только со своими архангелами. Вдоль зала ожидания прохаживались ангелы с мечами в ножнах.

Очень часто из невидимых динамиков раздавались женские голоса на разных языках, видно, души приглашали куда-то пройти.

Наша парочка занимала два крайних стула в каком-то, чёрт знает в каком, ряду. Всё количество рядов невозможно было обозреть, они тянулись в бесконечность!

Сидоркин яростно почесал шею:

- У меня прыщик вскочил.

Архангел дремал, опустив головёнку на грудь.

- Слышь, Гаврила! — Саня толкнул соседа.

- А!? — дед встрепенулся, посмотрел на подопечного. — Чтооо!.. Вызывают?

- Нет ещё, — отозвался карманник. — Я говорю, прыщик у меня вскочил.

Гавриил потряс головой:

- Ну и что?

- Как что? — досадовал вор. — Разве у мертвецов вскакивают прыщи?!

- У тебя же вскочил, — резонно ответил архангел. — Выходит — да.

- Постой. Давай разберёмся. Я, то есть всё моё тело, голова, одежда — это всё душа. — Вор оглядел себя, провёл пальцами по груди. — Так?

Архангел кивнул.

- Но я по-прежнему всё чувствую: мёрз в космосе, потею в этой душной комнате, если… если её можно так назвать… У меня вскакивают прыщи, и я хочу курить… и женщину. По-моему, нынешнее моё состояние ничем не отличается от земного.

- По-моему, тоже, — меланхолично отозвался Гавриил.

- В чём же фишка?

- Не знаю, — гид огладил голову. — Я архангел, а не учёный муж. У меня несколько другая специализация, я не разбираюсь в таких вопросах.

Сидоркин 6 секунд просидел молча, а потом вымолвил:

- Послушай, Гаврила. Мне довелось в земной жизни побывать у дьявола, я видел его отстойник, там были совсем другие души. Какие-то розовые, прозрачные… к-как желе! — поморщился Санек. — Что ты на это скажешь?

Архангел хмыкнул:

- Дьявол — известный живодёр. Если попадёшь к нему в хранилище, и ты таким будешь. У него целая команда занимается живодёрством.

Карманника передёрнуло, он повертел головой и сказал:

- Уже несколько часов сидим, да ещё целый час шли от входа, пока нашли свободные места. По этому домику не скажешь, что он такой огромный.

- Иногда приходиться ждать несколько дней, — разъяснил Гавриил. — Когда на земле шли мировые войны, архангелов не хватало…

- Тихо! — Сидоркин схватил деда за рукав.

Динамик передавал, на сей раз по-русски:

«Раба Божья, Городнова Татьяна, проживавшая в городе Новосибирске, по улице Сибиряков-Гвардейцев, дом двенадцать, подойдите к столу секретаря».

- Танюха! — вскричал Сидоркин. — Всё-таки умерла! Вот бы встретиться!..

Динамик вновь зарокотал:

«Раб Божий, Сидоркин Александр, проживавший в СИЗО номер один, в Подмосковье, подойдите к столу секретаря».

- Меня вызвали… — растерянно сказал Саня. — Только при чём здесь СИЗО?.. Я там не проживал, а сидел, и то недолго, — обиделся воришка.

- Ошибка кадровика, — Гавриил вскочил, подхватил посох. — Пойдем-ка, чадо.

Сидоркин тоже встал, посмотрел вперёд. Насколько хватал глаз, тянулись одинаково-монотонные ряды стульев.

- Гаврила, мы ещё час, как не больше, будем идти! — возмутился карманник. — Где он, секретарский стол?!

- Шагай! — бросил архангел.

Санёк дёрнул плечами, сделал три шага… Занёс ногу для четвёртого, когда увидел перед собой канцелярский стол с компьютером и разными факсами-шмаксами.

Грешник открыл и закрыл рот, покосился вбок. Архангел стоял рядом, как ни в чём не бывало.

Оглянулся назад — увидел всё те же ровные ряды с сидящими странниками. Только теперь они, словно были затянуты прозрачной плёнкой. Ощущение было такое, будто смотришь сквозь толщу воды.

Секретарский стол находился в углу комнаты, у окна из цветного стекла. На подоконнике сидели и болтали ногами два типа в балахонах. Саня с архангелом стояли в полутора метрах от стола.

Сразу за столом, чуть правее, был проход, завешанный малиновыми портьерами.

- Ты раб Божий Сидоркин? — секретарша-брюнетка со строгим лицом и в очках вперила взор в карманника.

- Я.

- Проходи. Зала номер один, кабинет восемь. Не перепутай.- Секретарь взглянула на деда. — Присядь пока, Гавриил Иоаннович. Кстати, где твои усы?

Архангел смутился, сглотнул, ударил легонько Саню посохом по ноге, шепнул:

- Соври что-нибудь, чадо. Я не умею.

- Враньё — это тяжкий грех, — также шёпотом ответил карманник, не отрывая взгляда от секретарши. — Сам сказал.

- Тебе же всё равно. Грехом больше, грехом меньше… Ты и так грешен. Прошу, выручай! — взмолился Гавриил. — У этой секретарши очень долгий язык.

Дама в очках произнесла настойчиво-удивлённо:

- Проходи, раб Божий! — она вскинула тонкие брови, повела не накрашенными губами. — Ты не один, вас ты-ысячи!

- Э-э, я просто хотел объяснить, где усы, — встрепенулся вор. — Дело в том, что я изобрёл специальную укрепляющую мазь. Рецепт очень прост. С вечера намазался и завтра получаешь новые усы. Густые и шелковистые. Эффект потрясающий. Только старые сначала надо сбрить. Вот архангел Гаврила и проделал это. Завтра усы вырастут ещё гуще и здоровее.

Сидоркин подмигнул деду и проскользнул в щель малиновых портьер.

Гавриил стоял, победоносно-лукаво поглядывая на секретаршу, и довольно поглаживал верхнюю губу, над которой назавтра должны были вырасти придуманные Сидоркиным новые шикарные усы.

43. Благочестивый заморыш

Нырнув за портьеру, Саня оказался посреди абсолютно круглой комнаты — Залы. По всему периметру шло 10 дверей светло-коричневого цвета. В небольших промежутках между ними были укреплены белые пластиковые таблички: «ЗАЛА № 1».

Из Залы было два выхода.

Один вёл в приёмную, откуда пришёл Сидоркин.

Другой, видимо, в следующие Залы.

Санёк огляделся.

Взгляд задержался на двери с цифрой «8». Вор приблизился, взялся за дверную ручку. Два раза стукнул и, не дожидаясь ответа, вошёл.

Он очутился в кабинете со стеклянным потолком. Оттуда, сверху, падал свет, похожий на дневной, освещая простой офисный интерьер комнаты. Слева находился электрокамин, справа — три шкафа с папками и массивные напольные весы, наподобие тех, на которых взвешивают муку и сахар на колхозных рынках.

Прямо перед Саней стоял стол, заваленный бумагами. За столом сидела маленькая, очкастая личность. На вид личности было лет 50-т. И была она мужского полу. Каштановые волосы аккуратно зачесаны на затылок. Лицо выбрито до синевы. Из одежды — тёмно-серый свитер с голубыми полосками.

Человек за столом оглядел Сидоркина и сказал, несколько шепелявя:

- Здравствуй, раб Божий Сидоркин. Я Благочестивый. Садись.

Перст указал на венский стул.

Карманник опустился на сиденье и сразу произнёс:

- Слушай, мне надо срочно перетереть с твоим Хозяином — Иисусом!

Очкарик молча смотрел сквозь очки с бесстрастным лицом.

- Ему грозит большая опасность! — продолжал Саня. — Надо предупредить!

- Молви мне, я сам разберусь, — ответствовал Благочестивый, не меняя выражения лица. — Нельзя отвлекать Господа по пустякам.

- Ты что, тупой, чёрт подери?! — вскипел Сидоркин. — Или прикидываешься тупым!? Говорю, твоему Хозяину подстроили большую подляну!

- Прекращай здесь орать, — тихо прошепелявил очкарик. — И следи за языком. Не забывай, кто я и кто ты.

- Я вижу, что ты чёртов бюрократ! — продолжал карманник. — Из-за твоей ублюдочной волокиты Иисус может погибнуть!

- Иисус бессмертен! — возразил заморыш. — И не нуждается ни в чьей помощи. Оставим эту тему. Замолкни и слушай, я расскажу, что тебя ждёт.

- Послушай, как тебя там… — сказал Сидоркин более спокойно. Он навалился на столешницу. — Немедленно, прямо сейчас, передай Иисусу, что у меня важная информация. Ему нельзя сегодня вечером спускаться на планету! Дьявол устроил ловушку!

- Иисуса нет здесь.

- Он уже улетел!? — вскричал карманник. — Если это так, то свяжись с ним любым способом!

- Ты меня достал, Сидоркин! — очкарик впервые за всё время повысил голос. — Не отошёл от земного кайфа, что ли? Я по специальности богослов и знаю, что Иисус всегда одолеет дьявола. Так было, есть и будет! А ты необразованный, вшивый карманник, который не видит дальше чужого кошелька! Что ты знаешь о Боге и дьяволе!? Ничего! Поэтому заткнись, или я позову охрану.

- Ты, очкастый пряник! — Саня стукнул кулаком по столу. — Если Иисус умрёт — это будет на твоей бессовестной совести!

Очкарик нажал кнопку на столе. Из внутренней двери тотчас показался тип в балахоне и с мечом на поясе.

- Слушаю, шеф, — вымолвил он густым голосом.

- Марик! Если этот сукин сын вякнет ещё хоть слово, отруби ему башку! — приказал Благочестивый, не поворачиваясь. — Он уйдёт в прах и у нас одной проблемой станет меньше!

Тип молча подошёл к Сидоркину, вытащил из ножен огненный меч и встал за спиной.

- Как знаешь, — пробормотал Санёк. — Ты как раз и не видишь дальше этой комнаты.

- Мне неприятно с тобой общаться, — заявил замухрышка, — ты слишком крикливый и наглый. Поэтому объясняю в двух словах. Ты, Сидоркин, будешь в чистилище несколько дней. За это время я и мои ассистенты изучим твоё досье, откинем напраслину и мнимые грехи. Потом я взвешу оставшееся, — заморыш кивнул на весы. — Если масса грехов будет более сорока килограмм, то отправишься в ад, к дьяволу на растерзание.

Сидоркин не смог сдержать гримасу отвращения.

- Если же меньше, то поселишься в раю. Ну, а если уж совсем безгрешен, тогда тебя ждёт Эдем — райский сад. Впрочем, последний адрес тебе явно не светит, но я обязан об этом сказать… Ордер на временное поселение в гостинице возьмёшь у секретаря. Можешь идти. Я вызову, когда решу твою судьбу.

Благочестивый говорил тихим монотонным голосом, не сводя с карманника равнодушного взора. Сидоркину даже надоело смотреть на его ничего не выражающую физиономию. Поэтому, услышав разрешение идти, он с радостью вскочил. Ангел посторонился.

Саня вышел, не прощаясь.

44. Немного об инквизиторах

Сидоркин показался из щели малиновых портьер, подошёл к секретарскому столу.

- Возьми, — секретарша подала листок бумаги. — Гостиница — четыре, пять, шесть. Комната — один, восемь.

Саня взял бумагу, сложил, засунул в карман, посмотрел на архангела. Тот безмятежно спал, легонько похрапывая. Голова покоилась на плече. Карманник сделал шаг, чтобы его встряхнуть.

- Послушай, раб Божий, — окликнула секретарша. — Не мог бы ты дать немного своей мази моему знакомому архангелу? Борода у него совсем плохо растёт, а без неё он стесняется. Я хотела обратиться к Иисусу, но он вечно занят. А?

- Какой ещё мази? — удивился Сидоркин. — А, ну да, ну да… — в глазах появилась ирония. — У вас, как понимаю, все и всё дают бесплатно? Или деньги тоже в ходу? Я просеку обстановку и, если это так, продам. — Он подмигнул. — А бесплатно я ничего не даю, даже такой очаровательной мымре, как ты.

- Как ты смеешь со мной так говорить!? — вспыхнула женщина. — Давно не какался!? Я устрою!

- Какие все здесь нежные и обидчивые, — усмехнулся карманник. Он тряхнул архангела за плечо. — Гаврила, вставай.

- А!? — Иоаннович вздрогнул, открыл глаза, встряхнулся, вскочил. — Ну, что?

- Ничего, — пожал плечами Сидоркин. — Этот хрен на «Б» из восьмой комнаты сказал, что вызовет через несколько дней для осуждения. Кто, вообще, эта очкастая уродина?

- Гавриил Иоаннович, уводи грешника, — вмешалась секретарша. — Не задерживай очередь.

- Что я грешник, надо ещё доказать! — в запальчивости сказал вор. — О презумпции невиновности ничего не слыхали?.. Везде одно и то же… — забухтел Саня.

- Докажут, отбрось сомнения! — категоричным тоном заявила служащая.

- Идём, чадо! — Гавриил спешил увести своего подопечного от очередного греха подальше.

Наши путники сделали по шагу.

- Это Прозерпина, — рассказывал архангел, пока они делали второй, третий и четвёртый шаги. — Одна из трёх девушек, вместе с Марией Магдалиной приходивших помазать тело Иисуса в день вос…

Архангел и душа сделали по пятому шагу. Сидоркин не успел моргнуть, как увидел перед собой входную-выходную дверь замка.

- …кресения, — докончил Гавриил, как ни в чём не бывало, открывая дверь.

Сидоркин пробормотал, тряхнув головой:

- Всю жизнь мечтал так передвигаться.

Саня вышел следом за провожатым на уже знакомый плиточный двор.

Парочка двинулась по территории к высокой, массивной деревянной Двери в ограде.

Карманник собрался с мыслями:

- Слышь, Гаврила, — сказал он, догоняя старца. — Я тебя спрашивал не про бабу, а про типа, у которого был.

Архангел поинтересовался, не замедляя шаг:

- А у кого ты был?

- Ну, у какого-то заморыша в толстых линзах. Зовут на букву «Б».

- Благочестивый, помощник Иисуса. — Гавриил остановился у Двери. — В земной жизни был инквизитором.

- Ке-ем? — переспросил Саня, тоже останавливаясь.

- Инквизитором, сжигал еретиков на костре, — пояснил гид. — Открой, пожалуйста, Дверь. Она тяжёлая, у меня нет таких сил.

Сидоркин его не слушал, невидяще уставившись на тёмное дерево калитки, он вспоминал…

***

Средней полноты белокурая женщина, лет 35-ти, в строгом сером платье рассказывала, стоя у доски с указкой в руке:

- Инквизиция — это судебная организация, действующая под крылом католической церкви против инакомыслящих, которых называли еретиками. Еретики выступали против главных догматов Церкви и лично против Папы Римского. Призывали церковников отдать все богатства и жить так, как завещал Иисус — Божий Сын, то есть в бедности. Но Церковь и лично Римские Папы, все до единого, не хотели так жить. Они привыкли купаться в роскоши. Поэтому восемьсот лет назад одному продвинутому Папе по имени Иннокентий третий, пришла мысль прекратить безобразия еретиков и учредить специальный суд. Там работали судьи-инквизиторы. Человек, обвиняемый в преступлениях против Церкви и против Папы, приговаривался инквизитором к сожжению заживо. Перед сожжением инквизитор пытал еретика — втыкал ему в ногти булавки, вливал в рот воду, жарил на медленном огне. Видите, — учительница ткнула указкой в плакат на доске, — так инквизиторы сожгли Джордано Бруно — величайшего учёного своего времени.

Плакат изображал сожжение учёного — он стоял на высоком костре, привязанный к столбу. К ногам Бруно поднимались языки пламени. Кругом теснился народ.

Светленький мальчишка с голубыми глазами сидел за партой в синем школьном костюме (такие костюмы носили в советское время) и слушал, открыв рот…

***

Видение исчезло, Саня услышал голос архангела:

- Чадо, ты меня слышишь? Прошу, открой Дверь.

Карманник повернулся к архангелу:

- Слушай, Гаврила! Как этот помощник попал в помощники!? Разве инквизиторы не горят в аду!?

- В аду не горят, — нравоучительно ответил собеседник, — а подвергаются муке. Это совершенно разные вещи. А Благочестивый не попал в ад, потому что он грамотный и начитанный специалист. Такие специалисты нужны везде. А теперь открой Дверь, и идём быстрее. Я покажу тебе гостиницу, а сам пойду домой отсыпаться.

- Пойдём, не кипешись.

Сидоркин потянул блестящую, жёлтую ручку на себя. Дверь не поддалась.

- Ты что, совсем соображалки не имеешь? — послышался мягкий, вкрадчивый голос. — Надо сначала нажать ручку, а потом тянуть. Дубина!

Карманник повернул голову. Рядом стоял лев.

- Почему ты на меня так смотришь? — забеспокоился зверь. — Нет, ты точно псих! Архангел, будь с ним осторожнее, он может укусить!

Сидоркин моргнул и сказал резонно:

- Если ты такой умный, может, сам откроешь?

- Ещё чего! — фыркнула зверюга. — Между прочим, мной владеет сам Иисус! Понимаешь!? Архангел, где ты его подобрал? Веришь, сегодня утром предлагал мне залезть на пальму. Типа я макака!

- Уймись, Теобальдус, — мягко произнёс архангел. — Чадо, не спорь с ним, открывай.

- Подожди-ка, Гаврила.

Сидоркин выпустил ручку, развернулся ко льву, упёр руки в бока.

- Ты чегоо? — лев поджал хвост. — Я просто подсказал, как открыть Дверь. Я собрался пойти в бар, попить «Ангельского Пунша»…

- Я тебе скажу, я чего! — напыжившись, заявил Саня, а потом и вовсе заорал. — Ты мерзкая, болтливая, трусливая и занудливая скотина! Про пальму ты всё врёшь! Вали, люби своих кошек, а меня не доставай! Меня уже достал долбанный помощник с долбанными линзами на долбанной роже! И мне плевать, кто тобой владеет и куда тебя владеет! Ещё раз меня затронешь, и тобой уже никто и никуда не будет владеть! Ясно!?

Лев весь сжался. Как только карманник окончил монолог, он подпрыгнул, бросился к ангелам, стоящим у дверей замка.

- Нет, вы слышали, ребята!? Натуральный чокнутый! Он просто маньяк! Надо быстрее отправить его в ад! Этот псих хочет меня убить! Я только глянул на его рожу, сразу понял — профессиональный цареубийца! Наверно, он убивал моих братьев на земле и продавал их шкуры!

Лев побежал за угол дворца.

Сидоркин перевёл дух.

- Благодарю, чадо, — неожиданно сказал архангел.

- Обращайся, — ухмыльнулся вор.

- Однако я советую поторопиться, открыть Дверь и выйти наружу, — со значением продолжил архангел.- Ты молодец, но ссориться с Теобальдусом не стоило. Он побежал, скорее всего, за своим поваром. Повар сделает из тебя котлету.

- А вот не надо меня трогать! — кипятился Сидоркин. — Я вообще сейчас не в себе! Довёл этот хмырь на «Б»! Я хотел встретиться с Иисусом и сказать ему нечто важное! Быть может, он бы в благодарность не стал отправлять меня в ад… Так «Б» упёрся, зачуханец чёртов!

Саня потянул действительно тяжеленную Дверь.

45. Рухнувшая надежда

Парочка вышла. Архангел Гавриил, за ним Сидоркин. Тяжеленная дубовая Дверь захлопнулась за путниками почти бесшумно.

Перед Саней открылся необычный вид.

Прямо уходила дорога, выложенная ровными каменными плитами. По её сторонам располагались одинаковые, двухэтажные голубые домики, метров по 30-ти длиной. К каждому домику вела плиточная дорожка. Пространство между дорожками были засажены декоративным кустарником и пальмами. Пейзаж окутывала лёгкая, туманная дымка, поэтому он казался немного нереалистичным. Главная дорога и домики простирались до самого горизонта. Конечно, вид потрясал своей гениальной простотой и красотой.

Санёк посмотрел влево — зелёные посадки в 20-ти метрах от него обрывались сплошной завесой тумана.

Посмотрел вправо — туда уходила 15-метровая дорожка, которая заканчивалась большой каменной площадкой. По площадке бродил один-единственный Конь серой масти.

- О, есть свободный Конь! — обрадовался архангел и заспешил по дорожке. — Не отставай, чадо.

Карманник пошёл за проводником. На полдороге Гавриил остановился:

- Какой номер у твоей гостиницы?

- Не помню, — Сидоркин достал бумагу, развернул, повертел, сунул гиду. — На, смотри.

- Я не умею читать, — погрустнел Гавриил.

- Сочувствую, — без сочувствия в голосе посочувствовал ворик. Он приблизил бумагу к глазам, вгляделся. — Номер четыреста пятьдесят шесть.

- Чтоо? — удивился архангел. — Таких номеров здесь нет.

- Как, нет? — тут же удивился Саня, он вновь заглянул в листок. — Четыреста пятьдесят шесть. Ясно написано, четыре, пять, шесть…

- Так бы и молвил сразу, — протянул гид. — Четыре, пять, шесть. А то назвал какую-то странную цифру.

- А какая разница? — не мог карманник взять в толк.

Где-то рядом заиграл «Вальс». Сидоркин стал оглядываться.

Архангел задрал белую хламиду, залез в карман тёплых шерстяных брюк и вытащил сотовый телефон, нажал кнопку:

- Извини, чадо, — поднёс к уху. — Я весь внимание. Когда!? — его лицо исказило неподдельное негодование. — Послушай, Святой Патрик! Я только что разделался с душой. Я устал и хочу спать. — Гавриил скривился. — Я знаю, что люди имеют обыкновение умирать. Но я только что… Здоровье не купишь!.. И тебе того же, — архангел отключился, тяжко вздохнул.

Сидоркин выжидающе смотрел, чуть заметно усмехаясь.

- Похоже, тебе придётся самому добираться, — сказал Гавриил. — Мне нужно срочно лететь на землю. Завтра в Американских Штатах казнят Весёлого Роджера, надо успеть. Значит так… сейчас подойдёшь к Коню, скажешь номер гостиницы, он довезёт до самого порога.

- Конь тоже говорящий? — поинтересовался карманник, ничуть не удивившись.

- Нет, но всё понимает. Удачи, мне пора! — архангел повернулся, сделал шаг.

- Постой! — Сидоркин схватил его за руку. — Ты можешь позвонить Иисусу?! Мне надо сказать ему очень-очень-очень-очень важную вещь!

- У Иисуса нет телефона, — просто ответил Гавриил.

- Ну, свяжись как-нибудь с ним! Дело не терпит отлагательств!

- Чадо, ты просишь о невозможном. Я бы с радостью тебе помог, но Иисус сегодня утром улетел на землю. Видишь ли, каждый год, на Пасху, Иисус отправляется туда по каким-то своим делам. По каким, никто не знает, но он не нарушает традицию уже почти две тысячи лет… — увещевательным голосом стал рассказывать дед.

- Я это знаю, — перебил Саня. — И даже знаю, по какому делу.

- Я бы с удовольствием послушал твой рассказ. Я любопытен, как всякий старик. Интересно, чем занимается Иисус на Пасху? Но работа, прежде всего!.. Прощай, чадо, — гид засеменил по дорожке назад к ограде замка.

- Ты не понял ни черта! — сказал карманник ему вслед. — Кажется, ада мне не избежать! Брррр! — он передёрнул плечами.

***

Карманник приблизился к Коню. Тот покосился.

- Слышь, лошадь. Меня нужно отвезти в гостиницу четыреста пят… то есть в гостиницу номер четыре, пять, шесть, — сказал карманник, стоя в метре от лошадиной морды.

- Иго-го-го! — заржал Конь и демонстративно повернулся задом.

- Ты чего, лошадь? — изумился Саня. — Как понимаю, ты — местное такси, ты обязана меня отвезти и нечего поворачиваться ко мне жопой! — начал заводиться Санёк.

Он снова зашёл спереди.

- Иго-го-го! — опять заржал Конь, поднял правое переднее копыто и ткнул им себя в район брюха.

- Не понял, ты больная? — удивлялся Сидоркин.

Конь настойчиво показывал копытом куда-то под живот. Затем поставил ногу, махнул мордой.

- Странное животное… — произнёс Саня, зашёл сбоку, чуть наклонился. — Что там у тебя?.. — Внезапно его лицо приняло озадаченное выражение, вор выпрямился и вдруг от души рассмеялся. — Намекаешь, что ты Конь?

Конь два раза наклонил голову.

- Каюсь! — карманник прижал руку к сердцу. — Прости, брат, был не прав!

Конь опустился, приседая. Саня сел, крепко обхватил гриву.

- Чёрт, неудобно без седла-то, — поёрзал, усаживаясь поудобней, затем крикнул:

- Потише скачи, не то мои причиндалы отобьёшь!

Конь выпрямился, побежал по площадке и… вдруг взлетел.

Саня подался назад, но удержался, выровнял положение, взглянул вниз.

- Кру-уто! — он восхищённо поцокал языком, а потом нахмурился. — На хрена здесь тогда нужна дорога?

46. Игнасио

- Номер один, восемь, — произнёс карманник.

Он легко толкнул голубую дверь с номером «1,8», дверь так же легко открылась. Сидоркин прошёл внутрь, стал посреди помещения.

Небольшая комнатка: пружинная кровать с тюфяком и подушкой, стул, тумбочка, окно. «Скромненько, — подумал Саня. — Стола, и того нет».

Сидоркин созерцал своё временное жилище, когда кто-то кашлянул.

Саня обернулся.

На пороге стоял крепкий мужчина среднего роста, черноусый, черноволосый, в высоких сапогах, кожаной жилетке и шляпе.

- Привет! — сказал он по-русски без акцента, сверкая белоснежными зубами. — Я управляющий этой шараги, зашёл познакомиться.

- Здоров!.. — поприветствовал вор. — Ты русский?

Мужчина огладил усы, прошёл в комнату, остановился напротив:

- Я мексиканец.

- Неплохо по-русски болтаешь, — заметил Сидоркин. — Впрочем, как погляжу… здесь все на нём изъясняются.

- Конечно, — пожал мексиканец мощными плечами. — Русский — любимый язык Иисуса наравне с латынью. А так как на латыни сейчас говорят только святоши и врачи, то… Тебя как зовут?

- Саня.

- А меня Игнасио, — мексиканец протянул ладонь.

Карманник пожал.

- Слушай, Игнасио, я, правда, в чистилище? И я, правда, отбросил копыта?

- Странный вопрос. Конечно.

- Здесь всё слишком по-земному, — карманник подошёл к кровати, взялся за спинку, развернулся на каблуках. — И я имею в виду не эту комнату.

- Естественно, — отозвался Игнасио. — Чистилище — это проекция земли и, следовательно, должно соответствовать нашим привычкам и менталитету.

- Складно трепешь, как профессор, — усмехнулся Сидоркин. — По виду не скажешь. Ты больше похож на ковбоя из американского вестерна. Не хватает револьверов и лошади.

- Поработай тут с моё… — протянул мексиканец.

Скрипя сапогами по дощатому полу, он подошёл к окну, с высоты второго этажа глянул вниз. Потом обернулся, подпирая задом узкий подоконник.

- Кстати, в этом номере квартировал одноногий Сильвер. Лет триста назад.

- Врё-ёшь! — не поверил Сидоркин. — Он же выдумка!

- Сказал бы ты ему подобную бодягу, — оскалился мексиканец. — Он бы изрядно позабавился. Серьёзный мужик! — управляющий качнул головой.

Вор сел на кровать, откинулся на стену:

- И где он сейчас?

- В аду, где ж ещё, — хмыкнул Игнасио. — Покойников на совести тут не прощают.

Сидоркин замолчал на пару секунд и задал новый вопрос:

- Чем здесь вообще можно заняться?

- Ну… можно пойти в бар, пожевать капустных листьев. Или отведать гуляш из морковки под бутылку «Водички». Если повезёт, получишь порцию рыбы. Мясо, извини, не держим… По вечерам крутим фильмы из жизни пророков и святителей. Хочешь, играй в лото или шахматы в Зале Отдыха.

Игнасио сложил руки на груди.

- Небогатый выбор, — кивнул Сидоркин. Он сел на кровати, закинул ногу на ногу. — А чем занимался Джон Сильвер?

- Всё время, пока он был здесь, ходил взад-вперёд по номеру. Почти никуда не выходил, о чём-то думал… Пил ром, и курил трубку за трубкой.

- Тут можно пьянствовать? — снова удивился Санёк. Впрочем, он только и занимался удивлением с тех пор, как стал душой и покинул землю.

- С бабками можно всё и везде, — ухмыльнулся мексиканец.

- Я так и думал, что капуста ходит! — воскликнул карманник. — И какие пятаки здесь в ходу?

- Старые добрые американские доллары… катят и английские фунты. Ну и, конечно, золото любой пробы и в любом виде!

- А русские рубли? — заинтересовался ворик.

- Ситуация такова. На сто русских рублей можно купить то же самое, что и на один американский доллар, — разъяснил Игнасио.

- С чего рубль такой дешёвый? — открыл Сидоркин рот.

- Не знаю… Я всего лишь управляющий гостиницы, а не финансист.

- Здесь что, такая традиция? — насмешливо протянул Саня. — Лепить отговорки. Я не финансист, я не учёный…

- Ты о чём?

- Проехали, — Сидоркин вскочил, прошёлся крупным шагом по номеру. — Я вот чего не догоняю. Ты сказал, что русский — любимый язык Иисуса. А раз так, то вы…

- Саня, — перебил потомок конкистадоров. — Если русский — любимый язык Иисуса, это не значит, что должно преклоняться перед всем русским. В чистилище из русского ценятся только язык и бабы.

- Русские бабы ценятся везде, — Сидоркин облокотился о стену рукой. — И как сюда попадает бабос? Неужто с Земли? — Он саркастически улыбнулся.

Управляющий повёл шеей, оттянул воротник серой рубахи:

- Само собой, с Земли. Не сами же мы их печатаем.

Сидоркин потёр щёку, хмыкнул:

- Разве возможно такое? Даже присказка бродит по планете: «Нажитое богатство в гроб не положишь».

- А зачем его в гроб класть? В гроб — незачем, сгниёт. А с собой захватить нужно. Здесь не будешь ни в чём нуждаться. А если хватит капусты, то за взятку можно попасть в рай, и даже… в Эдем. Но в Эдем не советую, скучновато там! А вот в раю ребята гуляют отлично! — Мексиканец отлепился от подоконника, приблизился к вору, похлопал по плечу. — Так-то, Саня.

Он направился к выходу, бросил через плечо:

- Если буду нужен, то я живу на первом этаже. Комната три-три.

- Ты тоже купил свою должность? — бросил карманник управляющему в спину.

Игнасио остановился возле дверей, развернулся:

- Это не твоё дело! И поменьше болтай! Если слух о взятках дойдёт до Иисуса, полетят многие головы.

- Думаешь, он ничего не знает? — вновь усмехнулся Сидоркин.

- Знает. Взятки ещё никому не удалось искоренить. И вряд ли удастся. Но официально их нет! Не надо лишний раз нервировать Иисуса. Бывай!

Игнасио вышел, прикрыв дверь.

47. Развод монаха

Дьявол сидел за столом в своём кабинете. На сей раз на нём красовался торжественно-красный костюм. Демоны тоже принарядились. Их шерстяные задницы обтягивали одинаковые жёлтые шорты.

- Что это? — спросил хозяин, держа на уровне лица, двумя пальцами, связку из двух ключиков с брелоком.

- Ключи, герцог! — вытянулись нечистики.

- Вижу, — внешне спокойно согласился шеф. — Я вам что приказал? Найти золотые ключи! По-вашему, это золото?

Демоны переглянулись, улыбки исчезли с морд.

- Эти ключи мы забрали у расстриги, — растерянно сказал Порось. — Он сам раскололся, где они лежат.

- Тупицы! — заорал дьявол. Он вскочил, уронив связку на столешницу. — Монах развёл вас, как обыкновенных лохов! Это обычные ключи, от квартиры или гаража! Чёрт побери, родные мои, почему мои помощники так часто тупят! В самые острые моменты! — Хозяин немного успокоился, спросил тише. — Где сейчас расстрига!

- Э-э… валяется в квартире, — произнёс Хрыщ, испуганно глядя на господина. — А может, уже в морге.

- Душа его мчится на небо, — добавил Порось.

Босс нажал кнопку на столе.

В кабинете возник Конфуз, в сопровождении двух бритоголовых вампиров.

- Конфуз, посади этих ублюдков в наше подземелье! — распорядился властелин. — Позже я решу, что с ними делать.

Демоны побледнели.

- Сам возьми ребят потолковей, поедете в жилище монаха, перевернёте там всё вверх дном. Ищите, где хотите и как хотите! Пошли кого-нибудь в морг, пусть с пристрастием допросит тех, кто занимался расстригой там, если он уже в морге. Найди золотые ключи и принеси их мне, как можно быстрее! Адрес монаха узнаешь у них, — хозяин показал подбородком на братьев.

- Будет сделано, герцог, — произнёс бесстрастно агент «НБ». — Пошли, парни, — обратился он к демонам.

Те молча, опустив головы, двинулись из кабинета под конвоем, Конфуз шёл впереди.

Дьявол опустился в кресло, достал из хьюмидора сигару, повертел в пальцах… со злостью разорвал, отшвырнул половинки.

48. Бабушка Анна

Дубовая Дверь в ограде конторы Господа открылась, во двор вошёл Сидоркин, направился ко входу в замок. Оттуда навстречу вышел архангел Гавриил, а с ним чернокожий парнишка в бейсболке.

- Гаврила! — воскликнул карманник.

- Здравствуй, чадо, — тепло поприветствовал гид. — Вот не думал, что ещё свидимся здесь. Ты куда?

- На суд к «Б», вызвал к двенадцати часам, чтобы решить мою судьбу.

- В добрый час! — напутствовал архангел.

Чернокожий стоял рядом и что-то жевал.

- Вижу, приклеил усы, — констатировал Саня.

- Да, суперклеем. Спасибо за историю про мазь. Мои усы теперь популярны, — Гавриил посмотрел на собеседника ясным взором. — Удачи, чадо. Попадёшь в рай, возможно увидимся. Я туда в отпуск собираюсь через месяц. — Он повернулся к негритосу. — Кэмон, Бобби, кэмон!

- Это вряд ли, — пробормотал Сидоркин, имея в виду поселение в раю.

- Стой-ка, — он придержал архангела. — Иисус вернулся?

- Нет ещё.

- Но сегодня уже четверг! — воскликнул вор.

- Ну да, обычно Иисус возвращается в понедельник. Я сам удивлён… думаю, не только я. Куда Господь мог запропаститься?

- Его убили! — буркнул карманник.

Архангел недоумённо посмотрел.

- Что ты смотришь!? — закричал Санёк. — Я не сошёл с ума! Иисуса убил дьявол и виноват в этом сукин сын «Б»! Он то, думаю, знал, куда Иисус летит! А если не знал, то я бы ему сказал! Но долбанный очкарик не проявил ни капли интереса! Предупредил бы его в субботу, как я просил, и Иисус бы остался жить! — Сидоркин шумно выдохнул и потише дополнил. — Теперь я попаду в ад, в настоящий ад, а вашему существованию скоро придёт конец.

Негритос перестал жевать, глядя на разъярённого грешника.

- Ладно, бывай, — Саня двинул к входным дверям.

Архангел покачал головой:

- Чадо спятил!..

***

Сидоркин собрался войти во дворец, но ангелы скрестили огненные мечи.

- Стой, куда прёшь? — высоким баритоном сказал один.

- На суд, — ответствовал наш герой, немного отступая.

- Повестка имеется? — спросил другой страж.

- Имеется, — Саня порылся в кармане пиджака… затем в другом… протянул небольшого формата фиолетовый листок.

Ангел вложил меч в ножны, внимательно просмотрел бумагу. Отдал назад:

- Проходи.

Стража расступилась. Карманник взялся за дверную ручку. На плечо легла рука, и раздался хриплый грубый голос:

- Минутку, приятель!

Сидоркин покосился на кисть: она была большая, с длинными толстыми пальцами и грязными ногтями. Ворик повернулся и увидел перед собой плечистого мордатого верзилу. Щёки и подбородок покрывала трёхдневная щетина. Тёмные, с красными жилками, глаза смотрели мрачно. На верзиле был надет белый халат, спереди был повязан кожаный фартук, как у мясников. На голове возвышалась шапка вьющихся волос.

- Отойдём, поговорим, — предложил верзила, убирая руку с Санькиного плеча.

- А в чём дело? — забеспокоился Сидоркин.

- Попался, маньяк! — прозвучал голос снизу.

Карманник опустил глаза, увидел голову льва, выглядывавшую из-за спины человека в фартуке.

- Я — Голиаф, — произнёс человек. — Повар Теобальдуса. Ты оскорбил моего господина и друга. Надо извиниться.

- Обозвал занудой и макакой! — вякнул лев. — А также хотел содрать с меня шкуру. Я уж не говорю о такой мелочи, как его попытку загнать меня на пальму Иисуса!

Сидоркин молча переводил взгляд с повара на зверя, наконец, сказал:

- Ясненько… — и вдруг метнулся к дверям, хотел проскочить внутрь.

Ангелы оттолкнули грешника. Повар схватил Сидоркина за горло:

- Удрать намылился?! Не пройдёт! Извиняйся! Или оторву руку!

- Лучше ногу, — встрял лев. — Пусть прыгает!

- Как скажешь, Теобальдус, — согласился верзила. — Можно и ногу.

Сидоркин схватился обеими ладонями за волосатую руку, но не смог ничего поделать. Хватка у гиганта была железной.

- Ну! — вымолвил последний.

- Я не буду извиняться перед этим мерзким котом, — просипел карманник.

Его ноги тут же оторвались от поверхности.

- Ты хорошо подумал? — флегматично спросил повар.

Сидоркин смог лишь кивнуть.

- Голиаф, отведи этого психа в скотобойню, — прыгал лев. — Там ты отрубишь ему ногу. Здесь ходят, могут увидеть…

- Ты прав, Теобальдус, — повар опустил Санька на плиты двора, отпустил горло, схватил за шкирку. — Пойдём-ка!

И тут рядом раздался категоричный женский голос:

- Что здесь происходит?

Верзила выпустил карманника… тот схватился за горло, хлопая глазами и кашляя.

Зверюга поджала хвост и воскликнула:

- Бабушка! Как я рад, что ты приехала! — Лев льстиво замурлыкал.

- Не называй меня бабушкой! — строго сказала женщина, подходя ближе. Она остановилась между Саней и Голиафом.

Верзила посмотрел на неё смущённо, смиренно опустил руки и смиренно же сказал:

- Добрый день, Анна.

- Объясняйся! — не ответила женщина на приветствие.

Гигант молчал, переминаясь, лев вилял хвостом.

Сидоркин последний раз кашлянул, отнял руку от горла, посмотрел на источник неожиданной помощи.

Это была женщина лет 50-ти, с энергичным и очень притягательным лицом. Каштановые волосы до плеч стянуты сзади простой черной резинкой. Среднего роста фигуру элегантно обтягивало длинное приталенное зелёное платье.

- Я жду! — нетерпеливо продолжила дама.

Из дверей замка вышли два архангела и светловолосый мальчишка с крылышками за спиной. Увидев женщину, троица приостановилась, отвесила синхронный неглубокий поклон и направилась к забору. Женщина кивнула в ответ.

- Э-э, бабушка, мы с Голиафом просто встретили старого приятеля, — стал объяснять лев. — Вот, э-э… говорили за жизнь.

- С каких это пор ты стал дружить с душами? — подозрительно произнесла дама, переводя взор на Сидоркина.

Тот несмело глянул в тёмные глаза под тонкими изогнутыми бровями.

- И мне кажется, ты врёшь, противный рыжий кот! Я не буду рассказывать Иисусу о твоих выходках, а сама накажу розгами. Да так, что ты неделю не сможешь сесть на свою никчемную задницу!

- Бабушка, я не вру! — затянула зверюга. — Я добрый, ласковый и весёлый лев.

- Сколько раз повторять, не называй меня бабушкой, мелкий и хвастливый пакостник! — заявила женщина. — Душа, как тебя зовут? — обратилась она к карманнику.

- Саня, — пробормотал вор.

- Значит, Александр. Александр, расскажи, что здесь произошло.

Сидоркин ненадолго задумался. Лев с испугом смотрел на него, верзила разглядывал свои кирзовые сапоги.

- Извините, но врать вам я не буду, а правду рассказывать не хочу, — изрёк вор. — Никогда не был стукачом!

- Молодец, что не хочешь врать, — похвалила женщина. — А сказать правду не есть грех. Зарвавшихся типов надо учить! Порок должен быть наказуем, иначе он породит абсолютное своеволие. Вселенская аксиома! Хотя, дело, конечно, твоё… Ты куда шёл?

- На суд.

- Пойдём, я тебя немного провожу, — дама приблизилась к входу, ангелы отдали ей честь мечами, обернулась. — Я буду гостить три дня. Забирай своего повара, мяукающий трус. И чтобы ни его, ни тебя я не видела, пока буду здесь! Идём, Александр.

Ангел суетливо распахнул створку, Сидоркин проник внутрь замка вслед за спасительницей.

Саня и женщина пошли по безликому коридору с белыми стенами и электролампочками под потолком.

- Вы кто? — спросил карманник. — Хотя, догадываюсь. Вы — Бог-мать.

Дамочка покосилась:

- Я бабушка Иисуса — Анна. Прилетела проведать внука.

- Вы зря прилетели, Анна, — грустно сказал вор. — Иисуса нету.

- Ничего, ночевать всё равно домой придёт, — бабушка остановилась, подала руку. — Счастливо, Александр!

Сидоркин пожал тёплые пальцы, сказал:

- Вы не поняли. Иисуса, вообще, больше нету. Его убили.

- Чепуху городишь, — возразила молодая старушка. — Мой внук — бессмертен!

Она кивнула и вошла прямо в стену.

Карманник пробормотал:

- Если родная бабушка не верит, что говорить о «Б» и прочих…

В раздумьях он последовал дальше по безликому коридору.

49. Иисус

Благочестивый сидел за столом и что-то быстро писал с сосредоточенным видом.

Чмокнула дверь.

Помощник поставил точку, отложил шариковую ручку, воззрился на вора, стоявшего у порога.

- Явился, Сидоркин, — ощерился очкарик. — Можешь сесть.

Карманник опустился на стул и сразу произнёс:

- Ты мне не верил, а Иисуса убили!

- Лучше о себе подумай, — усмехнулся заморыш. Он поглядел на бумагу, которую только что дописывал. — Сто три килограмма грехов… так… пропустим описание… — перевернул листок, — наказание… — поцокал языком, — в общем, тебе хватит. Распишись. — Подвинул бумагу и ручку.

- Я ничего подписывать не буду, — по привычке сказал Сидоркин.

- Как хочешь, — замухрышка положил бумагу перед собой, что-то зачиркал. — Так и запишем, от росписи отказался.

Он нажал кнопку звонка.

Из внутренней двери вышли два ангела.

- Ребята, отправьте грешника в ад! — Благочестивый протянул Решение.

Один из ангелов Его взял, сложил, сунул в левую перчатку. Оба обнажили мечи. Карманник встал, посмотрел с иронией на экс-инквизитора.

- Уведите! — отмахнулся очкарик, нажал кнопку селектора. — Прозерпина, у Благочестивого обед. Никого к нему не пускай в течение сорока минут.

Ангел толкнул Саню. Сидоркин, за ним конвой, двинулись из кабинета.

Благочестивый открыл ящик стола, что-то достал.

На пороге карманник обернулся и сказал спокойно:

- Скоро тебе и твоей работе… — он замер, открыл рот, хлопнул глазами.

Помощник Божьего сына крутил в пальцах золотые ключи, разглядывал их с умилением, вытянув нижнюю губу.

Охранник попытался развернуть Сидоркина. Неожиданно вор оттолкнул его руку, подбежал к зачуханцу, дёрнул ключи к себе:

- Откуда они у тебя!? Откуда, чёртов слепой!?

Ангелы опомнились, схватили непокорного под руки. Очкарик рванул ключи к себе, но грешник держал крепко.

- Отрубите ему руки! — крикнул заморыш.

Он вскочил, отнял свои руки от ключей.

Охрана сделала шаг назад, стала поднимать мечи.

- Стойте! — воскликнул Сидоркин. Он повернулся к страже лицом, взмахнул ключами, они зазвенели. — Ваш начальник работает на дьявола! Он продался дьяволу!

Ангелы стали опускать оружие… Сидоркин зажмурился, сжался, опустил руки по швам.

- Кто тут поминает дьявола? — послышался голос. Очень категоричный, твёрдый, с металлическими нотками. В кабинет зашёл длинноволосый, темноволосый человек в синем спортивном костюме.

Ангелы замерли… опустили мечи к полу, отошли к стене.

- Иисус… — сказал Благочестивый растерянно. — Мы тебя ждали ещё в понедельник.

- Я навещал невесту, — Божий сын подошёл к столу.

Теперь Благочестивый, Сидоркин и Иисус стояли кружком вокруг стола.

- Неве-есту?.. — у бывшего инквизитора чуть не выпал глаз от удивления. — И кто же она, Боже?.. — Магдалина?.. Святая Руфь?.. А может…

- Её зовут Элиса, — кратко ответил Иисус. И спросил без паузы: — Что тут случилось?

Заморыш проглотил любопытство и нехотя показал на вора:

- Да, вот… Грешник не хочет идти в ад.

Сидоркин метнул ненавистный взгляд:

- Он врёт! — выпалил карманник страстно.

- Гм… — произнёс небесный правитель. — Выходит, ты хочешь идти в ад?

Саня скривился:

- Конечно, не хочу!

- Почему же он врёт? — последовал резонный вопрос.

Карманник смешался, не зная, что ответить. Не отрывая взгляда от Иисуса, он вытянул руку с ключами, держа связку за ржавое кольцо:

- Вот!

- Что это за ключи? — поинтересовался Бог-сын. — Вижу, что золотые.

- Мне их подарил один человек! — поспешно изрёк замухрышка, глядя, не мигая, на Иисуса сквозь очки.

- Это ключи от ловушки, подстроенной тебе дьяволом! — возопил карманник. — Я, рискуя жизнью, хотел её ликвидировать, но мне не удалось! Меня убили, ключи остались на земле, а теперь они у этого «Б»! — Сидоркин показал на заморыша. — И он ничему не верит: ни в ловушку, ни в твою смерть! Говорит, что ты всесилен, бессмертен и прочую ерунд… — Саня спохватился, чуть сконфузился. — В общем, не верит, упёртый больно, — он перевёл дух.

- Дай их мне! — Иисус протянул ладонь.

Карманник подал.

Божий сын повертел ключи в тонких, сильных пальцах с ровными ухоженными ногтями.

- Почему ты не поверил ему, Бонифаций?

- Но, Иисус, — пожал плечами Благочестивый-Бонифаций. — Если я буду верить каждому грешнику, то не смогу выполнять свои обязанности.

- Где человек, который сделал такой щедрый подарок?

- Э-э… кхм… он не совсем человек… Это… хм… душа, — смутился очкарик.

- Пригласи её сюда! — приказал Божий сын.

- Может, не надо, Иисус? — робко поинтересовался замухрышка. — Это подарок, честное слово… Зуб даю! Всё было по благодати и согласию. А про ловушку Сидоркин, скорее всего, придумал, надеясь избежать ада.

- Я не могу сейчас ничего ответить. Надо во всём разобраться. Ведь каждый лгун — это грешник, поскольку ложь есть грех. Только не каждый грешник — лгун, так как ложь не единственный в мире грех. Зови дарителя, и поживее!

50. Разборка

Расстрига Сергий, как был в трико и майке, в сопровождении двух ангелов, вошёл в кабинет Благочестивого.

За столом сидел Иисус. Сидоркин и помощник на «Б» стояли по краям стола.

- Можете идти, ангелы, — распорядился Господь.

Типы в балахонах вышли.

Сергий испуганно глазел по сторонам.

- Ты кто? — спросил Иисус. — Подойди и отвечай.

Инок сделал несколько шагов, остановился в метре от стола, посмотрел на Сидоркина:

- Здравствуй, Александр…

Карманник бесстрастно кивнул.

Монах перевёл взгляд на Господа:

- Я Сергий… Монах… то есть… был монахом… А вы кто?

- Меня зовут Иисус и я здесь главный! Тебе знакомы эти ключи?

Иисус покачал связкой над столом, раздался мелодичный звон.

- Да, но они не мои…

- А чьи же?

- Ключи были у брата Александра! — инок показал на Сидоркина. — Мы с ним сидели в одном магазине на земле! Он дал мне ключи посмотреть… Потом появились стреляющие отморозки, мы от них стали убегать…

- Какие отморозки?! — вскинулся Иисус.

- Помощники дьявола, — пояснил ворик, — Хрыщ и Порось. Мы, то есть я, этот монах и ещё двое людей, находились в антикварном магазине. Обсуждали, как лучше и быстрее добраться до ловушки, установленной в твоём Гробе. И ликвидировать её. Вон Серёга рассматривал ключи, тут и появились помощники. Все дали дёру, меня замочили. А ключи, видно, так и остались у Серёги.

- Так всё и случилось! — подтвердил расстрига.

- И что было дальше?

- Ну, отморозки разыскали меня и убили… Когда я услышал выстрелы в своей квартире, то спрятал ключи в носок, а сам залез в шкаф! Отморозки меня там обнаружили, вытащили и стали спрашивать про ключи! — докладывал Сергий. — Но я не сказал, где эти ключи! Показал, где лежат ключи от квартиры… Тогда один поднял пистолет, желая выстрелить! А я мужественно сказал: «Стреляй, богонеприимец! Иисус накажет тебя!»… Примерно через час я вылетел из своего трупа, услышал стук в окно… Я посмотрел, мне махал посохом архангел Эммануил! Я ему тоже махнул рукой, сказал: «Сейчас!», достал из носка ключи… Хотел отдать их тебе, потому что слышал, как Александр говорил, что ключи очень для тебя важны! Но вот он — Благочестивый… — инок показал на очкарика, — забрал ключи у меня, когда увидел! А увидел он их потому, что у меня нет карманов в трико! — монах провёл пальцами по штанам. — Сказал, что здесь душам не положено иметь свои ценности… Ещё он отобрал шкатулку, где лежали сорок тысяч рублей… и… две тысячи долларов, скопленных ценой лишений и пота! А чтобы меня утешить, Благочестивый пообещал устроить на жительство в рай! Припугнул, что, если я кому-нибудь разболтаю о сделке, отправит меня к дьяволу! Вот и всё… — закончил Сергий.

Очкарик заморгал, замахал руками, попятился:

- Иисус, он мне сам подарил! Клянусь!

Божий сын поднялся, заморыш застыл. Сидоркин беззвучно фыркал.

- Я разберусь с тобой, подлый рэкетир, но потом! Вы оба, — указательный палец поочерёдно показал на Сергия и помощника, — подождите в соседней комнате. А ты, — перст указал на карманника, — останься. Я хочу услышать подробности. Как ключи попали к тебе, откуда… Всё по порядку.

- Иисус, здесь все занимаются поборами, — заканючил Благочестивый. — Не наказывай меня! Я каюсь, видишь!.. — он молитвенно прижал руки к узкой груди. — Покаяние искупает грех!

- Не все берут поборы. А кто берёт, не попадается, — ответил Иисус. — К тому же, ложь лично мне — это не грех. Это Божье преступление! Ты знаешь, что бывает с личностями, совершившими его! Пошёл вон!

Благочестивый сделался серым, опустил голову, двинулся к внутренней двери кабинета. Сергий прошествовал следом.

- Бонифаций, — спокойно сказал Иисус, не оборачиваясь.

Очкарик остановился, Сергий также. Оба повернулись. Инок, по своему обыкновению, открыл рот. У помощника подрагивало ухо:

- Да, Иисус! — молвил он с надеждой.

- Ты мне должен зуб, Бонифаций! — веско произнёс господин.

Очкарик дёрнул шеей, губы задрожали, он быстро повернулся и вышел. Сергий последовал за ним.

- Садись! — пригласил вора Божий сын, сам опускаясь на стул. — Прежде всего, как твоё полное имя и кто ты есть?

***

Дверь кабинета дьявола распахнулась, вошёл агент «НБ».

- Вызывали, светлейший?

Шеф взял со стола пульт дистанционного управления, нажал кнопку, выключая маленький настольный телевизор. Аппарат стоял всего в метре от герцога, но он не стал тянуться, а предпочёл воспользоваться пультом.

- Слышал последние новости? — властелин курил сигару. — Две соседние африканские страны не поделили кусок берега реки. Чего так кипешатся эти африкосы? Дерутся из-за бананов и фиников, которыми питаются? Стрельба, взрывы…

- Я смотрел последнюю сводку в «Евроньюс», — подтвердил толстяк. — Там говорилось, что имеют место отдельные вооружённые столкновения.

- Конфуз! — произнёс господин, отнимая сигару ото рта. — Я хочу, чтобы эти отдельные вооружённые столкновения переросли в полномасштабную войну! Подключи сначала аналитиков. Пусть просчитают развитие наиболее многокровных вариантов и положат их мне на стол. Я сам отберу нужный. Надо сделать так, чтобы земля не просыхала от крови, а люди не успевали хоронить своих покойников!

- Сделаю, герцог, — заверил агент.

- Пусть обязательно включат в свои сценарии американцев. Эти парни любят пострелять по мирным жителям, — давал указания босс.

- Хорошо, — наклонил голову Конфуз.

- Кстати, как там поживают Хрыщ и Порось? — полюбопытствовал господин.

- Сидят по сортирам. Дрищут, — невозмутимо ответил толстяк.

- Вот что… — дьявол подымил сигарой. — Покорми их пургеном ещё пару дней, до конца недели. День-два пусть отлёживаются и подгребают ко мне. Я их прощаю. Возможно, я несправедлив… — хозяин потёр лоб. — Братья просто выдохлись на работе и поэтому так протупили. Пожалуй, отправлю их к Красному морю. Пусть восстановят нервишки. Как считаешь, Конфуз?

- Не знаю, герцог, — бесстрастно произнёс агент. — Вам виднее. Ведь это Ваши помощники, а не мои.

- Ладно, проваливай, — попрощался шеф. — Я подумаю ещё.

Толстяк кивнул, повернулся и вышел.

Хозяин глубоко затянулся, выпустил большой клуб дыма. Затем пробормотал, рассеянно стряхивая невидимые пылинки с лацкана красного пиджака:

- Где же всё-таки ключи? Быть может… — он посмотрел вверх.

***

Сидоркин и Иисус продолжали сидеть друг против друга.

- …Так ключи оказались у меня, — докончил Саня свой рассказ. — А теперь они у тебя. Конечно, я рассказал кратко, но если ты хочешь услышать подробности…

- Нет, достаточно! — перебил Господь. — Ты изложил всё чётко и ясно. Прецедент! На меня ещё никто не покушался после воскрешения! Благодарю, Саня! — Иисус протянул ладонь.

Карманник перегнулся через стол, пожал руку.

- Отдыхай пока. Никто тебя не потревожит. Я умею быть благодарным и подумаю, куда тебя пристроить.

Сидоркин поднялся, сделал два шага… оглянулся:

- Иисус, можно задать один вопрос? Он мучает меня с тех пор, как я был в монастыре.

- Конечно.

- Ты, правда, мыл ноги своим ученикам, в четверг перед Пасхой?

- Кто это тебе сказал? — удивился Иисус.

- Аббат, я о нём упоминал в своём рассказе. Который чуть не помешал вынести ящик с костями из монастыря.

- Первый раз слышу, — ответил властитель небесных сил. — Этот аббат, видно, изрядный фантазёр.

- Но он сослался на Библию! — не отставал карманник. — Сказал, что там так написано…

Иисус хмыкнул:

- Если честно, я её ещё не читал. Я имею в виду Новый Завет. Не терплю рассказы о себе, я не дьявол. Тот-то любит собирать газетные вырезки со словом «дьявольский», не говоря уж о книжках и фильмах. Самолюбив, подле-ец!.. Но теперь обязательно прочту. Может, там ещё есть нечто… не соответствующее действительности.

- Благодарю за справку! Ну, я пошёл?

- Да. Скажи управляющему своей гостиницы, что я распорядился обеспечить тебе комфортные условия проживания. Знаю я эти клоповники, куда селят души… Пусть переведёт тебя в люксовый номер и позаботится о хорошем питании.

- Ладно, — Сидоркин вышел.

Иисус нажал кнопку звонка. В кабинете появился тип в балахоне, приблизился к столу, сказал почтительно густым голосом:

- Жду приказаний, властелин!

- Как твоё имя, ангел?

- Марик, мой Господь!

- Вот что, Марик… Выбей Благочестивому верхний передний резец и пригласи сюда. — Божий сын вертел в пальцах золотые ключи.

- Сделаем, — Марик повернулся к выходу.

- Хотя, подожди.

Ангел вновь развернулся к Иисусу лицом.

- Зови его сразу. Я сам выбью.

- Будет исполнено, — ангел удалился.

Божий сын крутанул ключи последний раз, бросил на стол.

51. Историческая встреча

Два вампира, как обычно, охраняли вход в резиденцию дьявола. На плиточный двор, прямо перед входом, упала резиновая туфля. Стражи подняли головы. Из тёмной пустоты показалась вертикально спускающаяся человеческая фигура.

Через несколько секунд в паре метров от кровопийц стоял длинноволосый человек в синем спортивном костюме. Приземлившийся всунул ногу в туфлю.

- Это что за явление Христа? — протянул один. — Ты кто такой?

Оба вампира положили руки на автоматы за поясами.

- Дьявол у себя? — последовал вопрос.

- У себя, но он никого не принимает, — ответствовал второй вампир, уже знакомый нам Зудила.

- Меня примет! — уверенно заявил человек и сделал шаг…

Вампиры мгновенно профессиональным, отточенным движением выхватили оружие и наставили на незваного гостя.

- Стоять! — крикнул первый. — Дьявол приказал не пропускать даже родственников! Можешь записаться на приём в канцелярии. Это за оградой, пара километров влево по тропке. А отсюда проваливай, иначе в твоей башке появятся дырки от серебряных пуль!

- Я — Иисус, — веско сказал человек, приостанавливаясь. — Сын Божий! И я не нуждаюсь ни в чьём разрешении, когда хочу куда-то пройти. Особенно в разрешении таких тупоголовых кровососов-убийц, как вы.

- Во даёт! — насмешливо воскликнул Зудила. — Сын Божий! Слыхал, Чеснок?!

- А я тогда Святая Магдалина, — мрачно отозвался напарник.

- Вали, вали, придурок! — напутствовал Зудила. — Даже младенцы знают, что Иисус в гости к дьяволу не ходит.

- Бывают неотложные обстоятельства, — твёрдо произнёс Божий сын…

Спустя полминуты Иисус спокойно ступил внутрь дворца, переступив через тела вампиров, валяющихся на пороге. В их головах зияло по две дырки от серебряных пуль, выпущенных из их же собственного оружия. Из пулевых отверстий сочилась кровь.

***

Легкой поступью Иисус приближался к апартаментам дьявола. Перед самой дверью в кабинет путь ему преградили очередные стражники.

- Тсс… — сын Божий не дал сорваться очередному «Стоять!» с вампирских уст. Протянул руки, положил ладони стражникам на затылки. Те стояли, как загипнотизированные.

Стукнулась голова об голову. Звук напоминал отзвук спелого арбуза, когда щёлкаешь по нему пальцами, только изрядно сильнее и гуще.

Иисус отряхнул ладони, распахнул обе позолоченные створки и прошёл на середину кабинета дьявола. Он встал прямо на том месте, под которым находился отстойник.

Светлейший изучал карту мира, водил по Африке указательным пальцем. Обернулся на треск двери, лицо приняло растерянно-испуганное выражение.

- Иисус… приветик… — протянул он настороженно. — В гости пришёл? — добавил адовладелец без всякой иронии, заискивающе.

- Ты чего творишь, поганец!? — вопросом на вопрос ответил Господь. — Задумал меня погубить!? — В руке закачались золотые ключи.

- Э-э… кхм… — кашлянул дьявол, не зная, что ответить. Он на секунду опустил глаза, почесал нос. Затем вскинул взгляд. — Где ты их взял?

- Мне их отдал один известный тебе карманник, — Иисус спрятал ключи в карман. — Я жду объяснений!

- Э-э… кхм… — вновь кашлянул дьявол, взор был таким же — смесь испуга и растерянности. Он огладил лысину. — Я здесь ни при чём! Это всё прадед, он придумал для тебя ловушку.

Хвост герцога нервно метался, легко касаясь стола.

- А ты ею хотел воспользоваться! — утвердительно отозвался Иисус.

- Но, Иисус, — рожу дьявола исказила подобострастная улыбка. — Поставь себя на моё место…

- Это невозможно, — разъяснил собеседник. — Я Господь, а ты мерзавец!

- Э-э… но тем не менее. Мы ведь вечные неприятели. Неужели ты бы упустил шанс, если б представилась возможность меня убрать? По-тихому, желая остаться инкогнито?

- Я — да! Как ты не можешь понять, здоровый козёл, что существование зла без добра, и наоборот, будет бессмысленным. Даже люди это сознают. Проветривай хоть иногда свои куриные мозги, думаешь только о проститутках и об убийствах.

Божий сын проговаривал слова своим категоричным, невозмутимым голосом с отчётливыми металлическими нотками, ни разу его не повысив.

- Ну, прости меня, недоумка, — повинился дьявол, прижимая ладонь к пиджаку, на этот раз зелёного цвета, на уровне груди. — Больше не буду злоумышлять против тебя!

- Имей в виду, найти тебе замену не проблема, — Господь продолжал стыдить владетеля подземелий. — Взять того же Люцифера… вполне нормальный парень, с ним можно иметь дело. Не такой говённый, как ты! Немного молод для твоей должности, но возраст не помеха. А тебя самого сотру. И не инкогнито, мне это не к лицу.

Дьявол нашарил в кармане носовой платок, поднёс его дрожащей рукой ко лбу, вытер испарину.

- Забыл, как кончил твой поганый прадед? — продолжал Иисус.

По роже дьявола стало видно, что он не забыл…

***

События того дня проплыли перед глазами, словно это было вчера. Дворец дьявола… дворцовый двор… — с боковой стороны, именно там, где в чистилище росла пальма Иисуса, здесь, в дьявольском дворе, на этом месте ничего не росло… Наоборот, стояла круглая высокая деревянная плаха. Возле неё находилась парочка ангелов в балахонах средневековых палачей. Между ними стоял высокий, курчавый, длиннолицый и смуглокожий человек с серьгой в ухе. На нём был красный кафтан и чёрные штаны.

Ангел с лёгкого размаха ударил его под колени огненным мечом. Человек рухнул на колени, скрипнув зубами.

Второй ангел тут же схватил длиннолицего за курчавые волосы, лежавшие на голове пышной шапкой… нагнул голову к плахе.

Первый ангел вновь взмахнул мечом. Секунда — и палач поднял курчавую голову высоко в воздух. Тёмные мёртвые глаза глядели спокойно, на каменные плиты капали чёрные капли. Золотая серьга отчаянно блеснула, отражая свет уходящего солнца. Тело завалилось и рухнуло на плиты.

Из-за угла замка за казнью расширенными зелёными глазами наблюдал худенький темноволосый мальчик лет 11-ти. В полуоткрытом рту алели рубиновые зубы.

Вблизи от плахи стояли два светловолосых карлика в роскошных восточных нарядах — широких малиновых штанах с широкими же поясами, за которые были заткнуты изогнутые кинжалы, и зелёных матерчатых рубахах. Небольшие светлые бородки обрамляли их круглые лица.

Ангел гулко крикнул им:

- Заберите эту дохлятину! — он с силой пнул обезглавленное тело. — И заройте где-нибудь подальше от глаз! Голову мы забираем и сожжём в праведном огне!

На плечо мальчика легла рука, прозвучал голос Иисуса:

- Запомни, дьявол, нельзя слишком часто гневить Бога!

***

- …Пожалуй, пришлю тебе парочку книг о взаимоотношениях Бога и дьявола, — слова Иисуса, выдернули дьявола из воспоминаний. — Поглядишь, как мы должны сосуществовать в идеале. Хватит тебе порно читать. Я знаю, что мир невозможен… да и не должен быть между нами. Однако должна быть грань! Замышлять коварное убийство — это беспредел, а беспредельщики… ну, ты понял.

Дьявол сглотнул и сказал в запальчивости:

- Между прочим, карманник тоже замазан по уши! Если ты считаешь себя обязанным ему, то это неверно. Он украл ключи для меня. За деньги! По сути, он мой сообщник!

- Да, украл. Но, тем не менее, не отдал тебе. А, рискуя жизнью, пытался меня спасти. Твои помощники всё же пришили его, тогда Саня всё мне рассказал… Кроме того, ты принудил его к сделке! Знаю я твои методы, хитрозадый комбинатор. Я прав?

- Ладно, признаюсь. Я использовал карманника втёмную и по принуждению, — легко согласился дьявол. — Он, скорее всего, открыл раку из любопытства, а потом элементарно забыл положить ключи назад. Я, естественно, вознегодовал. Карманник прочувствовал это своей шкурой, и ему ничего не оставалось, как искать твоей защиты. Так что Санино геройство и любовь его к тебе совершенно ни при чём. Он просто жалкий и трусливый приспособленец! — хозяин ада обнажил красные резцы.

- Ты судишь о Сане по себе! — немедленно отозвался Господь. — А виноват только ты. И ты виноват лишь потому, что дьявол — это ты.

Дьявол молча смотрел на олицетворение добрых сил, ноздри подрагивали.

- Карманник, конечно, грешник, но не законченный. Я сделаю из него правильную личность. — Божий сын повернулся к выходу, сделал 2 шага, обернулся. — И набери себе грамотную охрану. Тебя стерегут какие-то дебилы. Даже не знают меня в лицо. В каком дешёвом гадюшнике ты их подобрал?

Вампиры, охранявшие дверь в кабинет, по-прежнему, лежали без движения. Похоже, рука у Божьего сына была тяжёлая.

Иисус вышел за порог, двинулся к выходу из дворца.

Дьявол бухнулся в кресло, достал из хьюмидора сигару… откусил кончик, выплюнул. Чиркнул ногтем по лацкану пиджака, прикурил.

Фигура Иисуса удалялась.

Герцог выпустил клуб дыма, пробормотал в задумчивости, глядя в потолок:

- Хочешь сделать из карманника высокоморальную личность? Попробуй, Иисус. Как бы не пожалеть. Этот тип хитрожоп, от него можно ожидать все, что угодно…

Светлейший опустил глаза… и закашлялся, чуть не выронив сигару изо рта. Прямо перед столом вновь стоял Божий сын.

Шеф ада подался вперёд.

- Чуть не забыл, — сказал Иисус. — Это касается монастыря в Сибири.

Дьявол икнул.

52. Ряд вопросов и ответов

- Игумен Феофил, я не смогу этого сделать!

- Ты что, ни разу этого не делал?

- Нет…

Данный диалог между настоятелем и братом Трифоном происходил в коровнике, у одного из стойл.

- Ничего! — успокоил игумен. — Научишься! Я первый раз осуществил ЭТО, когда мне было восемнадцать лет, и я только-только принял постриг…

Трифон дрожащей рукой трогал жидкую бородёнку:

- Но Бог учит: «Не убий»! Заповедь номер шесть, данная им Моисею на горе Синай, в Египте!

- Бог также говорит: «Питание плоти есть жизненная необходимость»! — отпарировал Феофил. — Кроме того, у него нет ни слова об убийстве скотины… А Черныш — скотина! — Настоятель погладил чёрного быка между рогов. — Я дам в помощь брата Викентия и брата Бориса! Зарезать Черныша нужно завтра утром, днём приедет покупатель и заберёт мясо!

- Но я не могу совершить хладнокровное убийство ради ублажения чьей-то плоти! — сопротивлялся бывший артист, глядя расширенными глазами на быка. — Всё моё естество протестует!

- Послушай меня, Трифон… — увещевательным голосом заговорил настоятель. — Когда Черныш родился, Господь поставил перед ним две задачи! — Феофил сунул под нос иноку два пальца здоровой руки. — Первая! — он согнул один палец. — Оплодотворить Пеструшку, Бурёнку, Маришку, Малютку, Рыжуху, Марусю и Зорьку! Пеструшку — три раза, Бурёнку — четыре раза, Маришку — пять раз, Малютку — шесть раз, Рыжуху — три раза, Марусю — три раза и Зорьку семь раз!.. А вторая задача! — игумен согнул другой палец, — стать говядиной после того, как он изольёт своё семя указанное число раз в Пеструшку, Бурёнку, Маришку, Малютку, Рыжуху, Марусю и Зорьку! Поэтому ты сделаешь его, — голос Феофила стал решительней и жёстче, он тыкнул указательным пальцем в бычью морду, — говядиной, иначе мы будем голодать! Подлый Сергий украл все наши сбережения! Необходимо купить муку, горох, соль, туалетную бумагу и ранитидин для брата Дормидонта, страдающего хроническим расстройством желудка!

Монах слушал наставника с полуоткрытым ртом, вытянутое лицо шло красными пятнами.

Игумен повернулся, бросил через плечо:

- Зайдёшь ко мне в кабинет после вечерней службы, я дам острый нож и толстую верёвку!

- А верёвку зачем? — удивился Трифон.

Настоятель обернулся, заговорил зловещим голосом, активно жестикулируя, показывая свои действия:

- Обмотаете верёвкой Чернышу рога! Брат Борис и брат Викентий будут держать быка с помощью этой верёвки, а ты перережешь ему горло!

Трифон вздрогнул, снова тронул бороду.

- Потом его освежуете, сдерёте шкуру… — продолжал игумен. — Братья покажут, как это делается… и отрубите голову! Её мы сварим сами… пост прошёл и нужно разговляться…

Феофил пошёл прочь.

Монах ошарашено поглядел на быка, тот флегматично рассматривал стену коровника красными глазами.

***

Феофил открыл дверь своего кабинета и застыл на пороге.

За его письменным столом сидел крупный лысый человек, листал журнал «Эротические глазки» и курил сигару. На госте топорщился синий деловой костюм. Курильщик поднял голову и оскалился, обнажив красные зубы:

- Как жизнь, Феофил?

Игумен сглотнул, сделал несколько шагов, остановился в метре от стола и грозно сказал:

- Кто ты такой, как сюда проник и как смеешь здесь курить, в обители Господа?!

- Игумен, игумен… — промурлыкал посетитель. — Ты задаёшь слишком много вопросов. По твоей постной роже не скажешь, что тебе свойственно любопытство.

Феофил молчал, не зная, что ответить.

- Я не так любопытен, поэтому хочу задать всего лишь один вопрос, — продолжил гость. — Можно? — Он затянулся и выпустил большой клуб дыма.

- Прекрати курить! — прикрикнул настоятель. Он два раза кашлянул, приложив руку к кресту на груди.

- Спасибо, что разрешил спросить, — ухмыльнулся светлейший, не обращая внимания на выкрик. — А вопрос таков… Как монахи обходятся без баб? Мастурбируют, сношаются друг с другом, или то и другое вместе? Как, к примеру, поступаешь ты?

Феофил побледнел от гнева:

- Ты мне отвратителен, лысый греховодник! — заявил он.

- «Молитесь за обижающих вас», — сказал Иисус, — осклабился герцог.

- Чем читаешь Писание, жопой? — Он пыхнул сигарой, отложил её на край стола, вскинул руку с журналом. — Посмотри-ка, какие грудки, передки… — светлейший поскрёб пальцами по фотографиям полуголых девушек. — У тебя ещё не встал?

Игумен взглянул на журнал, страстно перекрестился, закатил глаза к потолку и забормотал:

- Отче Наш, иже еси на небеси….

Дьявол усмехнулся, усмешка получилась почему-то грустной. Положил журнал назад, сказал серьёзно:

- Феофил, я тебе кое-что принёс.

Настоятель, ни на что не обращая внимания, вдумчиво бормотал основную молитву Церкви, старательно шевеля губами.

Гость достал из-под стола серый полиэтиленовый пакет, встал, высыпал содержимое пакета на журнал.

Игумен договорил «Отче Наш» до конца, перекрестился, осторожно скосил глаза. На журнале лежала кучка многострадальных костей.

- Вот кости преподобного Алексия! — скривился хозяин преисподней. Он стряхнул сигарный пепел прямо на мощи, приблизился к монаху.

Феофил смотрел на останки святого, ноздри подрагивали, рука, как обычно, трогала крест на груди.

- Эй! — герцог помахал сигарой перед игуменским носом. Тот кашлянул, вздрогнул, посмотрел в зелёные дьявольские глаза.

- Прошу прощение за кражу раки! — нехотя процедил правнук сатаны. — А также за кипеш, учинённый моими помощниками… и, вообще… за всю хренотень, что здесь произошла!

Он направился к выходу, на пороге столкнулся с братом Антонием, нёсшим белый, плотный мешок.

- Полегче, щенок! — проворчал светлейший и удалился.

Инок проводил его суматошным взором, отметил хвост, позвал:

- Игумен Феофил…

Настоятель не откликнулся. Он стоял у стола… Осторожно взял косточку двумя пальцами.

Антоний подошёл:

- Игумен Феофил…

Вновь никакого ответа.

- Игумен Феофил! — заорал монах. — Зачем к вам приходил дьявол!? И что это за кости!?

Настоятель выронил косточку.

- Ты чего кричишь? — обратил к иноку изумлённое лицо. — И где ты видел дьявола?

- Так он только что вышел! — объяснил Антоний, прижимая к животу мешок. — Я с ним столкнулся в дверях!

Феофил наморщил лоб, скосил взгляд на мешок:

- Что это?

- Посылка вам!

- Посылка? — удивился игумен.

- Ну, да, посылка… Принёс десять минут назад к воротам какой-то странный тип, с мешком на голове и с саблей на боку… Сказал, от личности, которую вы хорошо знаете!

- И что там?

- Не знаю! Мы с братом Дормидонтом не открывали… Вам же посылка!

- А-а… — протянул настоятель. — Смотри, брат Антоний! — он кивнул на стол. — Это прах святого Алексия, возвращённый нам… Слава Господу! — наставник перекрестился. — Сегодня мы торжественно положим прах назад — в раку, а раку поставим на своё законное место — под Святой Престол!

- Теперь вы верите, что мощи брал дьявол? — произнёс монах, заглядывая игумену в глаза. — Видите, он их вернул по приказу Господа!

- Дурила ты, брат Антоний! — беззлобно обозвал Феофил, с иронией глядя на инока. — А ещё собрался летом в духовную семинарию поступать… Я устал спорить по поводу твоих бредовых домыслов… Мощи были у отщепенцев-богохульников! Они испугались Божьего гнева и вернули их туда, где им положено быть! А ты, — голос настоятеля посуровел, — если ещё раз заикнёшься о дьяволе и демонах, предам анафеме!

По лицу Антония было видно, что игуменские доводы его не убедили. Тем не менее, инок молчал, предаваться анафеме он явно не желал.

Феофил пожевал губами и добавил мягко:

- Оставь посылку и ступай, оповести братию о радостном событии… Но сначала… принеси мне целлофановый мешочек из столовой! Я сложу прах туда, чтобы перенести в храм… Потом возьмёшь этот мешок! — настоятель показал на пакет, оставленный гостем. — В нём главарь бандитов, который только что тут был, принёс мощи! Отнесёшь мешок к туалетам, сожжёшь, а пепел развеешь за воротами обители!

- Хорошо! — легко согласился Антоний.

Он сунул посылку настоятелю и выбежал.

Игумен взвесил посылку в руках — она была лёгкой, затем поставил посылку на край стола, потянул в стороны верёвочные ручки. Липучки, закрывавшие мешок, чмокнув, отлепились друг от друга. Посылка открылась.

Феофил заглянул внутрь, достал золотой крест примерно 15 см длиной, вскрикнул:

- Крест святителя Алексия, украденный Сергием!

Отложил его, достал из мешка листок бумаги, развернул.

Твёрдым почерком с красивыми завитушками было написано:

«Здравствуй, верный раб! Дарю твоей обители деньги за причинённое беспокойство. Надеюсь, дьявол извинился. Если нет, жалуйся. Также возвращаю крест, похищенный твоим бывшим иноком по прельщению. Завтра ты получишь письмо от своего начальства с предложением получить сан архимандрита. Иисус».

Феофил недоумённо подвигал бровями, в третий раз сунул руку в мешок, достал ворох пятитысячных купюр.

В кабинете возник брат Антоний, подошёл к столу, уставился на банкноты, спросил изумлённо:

- Кто вам прислал столько денег!?

Игумен посмотрел на брата таким же изумлённым взором:

- Иисус… какой-то благотворитель…

53. Трудоустройство Кьянти

Очкастый заморыш из Господней канцелярии стоял у стены в кабинете дьявола и, сцепив руки на заднице, рассматривал фреску «День Страшного Суда». Хозяин кабинета вошёл через позолоченную дверь и остановился в паре метров от посетителя, разглядывая его немигающими глазами.

Очкарик обернулся, вытянул руки по швам.

- Здравствуй, Светлейший Герцог Мира Сего! — храбро сказал заморыш.

- Здорово, очкарик. Мне сказали, ты хочешь чем-то поделиться со мной. — Босс нечисти оскалился. — Больно рожа знакома… Где я тебя мог видеть?

- Я Бонифаций Кьянти. В прошлом, главный инквизитор церковного суда Италии.

- А, ну да, ну да… — герцог покусал нижнюю губу, обошёл гостя, сел на свой трон. — Также известен под именем Благочестивого — помощника Иисуса.

Очкарик приблизился к столу, сказал, тиская ладони:

- Бывший помощник! Иисус выгнал меня за поборы, а также за Божье преступление, предварительно выбив зуб! — Инквизитор поднял верхнюю губу, обнажив пустоту в верхней челюсти.

- И что желаешь сообщить? — дьявол глядел невозмутимо.

Судя по тому, что светлейший всё ещё был одет в синий деловой костюм, он только что вернулся из монастыря. Поездка была не из приятных. Не каждый день дьяволу приходится просить прощения у святош. По правде сказать, это вообще случилось с ним впервые. И сейчас меньше всего ему хотелось вести беседы с бывшим инквизитором и бывшим помощником. Можно было, конечно, просто выгнать его. Но интуиция подсказывала светлейшему, что бывший помощник Иисуса, заработавший производственную травму в виде выбитого зуба, может быть ему полезен. А своей интуиции герцог привык доверять.

- Прежде всего, я хочу сказать, что работал на Иисуса по чистому недоразумению! Если быть точнее, то он меня уговорил… ему ведь не откажешь! — страстно сказал перебежчик, по-прежнему тиская ладошки. — Но в мыслях ты всегда был моим господином! Я, не жалея сил, в далёком прошлом, стремился заслужить твоё благоволение. Я сжёг на костре Джордано Бруно, а ещё пытал и сжигал тысячи людей. Именно я изобрёл и успешно применял пытку, при которой кишки достают особыми щипцами через задний проход. Мою идею подхватили инквизиторы других стран…

- Ты ищешь работу? — лицо герцога ничего не выражало.

Заморыш кивнул.

- А вдруг ты шпион, подосланный специально? — предположил светлейший.

- Я не шпион, — ответил Благочестивый. — Зуб даю! Если не веришь мне, то скажу, что Иисус никогда не опустится до шпиономании! Я его хорошо знаю.

- Я тоже знаком с Иисусом не понаслышке, — дьявол неожиданно хохотнул. — Вообще-то, я много слышал о тебе. Даже люди, с которыми ты вместе работал ещё тогда, в Италии, говорили, что Кьянти — подлый, скользкий, мерзкий и продажный тип.

- Эти люди были абсолютно правы! — с жаром вымолвил Бонифаций. — Я всех предам и продам, кроме тебя!

- Ну, что ж, — дьявол нажал кнопку на столе. — Посмотрим, на что ты сейчас способен. Профи мне нужны.

В кабинет вошёл толстяк с тройным подбородком.

- Конфуз, это Бонифаций Кьянти. Возьмёшь его к себе в службу, в пыточный отдел, — распорядился хозяин.

Толстяк бесстрастно наклонил голову.

- Дай ему сразу должность старшего живодёра, — продолжил шеф. — Парень знает своё дело. Если его, конечно, не расслабила жизнь на небесах.

Новый служащий преданно посмотрел на дьявола:

- Не расслабила! Вы не пожалеете! — он прижал руку к сердцу. — Я покажу вашим грешникам такие пытки, которые им и не снились!

- Ладно, проваливай, — проворчал светлейший, скривившись. — Не люблю слова. Колыхать воздух каждый может. Докажешь делом, тогда поговорим о твоей дальнейшей карьере.

- Ага, — Кьянти склонился в неглубоком поклоне, попятился, продолжая кланяться… Парочка вышла, осторожно прикрыв дверь.

54. Прошлое трёхдневной давности

В тот самый момент, когда Конфуз и новоиспеченный старший живодер выходили из кабинета герцога — в дверь кабинета Благочестивого робко постучали. Дверь немного приоткрылась, и послышался не очень уверенный женский голос:

- Можно?..

- Да, заходи уже! — вальяжно сказал Саня Сидоркин, захлопывая и откладывая «Библию», что читал. Он резко спустил со стола ноги в резиновых туфлях. Чуть поддёрнул рукава синего спортивного костюма. Поёрзал на сиденье, помусолил нос — всё это заняло одно мгновение. Затем Саня обратил странно серьёзное для него выражение лица в сторону двери.

Дверь отворилась полностью, на пороге появилась Элиса — племянница антиквара Соломона.

Лицо бывшего карманника стало посекундно добавлять к серьёзности некоторые другие эмоции…

Блонда посмотрела налево — там электрокамин. Блонда посмотрела направо — там три шкафа с папками и напольные весы. Блонда глянула прямо. Тут находились два огромных синих глаза, из которых сейчас состояло лицо Сидоркина.

- Саша?.. — недоуменно моргнула Элиса.

Сидоркин тоже моргнул и… вдруг громко расхохотался.

- Твою мать! — услышала девушка сквозь смех знакомые слова, и окончательно признала в новом помощнике Иисуса — Сидоркина.

- Нет, ну вот это так твою мать! — Саня вскочил из-за стола, подбежал к блонде. — Привет-привет! — громко почмокал в обе щёчки. Отстранился и без предисловий спросил: — Ты, как и я, невинно убиённа по приказу дьявола?

- Да… нет, — блонда вдруг улыбнулась, потирая щёки. — Я… Просто я несколько дней лежала без сознания в морге… потом очнулась и сразу пошла в дядину лавку…

***

…Элиса, машинально щупая в кармане ключ от дядиного магазина, погруженная в свои мысли, шагнула на проезжую часть. Сделала ровно 6 шагов, пройдя таким образом ровно шестую часть автодороги. На 6 шаге её сбил жёлтый «Москвич» с номерным знаком республики Франция, что с огромной для города скоростью летел по трассе, по встречной полосе. Демоны с азартом мчались на встречу с Сергием, и вовсе не заметили сбитого ими человека…

Удар о бампер был такой силы, что Элиса пролетела по воздуху 30 шагов, что ей оставалось пройти до антикварной лавки. Под острым углом тело натурально врезалось в асфальт.

Через полчаса возле антикварной лавки стояли труповозка и милицейский «УАЗ».

Тело Элисы в томной позе раскинулось на асфальте, в кровавой луже: голова неестественно склонилась к плечу — шея явно была сломана.

Человек в капитанских погонах что-то обмерял рулеткой. Другой человек, в штатском, быстро писал на капоте «Уазика». На коленях возле трупа ползал эскулап. За жёлтой лентой, огораживающей территорию убийства, толпилась публика. Тут и там слышались перешептывания: «Такая молодая…», «Бог взял…», «Интересно, есть у неё дети…», «Симпатичная была девчонка…», «Кажется, я её где-то видел…», «Какие ж мёртвые страшные…».

От трупа девушки отделилась душа, взмыла вверх на несколько метров. Душа была почти полной копией тела: тот же цвет лица, та же одежда, плотность тела и головы. Только неестественная посадка головы исчезла. Душа трепетала в воздухе, как осенний лист, качаясь на ветру.

Дух зябко передёрнул плечами, недоумённо огляделся по сторонам, посмотрел вниз. Увидел своё тело со свернутой шеей, лежащее в луже крови.

- Ну, ничего себе! — воскликнул дух. — Меня что, убили!?

От жалости по потерянной жизни Элиса чуть не заплакала. Она шмыгнула носом, вытерла рукавом изящной кожаной жакетки левый глаз… Однако времени горевать ей не отвели.

Рядом, как джинн из бутылки, возник маленький, седенький старичок в длинном платье до пят, похожем на ночную рубашку, со сморщенным личиком, с посохом в руке. В другой руке были зажаты огромные белые усищи. Голубые глаза лучились строгой добротой. Высоким звучным голосом, плохо соответствовавшим внешнему виду, старичок торжественно вымолвил:

- Ну что, раба Божья, новопреставленная Элиса? Пора в путь! Я провожу тебя на суд, проводимый по воле Господней! — Кашлянул в сухонький кулачок и добавил менее напыщенным тоном. — Можешь звать меня Гавриил Иоаннович, я архангел и твой проводник.

- Да ладно!.. — пробормотала Элиса.

Старичок несколько воровато оглянулся по сторонам и молвил совершенно другим, деловым тоном:

- Ты погоди минутку, чадо. Я до магазина и обратно. Суперклей нужно купить… Хорошо? — и, не дожидаясь ответа Элисы, Гавриил плавно отлетел в сторону.

Вместо эпилога

- Согласен ли ты, Иисус, взять в женё Рабу Божью Элису? И жить с ней в болезни и здравии?.. — нараспев тянул игумен Феофил.

- Да, архимандрит, согласен! — чинно кивнул Иисус.

- Согласна ли ты, Элиса?.. — выспрашивал далее игумен.

Действие происходило в том самом храме, где несколько дней назад произошла кража. Брачующиеся стояли перед Феофилом, вокруг вежливым полукругом переминались монахи. Саня Сидоркин и Сергий, с немного скучающим видом, топтались чуть в стороне от основных диспозиций.

- Согласна! — твёрдо ответила невеста.

Игумен одобрительно гмыкнул и забубнил «Отче наш». Монахи поддержали дружным гомоном.

- Почему ты мне не рассказала о золотых ключах сразу, как увидела сон? — шёпотом спросил Иисус, склоняясь к невесте.

- Как?.. Мобильника у тебя нет, храмы не посещаешь, спишь со мной редко… — подмигнула Элиса.

- Теперь мы всегда будем вместе! — пообещал жених.

- Властью, данной мне Господом, — объявляю вас мужем и женой! — громко возгласил игумен. — Целуйтесь!

Пока парочка целовалась, а монахи заворожено наблюдали, бывшие подельники слегка поговорили:

- Серёга, болтают, что ты сейчас помощник Иисуса? Вместо инквизитора? — небрежно спросил Саня.

- Ага, — подтвердил Сергий, машинально посмотрев вверх. — Сейчас женим Хозяина, и на Небеса, домой… на веки вечные! — невнятным тоном добавил монах. Вздохнул и перекрестился.

- Ты себе сочувствуешь или себя поздравляешь? — не вкурил Сидоркин.

Сергий не ответил, а лишь с тревогой покосился на Босса.

- Ну а я остаюсь на земле, — ухмыльнулся Саня. — Иисус мне выписал справку, что я теперь живой. А когда умру, то рулю строго и прямо в Рай.

- …Независимо от количества грехов! — зло сплюнул дьявол, доканчивая фразу карманника, — и вышел из храма прочь. Всю церемонию он нехотя просидел в самом тёмном углу церкви, на стульчике.

- Аллилуйя! — запел монаший хор, дирижируемый игуменом.

- Аплодисменты! — закричал карманник, тискаясь в семейной паре. — Хватит гнать унылый порожняк, аплодисменты!

Феофил яростно задирижировал руками, монахи запели ещё громче.

III. Второе пришествие на землю.

Фантастический роман!

Эпиграф

Когда человек был ещё ребёнком, то бабушка всегда говорила ему:

- Внучек, вот вырастешь ты большой, станет тебе на душе плохо — ты иди в храм, там всегда легче будет!

Вырос человек. И… как-то стало ему жить совсем уж невыносимо! Вспомнил он совет бабушки и пошёл в храм. Встал на службе.

А тут к нему подходит старушка:

- Молодой человек, не так ты руки держишь!

Не успела старушка отойти — подбегает мальчишка:

- Не там стоишь, дядька!

- Не так ты одет, парень! — косо посмотрел благообразный мужчина.

- Неправильно крестишься, юнец! — одернул сзади лохматый дед. Стоящая рядом беременная девушка часто-часто и согласно закивала.

Подплыл сам поп, с кадилом. Пристально посмотрел на человека и изрек:

- Отрок, выйди-тко из храма. Но прежде купи книжку, как нужно себя здесь вести. На прилавке, у входа… Напитайся сим чтением, а потом приходи!

Вышел человек из храма, сел на скамейку. И горько заплакал. Вдруг… на плечо легла мягкая рука, и участливый голос вопросил:

- Что ты плачешь, дитя моё?

Поднял человек заплаканное лицо и увидел Бога. И ответил:

- Господи! Меня в храм не пускают!

Обнял его Бог:

- Не плачь, они и меня давно туда не пускают…

1. Двенадцать избранных

Апостол Владимир желал курить. Но курить запрещали каноны, и Владимир страдал.

Дело случилось далеко-далеко от Земли, в просторах необъятного Космоса, в уютном уголке. Стена серебристого цвета отгораживала уголок от Вселенной. Невероятной высоты и пульсирующая — Стена казалось живой!

Дизайн уютного уголка представлял собой некую эклектику различных стилей, сочетаний и форм: дивно красивые виды природы соседствовали с причудливыми по архитектуре зданиями. Низкие и высокие, с башенками и без, шаровидные и квадратоподобные… В стену, окружавшую диковинную местность, были впаяны изящные ворота — тёмные, узорчатые. Над ними голубыми, похожими на неон буквами, горела надпись: «Стучите и отворят вам». Позвольте представить — Эдем, райский сад!

Апостол сидел с внутренней стороны ворот, в мягком кресле. Большие залысины, маленькие глаза с серой поволокой, чисто выбритый подбородок. Скрытная улыбка. Из одежды на нём топорщилась золотая рубаха, заправленная в золотые же штаны. На столе громоздился компьютер, рядом пристроились экран видеонаблюдения и вентилятор, лежали шашки. Работа привратником в райском саду — не самое плохое занятие! Правда, излишне расслабляет в силу 99% ничегонеделания… На Небесах подобный расслабон считается грехом. Но не пойман — не грешник, — тоже верно… Владимир вытащил пачку «Ангельских», подумал… воровато огляделся, кинул взгляд на экран… Суетливо спрятал пачку назад — в ящик стола.

По направлению к воротам вышагивала душа — визуально как холодец: тело нежно-синего цвета, облеченное в полупрозрачное состояние. Руки-ноги, два непропорционально больших глаза, рот, щеки, пенис… все есть и всё видно.

Привратник сделал строгое официальное лицо, уселся поудобнее.

Душа остановилась, тронула пальцем серебристую стену. Её затрясло, как под электротоком. Она отдёрнула руку, вцепилась в дверную ручку. Ворота бесшумно открылись, синее существо проскользнуло внутрь и застыло на месте, озираясь. «Клиент» очутился в кабинете — только кабинет без задней стены. Сразу за ним располагалось цветущее поле, тянувшееся до горизонта. То там, то тут поднимались описанные выше строения.

Привратник приветливо улыбнулся:

- Ну что, раб Божий? Подходи ко мне, коли пришёл.

Душа приблизилась к столу, испуганно-недоумённое выражение не сходило с облика.

- Садись! — кивнул апостол на гостевой стул, стоящий с другой стороны стола. Душа ничтоже сумняшеся села.

- Я — Владимир, — сказал привратник, ткнув в бэйджик на груди. — Твои фамилия, имя, а?

- Егорка я… Крутиков…

- Дата и обстоятельства смерти?

- Ч-что? — гость выпучил и без того большие глаза. Видимо, не до конца понял, куда попал.

- Когда и как ты умер? — терпеливо произнёс апостол.

- В смысле?

- Каковы последние воспоминания, перед тем, как ты попал сюда?

- Ну, это… Гнал на своём «Тырчике», тут «Жигуль» выскакивает и как припечатает меня в бочину! Я потух. Потом свет засиял…

- Ясно, — привратник пощёлкал кнопками компьютера (зажужжал принтер), спросил:

- Темный «Тырчик», регистрационный номер «а 1143 ДС», купленный у соседа?

- Чего, чего?

- Ты сколько классов закончил, Крутиков Егорка, а?

- Семь… с половиной.

- Я так и подумал. А водительские права получил по «блату». Верно?

- Да-да! — Егорка восхищённо кивнул. — А вы… вы откуда знаете?

Служащий выдернул из принтера листок, подвинул к Егорке вместе с ручкой, попросил:

- Поставь здесь свою подпись. Расписываться умеешь?

- Умею, — Крутиков исполнил просьбу.

Владимир положил листок в файлик, а файлик засунул в ящик стола:

- Однако, в данном случае, как ни странно, ты не виноват. — Апостол нажал кнопку, где-то рядом мелодично затренькал звонок. — Ответственность за аварию несёт водитель «Жигулей», который нарушил правила дорожного движения. Значит, являешься невинно убиённым. Добро пожаловать в рай! — Привратник снова надавил кнопку на столе.

Опять раздалась мелодичная трель. Никакого ответа.

- Голиаф! — теряя терпение, крикнул апостол.

- Иду уже, — послышался грубый голос.

Позади Владимира распахнулась дверь. Из неё, нагнувшись, вышел человек двух с половиной метров роста. На теле отчётливо проступали жилы и вены, а также мышцы и ткани. Могучая грудь вздымалась и опускалась, под красной тканью угадывалось биение сердца. Из одежды на нём были лишь зелёные шорты, облик дополняла копна рыжих волос. Гигант, зевая, приблизился.

- Шевелюрку пригладь, пред гостями неудобно, — проворчал апостол. — Спал, что ли, а?

- Ну, — Голиаф лениво скользнул рукой по торчащим волосам.

- Проводи раба Божьего Егора и подыщи ему приличное жильё. Всё понял?

- Ну.

- Болт гну! — не сдержался апостол. — Шевелись!

Голиаф махнул рукой, призывая следовать за ним. Крутиков, ошарашено глядя на великана, повиновался.

Привратник глянул на наручные часы, скучающе помотал головой… посмотрел в сторону ушедших. На широкой белой полосе дороги, пролегавшей посреди равнины, отчётливо виднелись две фигуры — большая и маленькая. Голиаф и Егорка. А ещё… Там, среди полей, апостол Филипп сеял землю. Зачем он это делал в райском саду — непонятно, вероятно, не мог не сеять. Картина была до зевоты привычной, поэтому Владимир с наслаждением зевнул. Но вдруг… В знакомой обычности увиделся необычный элемент. Привратник проглотил зевок, прищурился, приставил ладонь ко лбу и пробормотал:

- Кого там ещё несёт, а?

По дороге, размахивая руками, мчалось Нечто. Вот оно приблизилось. Стало видно, что это никакой не элемент, а мальчишка, лет тринадцати. Голое по пояс тело, коричневые шорты, выгоревшие на райском солнце волосы.

- Дядя Вова! Дядя Вова! — подбежал пацан. — На сегодня назначена Благостная Весть!

- Экий ты раскрасневшийся! — заметил апостол.

- Сегодня Благостная Весть, — повторил юнец, тяжело дыша.

- С чего ты взял, Агнец?

- Там объявление висит, — мальчишка махнул рукой куда-то за поля, — за подписью Благодатного. Приписка есть — только для избранных Двенадцати!

- Ни… хрена себе! — вырвалось у апостола. Он на секунду задумался, потом вымолвил. — Спасибо, Агнец. Ступай. Хотя… подожди-ка. — Дядька обшарил карманы рубахи, ничего там не нашёл, кряхтя, приподнялся с кресла. Нащупал в заднем кармане штанов пластик жевательной резинки, протянул. — На! Скушай жевательную резинку.

Агнец выхватил жвачку, мигом сорвал обёртку и засунул пластик в рот. Подпрыгнул на месте, и убежал прочь.

Владимир огладил залысины и придвинул к себе компьютерную клавиатуру. Сейчас не до страданий по табаку, надо круто отвлечься! Несколько щелчков мыши и на мониторе возникло Боевое окно с Площадкой, по краям которой стояли Ангел и Демон, готовые к схватке! Пиратская версия игры, потому что непиратской версии не существует в природе.

***

Апостол Андрей полулежал на уютном диванчике — в чистой комнатке, держа в ухоженных ручках рогатку: оружие из дерева в виде буквы Y. К верхним концам рогатки привязана резинка, благодаря которой оружие являлось оружием. Кладешь камешек в резинку, оттягиваешь её и… отпускаешь. Камешек летит к цели… Целями здесь были мухи. Любовно привязанные ниточками за лапки, а другие концы ниточек аккуратно прилеплены к стене скотчем.

Последняя живая муха судорожно дрыгалась, от двадцатки её соплеменниц на стене осталась красно-зелёная каша. Андрей оттянул резину с положенным туда камешком… И отпустил. Еле слышный свист — муха превратилась в размазанное пятно!

- Есть! — сосредоточенно выдохнул апостол. Он соскочил с диванчика, подошел к стене и внимательно изучил мушиное кладбище. Грустно пробормотал. — Почему в Эдеме нет мух?.. Обидно…

Не приживаются мухи в райском саду! По Божьей воле. Приходится доставлять мух с Земли! По воле апостола. Так и существуем…

Послышался стук в дверь. И бодрый мужской голос выкрикнул:

- Эй, Андрей! Это, блин, Матфей. Отворяй! Привезли контрабандных мух.

***

Ах, игральные карты! Все преходяще, кроме Вас! Всегда и всюду, и во веки веков!

В просторной комнате, за столиком, два апостола входили во грех:

- Очко, Сережка, — задумчивый апостол Григорий вскрыл прикуп.

- Ммм… Тебе везёт, Гриша, — заметил визави — курчавый, с небольшой плешью, мужчина. В больших по форме диоптральных очках. Апостол Сергей.

- Ну, — дородный Григорий наморщил лоб. — Ты мне должен в итоге…

- …двадцать щелбанов, — Сергей боязливо провёл рукой по кудрям.

- Если хочешь, я поставлю только пять, — как бы между прочим заметил Григорий. — Только дизелей…

- Как это, дизелей?

- Ну очень просто. Смотри, — Григорий положил на стол ладонь, отогнул средний палец и щёлкнул им по столешнице. Раздался мощный стук, колода подпрыгнула.

- Ой! — покачал головой Сергей. — Это побольнее будет. — Он в нерешительности поскрёб подбородок.

- Ты не бойся, — уговаривал Григорий. — Всего пять. Тем более, я могу поставить через каску! — Апостол подошёл к шкафу, достал с полки мотоциклетный шлем. Надел шлем на голову приятеля, легонько ударил по шлему кулаком: — Ну, больно?

- Неет…

- Ну видишь! Не чувствительнее комариного укуса! Ну, можешь закрыть глаза, дабы попусту не пугаться.

Сергей послушно закрыл глаза.

Григорий вытащил из-под дивана бейсбольную биту и с размаху врезал по голове, прикрытой каской. Потом ещё раз, ещё… После пятого удара бита исчезла под диваном. Сергей открыл глаза:

- Твою маму! — снял каску, на лбу взбухла здоровенная шишка, ощупал её пальцами. — Ммм! Не больнее комариного укуса!? — Придвинулся к столу, собрал карты. — Я требую реванша!

Григорий пожал невозмутимыми плечами.

И тут в дверях возникла целлюлитная фигура апостола Валентины.

- Вы, короче, просили ссудить денег, — «пропитым» голосом сказала фигура.

- Сегодня Благостная Весть! — зазвенел где-то вблизи голос Агнца. — Эй-эй, апостолыыы!..

***

- Вот твой контрабандный кот! — веско сказал апостол Матфей, держа за шиворот большого пушистого сибирского кота.

- А можно было взять кота, у которого шерсть покороче? — недовольно спросил апостол Эрнест. — Эм. Вообще-то мне кота треба для опытов, а не как мягкую игрушку!

Кот опасливо мяукнул.

- Отличный кот, блин! — не согласился Матфей.

- Ладно, — размыслил Эрнест, трогая мочку уха. — Давай хоть такого кота!

Кот был передан в обмен на злато. Апостолы пожали друг другу руки и разошлись.

- Эй, паренек, — обратился Эрнест к коту. — Будем работать с тобой во имя Науки! Станешь подопытным котом! А после опытов я тебя отпущу и дам рекомендацию. У меня есть знакомая пантера… эм, здесь — в Эдеме, и ей нужен детеныш. Я договорюсь с ней, даже не сомневайся!.. — Апостол по ходу монолога ловко привязал лапы кота к операционному столу. — Для начала надо взять кровь на syphilis! Сейчас разыщем у тебя локтевую вену и возьмем забор…

Кот являлся не просто контрабандным, а ещё и девственным, и поэтому сифилиса у него не могло быть по определению. Априори, — если хотите, апостол! Но. Разве для упертых ученых такие мелочи являются тормозом к действиям? Наверняка нет! И посему кот не стал мяукать, а лишь обреченно вздохнул. Коты тоже умеют вздыхать.

***

Залысины апостола Владимира азартно блестели от пота. Ангел и Демон наносили друг другу ожесточенные удары на мониторе компьютера! Хряст! Хряст!.. Все кончается, даже борьба между добром и злом, по причине победы в сей борьбе кого-то из… Одна из Сторон проиграла. Владимир явно ожидал, что проиграет другая Сторона. Поэтому он в досаде стукнул кулаком по столу:

- Чтоб тебя!..

Ну как тут не закурить, несмотря на каноны! Теперь точно надо закурить!

Владимир достал носовой платок, промокнул голову. Сунул платок в карман, потянулся, взглянул на видеомонитор — там было пусто, огляделся и прислушался. Никого поблизости не увидев и не услышав — из ящика стола вновь достал пачку «Ангельских». Чиркнув спичкой, прикурил, включил вентилятор. Апостол с наслаждением погрузился в табачный дым и потерял бдительность. Через пару минут эта потеря дала себя знать:

- Покайся! — услышал Владимир над ухом резкий голос.

Апостол подавился дымом от неожиданности. Кашляя, повернул голову. Пробормотал:

- Кто бы сомневался…

Над привратником возвышался человек с очень красивым и приятным лицом. В золотых ботинках.

- Иуда Искариот… — процедил Владимир. — Нехорошо подсматривать, грех, да и только. А?.. — подмигнул апостол.

- Грех во благость не возбраняется, а поощряется, — озвучил Иуда. — Ай-яй-яй! Покайся и выбрось сигарету! Стань свободным от окаянства!

Владимир меланхолично нахмурил бровь и увидел три пути-дороги:

№1. Показать праведнику парочку приемов дзюдо. Однако, костылями на недельку можно наградить ангела или святого, а с одним из Двенадцати такое не пройдет. То есть, пройдет, но себе дороже выйдет…

№2. Просто отослать Иуду на три известные буквы. Или четыре-пять, — смотря на каком языке отсылать… Но с праведниками надо говорить на их диалекте, диалект «трех известных букв» они понимают плохо…

№3. Явить смирение и раскаяние. И праведник, торжествуя, уберется.

Иуда Искариот праведник? Дело в том, что Здесь вещи немножечко другие, чем видятся Там… Эдем — он и есть Эдем, что с него взять.

- Я каюсь, — твердо затушил окурок Владимир.

На том и порешили. Иуда ушел довольный. А сторож Небес занялся уборкой рабочего места — время надо как-то коротать.

***

- Пой и танцуй, чувак! — попросил приказным тоном апостол Роман. Он сел на диванчик, принял гордую позу. В тоне неприкрытый Пафос. — Я банкую, а ты мне доставляешь удовольствие! Таков расклад, — прозвучал щелчок господскими пальцами.

Апостол Борис изобразил на лице умильную радость, поддернул сценическое платье, и понеслась… Легкая песенка под залихватский танец! Фонограмма-минус. По ходу действия Роман кидал под ноги танцору монеты, хлопал в ладоши, кричал «Брависсимо!».

- Стойте! — вдруг воскликнул свидетель сцены — крепкий старик Николай.

- Что? — апостолы свернули сюжет. — Что не так, чудотворец?..

- Вы не те! Не те вы люди! — напористо заявил Николай-чудотворец. — Напомню, у нас опера «Богач и эстрадная Звизда». Рома наслаждается зрелищем, а Боря зрелище доставляет. Ротшильд и Ла-Скала! Только… нет искомого, а вижу двух клоунов, не боле. РжуНиМагу. Не верю! — дед покинул комнатку и уже из-за порога проорал: — Вы не актеры, а вполне себе фуфло!

Лицедеи грустно посмотрели друг на друга.

- Тоже мне режиссер… — проворчали оба.

- … Весть… есть… будет!.. — наполнял Агнец голосистым звоном райский сад. — …апостолыыы!..

***

На гостевой стул присел человек: маленького роста, плюгавый, с большой головой. В золотом костюме. Апостол Дмитрий — брат Владимира. Почти родной!

- Здрав буде, Владимир!

- Привет, Димка, — Владимир кинул салфетку (коей обтирал мониторы) в угол, сам сел в свое кресло. Улыбнулся. — Рад видеть дорогого головастика…

- На себя-то посмотри! — самдуракнул Дмитрий. — Сам ты… — Он суетливо вскочил.

- Знаю, знаю, — резко перебил Владимир. Он хмуро поднялся. — Мы похожи внешне, оба небольшого роста, оба говнистые и все такое. Ты зачем пожаловал, гадости мне глаголить, а?..

Дмитрий не умел перечить брату. Он опустился на свое место и поделился новостью:

- Изволь! Сегодня Благостная Весть!..

- Слыхал, — кивнул Владимир и осклабился. — К чему бы, а?..

- Одно могу сказать, что-то важное…

- Необычайно важное, — подправил Владимир. — Учитывая спешку… Когда мы собирались на Благостную Весть последний раз, а? Лет сто уж прошло.

- Вроде того. Отца Благодатного на пенсию провожали.

Возникла первая пауза. Которая быстренько была нарушена.

- Слушай, брат… Тебе не надоел золотой цвет, а?

- Ты о чём?..

- Почему мы — избранные ученики из числа Двенадцати, должны всегда носить золотую одежду? — Владимир внимательно ощупал рукав своей рубашки. Помял и рассмотрел как полотняное чудо. — У евангелистов свой цвет, у святых свой, Благодатный непременно в сиреневом цвете…

- Таковы традиции, — торжественно изрек Дмитрий. — Каждому рангу присвоен определённый цвет!

- Ты брось! — крикнул Владимир. — Ты это брось! Дурацкая традиция, замечу! И дурак тот, кто её придумал! Не вижу повода для торжества…

Вот так вот — бунт на Небесах может спровоцировать всего-то какой-то там цвет.

- Осторожненько, братишка, — заволновался Дмитрий. Он кинул опасливый взгляд туда-сюда. — Что на тебя нашло?

- Мне надоело выполнять никому не нужные обряды, произносить хвалебные песнопения, петь молитвы, написанные тарабарским языком! У людей на земле цивилизация, а мы забились здесь, как мыши! Всё у нас по старинке! Благодатный глаголет одними библейскими цитатами… Сижу в данной каморе уже две тысячи лет, а смысл? Нет, Дима, нужно срочно всё менять! Сроч-но!

- Богохульствуешь, брат, — не очень уверенно заметил Дмитрий, — лучше смириться…

- Я не одинок… — многозначительно усмехнулся Владимир. — Аминь, забыли…

А если не забыли — то бессмысленно не забывать. Бог есть Бог. А апостол — всего лишь апостол, если перед Богом.

- Прибывших душ много? — явил дипломатию Дмитрий.

- Сегодня одна… Вчера ни одной, позавчера три…

Возникла вторая пауза. Которую никто не нарушал. Всем всё было ясно.

- …апостолыыы!.. — звучал и звучал голос Агнца над райскими кущами.

2. Благостная Весть

Всевышний Портал — это величественный дворец с причудливыми башенками. Находится между Армадой Святой Троицы и продуктовым магазином Иеремии.

Обстановка Парадной Залы, где обычно проходили важные совещания, состояла из длинного стола, со стоящими по его сторонам стульями. На стенах — фрески из библейской жизни. Перед столом, на возвышении, покоилась конусообразная кафедра для Докладчика. За кафедрой — «Синяя стена». Мягкий свет падал откуда-то с потолка.

Сим вечером здесь присутствовали Двенадцать избранных: Владимир с Димитрием, Филипп, Григорий, Сергей, Эрнест, Борис, Роман, Матфей, Андрей, Иуда Искариот и Валентина. Все граждане Небес в золотых костюмах, многие курили сигары, кое-кто попивал лимонад. Иуда недовольно морщился от табачного дыма. В зале висел невнятный гул… Где-то за стеной, колокол начал отбивать время. Все затихли. С двенадцатым ударом распахнулась дверь внутренних покоев и лёгкой походкой вошёл высокий человек лет 35-ти!

Тёмные, прямые волосы ровной волной спадали на плечи. Энергичное, притягательное лицо сочетало в себе твёрдость с волнующей поэтичностью. В этой личности не наблюдалось ни капли женственности, которая присутствует в иконописной традиции! Сразу чувствовался настоящий мужчина! Фигуру элегантно обтягивала длинная сиреневая хламида. Миндалевидные синие глаза смотрели спокойно, ясно и твёрдо. Это был (и есть) Благодатный.

Присутствующие поспешно вскочили.

- Сидите, — взмахом руки остановил Благодатный, в последние годы он тяготел к демократизму.

Повелитель встал у кафедры, достал гребешок и расчесал волосы. Затем возвышенно произнёс следующую речь:

- Уважаемые мои ученики из числа Двенадцати! Сегодня я хочу поговорить с вами о Земле, а точнее, о людях, населяющих её. Люди — взбалмошные и плохоуправляемые существа, за последние сто лет достигли значительных успехов. Изобрели и удачно применяют телефоны, магнитофоны, телевизоры, ЭВМ и радиосвязь! Только это… цветы во поле! На планете грядет Эра Гаджетов, придут и уже приходят полноценные компьютеры, мобильные телефоны, факсы и пейджинговая связь. Всё то, что у нас здесь давно в ходу…

Властелин откашлялся в кружевной платок и продолжил:

- Человек успешно борется с болезнями, ему удалось победить оспу и чуму. В других аспектах человеческого бытия тоже наблюдается немалый прогресс. Долго можно перечислять успехи, но… — Повелитель подпустил в тон грусть. — Но за последние сто лет греховность выросла в разы! Поменялась внутренняя сущность человека! Преисподняя забита душами, к нам прибывают по одной-две в сутки!.. И сие безобразие…

Владимир слушал своего Учителя, иногда согласно кивая. Всё, что говорил БигБосс, он знал не хуже его. Привратник неожиданно вспомнил свою первую встречу с Благодатным…

***

…На берегу реки, с удочками в руках, сидели почти родные братья — Дмитрий и Владимир, помолодевшие лет на двадцать и сильно заросшие. {6}

Владимир, облачённый в холщовые штаны до колен, лениво следил за поплавком из куска дерева, который неподвижно замер на воде.

Дмитрий, одетый так же, как и брат, переменил червяка, поплевал, закинул удочку.

Владимир, прикрыв глаза рукой, взглянул на солнце, почесал под мышкой.

Сзади к рыбакам подошёл Благодатный. Постоял, наблюдая, и мягко сказал:

- Здесь нет рыбы.

Он был одет в неопределённого цвета халат, на плече болталась торба.

Братья обернулись на голос. Дмитрий недружелюбно окинул нищего взглядом и вернулся к созерцанию поплавка. Владимир почему-то замер с открытым ртом, не сводя глаз с визитёра.

- Надо закинуть выше по течению, будет клёв, — настойчиво продолжил незваный гость, обращаясь больше к Владимиру.

- Изволь-ка уйти отсюда, бродяга, — лениво сказал Дмитрий.

- Погоди, Димка, — брат вытянул удочку, поднялся. — Куда забросить, а?

- Вот сюда, — показал нищий на место в десяти метрах вверх по течению. — В эту заводь. Тут много хариусов.

Владимир закинул удочку в указанное место, тотчас клюнуло, на крючке заплясала серебристая рыбка.

- Как тебя зовут, путник? Ты пророк!? — воскликнул Владимир.

- Я странник. Странник, желающий научить людей.

Путешественник достал гребень, стал расчёсывать длинные красивые волосы.

- А я Вовка, это мой брат Димитрий, — рыбак махнул рукой, — Димка, иди-ка сюда, а!..

***

… — Как начинал мой Папа? — риторически вопросил Учитель. — В незапамятные времена он нашёл планету «Земля» и спустился на поверхность. Кругом расстилалась дивная красота, росли чудесные растения, дул прелестный ветерок. Папе так понравилась находка, что Он решил: «Да, именно здесь будут мои владения! Здесь я создам существ по образу и подобию своему, дам им жизнь, разум, и буду мудро управлять».

Глаза Благодатного ностальгически заблестели, он поднёс к ним кружевной платок. Апостольское любопытство плавало в воздухе и осязалось почти физически.

- Сто лет назад Папа удалился на заслуженный отдых и отдал власть мне. А я… Я хочу понять, почему людей с безумной силой затягивает Бездна Порока. И пользуясь сим пониманием, принять разумные меры. Я не разрушитель, я созидатель! Страшный Суд отменяется. Надо вернуть людям благочестие и нравственность мирным способом. Созрело важное решение, которое проведёт Веху между моим первым пришествием и сегодняшним днём!

Залу окутала многозначительная пауза изрядной длины. Слышалось сопение, потрескивание табака и сверчков, в помещении появился господин Мандраж. Под ручку с госпожой Кондратией… Впрочем, парочка быстро ретировалась восвояси, поняв свою ненужность.

- Каждый из вас — обычный человек, который понимает себе подобных. Когда-то я вам подарил бессмертие и апостольские чины, однако это никак не повлияло на вашу человеческую сущность. Как были вы людьми — так и остались…

- Да уж, — ухмыльнулись Двенадцать избранных.

Благодатный, как и подобает настоящему романтику, коллективной ухмылки не заметил.

- Скоро вы вновь попадёте на землю. А точней, в СССР, как самую благодатную для разведки страну! В самое большое, многонациональное и многоконфессиональное государство на планете! Русский язык, современные нравы и обычаи — лишь проблема вашей адаптации, которую (я уверен) вы легко решите.

Властелин повернулся от кафедры, «Синяя стена» за его спиной раздвинулась. В образовавшемся окне, размером два на три метра, появился заснеженный бор, послышался одинокий стук дятла… свистя, в Залу дунул жесткий ветер. БигБосс наклонился в окно, захватил горсть снега с ближайшего сугроба, смял снежок в руках, развернулся к ученикам:

- Вы вступите в контакт с людьми! Изучите внутреннюю сущность сегодняшнего homo sapiens, разберете его душу на молекулы, все подробно зафиксируете. И вернетесь назад с подробнейшими отчетами. И на основании искомых сведений Я спасу нашу планету от греха.

В зале витала задумчивая тишина. Благодатный улыбнулся.

- Будем жить долго и счастливо. Я, вы, люди… Вот и всё. В добрый путь!

3. Глава отъездов

Отбытие апостолов на землю облеклось в яркие торжественные тона!

Ровно в 12 часов следующего дня 12 Избранных ровной шеренгой выстроились у «Синей стены», в Парадной Зале Всевышнего Портала. В отличие от шеренги — апостольская одежда натурально изламывалась всеми оттенками цвета и моделей! Каждый, вероятно, достал из каких-то своих запасников то, что считал наиболее нужным и верным. Древнеримские тоги, египетские схети — набедренные повязки, китайские халаты, плащи как на шнуровке, так и на пуговицах, кафтаны, жилетки, галстуки… Старинные шляпы из фетра и войлока, а также вполне современные спортивные шапочки. Золотые ботинки почти никто не снял, вполне, что апостолы просто не смогли придумать им альтернативу.

Владимир и Дмитрий внешним видом отличались от описанной пестроты. На парочке ладно сидели шубки из натурального кроличьего меха, шапки-ушанки то ли из норки, то ли из нутрии. Пимы и варежки, как дополнительные атрибуты, призванные защитить от советско-русского холода. Подготовились братья, ещё как подготовились!

Благодатный встал напротив шеренги и выдал напутственный монолог:

- Друзья! Прошу, не избегайте благоразумия. Будьте кротки, как голуби и мудры, как змеи. Не поддавайтесь искушениям и провокациям! Я в вас верю. Исполняйте миссию и возвращайтесь. На предмет вестей шлите сообщения через Николая-чудотворца!

«Синяя стена» расползлась в стороны, за ней возникло январское окно с уже знакомым нам заснеженным лесом. Ученики по очереди обняли Учителя и попрыгали в окно — в лесной сугроб.

- Удачи! — напутствовал Благодатный, поднимая правую руку ладонью вперёд.

***

Шли годы. СССР давно рухнул. Райское Бытие текло и наполнялось Повседневностью, не происходило ничего, что бы выходило за рамки обыденности. Если не считать тревоги, что подобно гниющей ране, все более и более терзала Благодатного. Апостолы испарились, пропали, исчезли! — как угодно. Каждое утро Властелин вызывал к себе Чудотворца и тот уже с порога разводил сухими ручками: «Нет. Вестей нет».

Тёплым апрельским вечером Учитель лежал у себя в спальне, одетый в толстый свитер и обмотанный махеровым шарфом. Спальню заполняло божественное бормотание:

- Кто же виноват? И… что делать?

Вдруг лицо Учителя сморщилось, он два раза громко чихнул. Распахнулась дверь и вбежал шустрый маленький старикан с тазиком в руках, поставил тазик у кровати, быстро сказал:

- Горячая ножная ванна при простуде — первое дело!

Карлик обладал примечательной внешностью. Росту в нём было метра полтора, на вид около шестидесяти лет. Голову украшала шапка густых рыжих волос, под подбородком висела борода лопатой. Из одежды имел на себе тёмно-фиолетовый халат, с вышитыми на груди, в узорчатой рамке, латинскими буквами «Sv.» и «B.». На ногах белым цветом отсвечивали кроссовки. Правую щёку украшал солидный шрам.

- Вставай, Владыко, — произнёс старикан. — Давай помогу, — он потянул господина за руку, тот неохотно принял сидячее положение. Слуга снял с Повелителя белые носки, — так, хорошо, — придерживая, засунул его ступни в таз. — Марганцовочки, — насыпал в воду красный порошок.

Благодатный безучастно повиновался. Задумчивость не уходила из ясных глаз.

- Не переживай, Владыко, — проявил участие старикан. — Найдутся ученики. Куда они денутся, ха!

Благодатный грустно улыбнулся:

- Тебя не спросили.

Старикан согласно кивнул:

- И правильно. Чего меня спрашивать? Я простой слуга, человек маленький. — И без перехода добавил. — Зашли на землю ещё кого, незаменимых апостолов не бывает.

Бывает, ох как бывает, мой верный слуга! Кадровый голод — это одна из немногих болезней, лекарство от которой не найдено… Благодатный лишь смурно вздохнул. После в раздумье почесал живот, вынул ноги из тазика.

Слуга метнулся, подложил под господские пальцы полотенце, обтёр ступни.

- Вот что, святой Бенедикт, — решительно произнёс Благодатный, — недостойно Меня так сидеть и ждать. Я сам отправлюсь на землю!.. Выясню, как и что, всё разведаю и так далее…

- Может, посоветуешься с Папой? — осторожно спросил рыжий карлик.

- Что!? — в изумлении вопросил Благодатный. — Я похож на юнца?.. Скажи мне честно, не скрывая — похож?

- Ты не похож на юнца, — дипломатично отреагировал Бенедикт. — Как и что будет здесь, на Небесах — это имелось в виду… Без тебя.

- Всё решу, — рассеянно проговорил Учитель. — Оставлю присмотреть святого Николая.

Старикан натянул на Хозяина карпетки, поднялся с корточек:

- Ложись, Владыко. На землю надо здоровым отправляться.

Благодатный послушно лёг, Бенедикт подоткнул одеяло, пожелал добрых снов и удалился.

Властелин выпростал из-под одеяла руку, махнул ею. Светильник-торшер, в виде головы дракона, потух. Через недолгое время послышалось божественное сопение.

***

Ровно в 12 часов следующего дня Повелитель находился у синей стены, в Парадной Зале Всевышнего Портала. На БигБоссе синереневым эластиком отливал спортивный костюм, в руке изящный саквояж с зубной щеткой внутри, на ногах кеды.

- Помни, святой Бенедикт, — давал последние наставления Учитель, — вести себя нужно разумно, что бы ни случилось. Ты мой любимый слуга, знай, мне будет не хватать твоей заботы. Только долг превыше чувств!

Бенедикт шмыгнул сентиментальным носом:

- Повремени, Владыко? Апостолы могут объявиться не сегодня, завтра…

- Вот если сие случится, то немедленно вернусь домой и без просьб. А если не случится?.. Ведь Земля — смысл моего существования. Коли грех будет развиваться впредь, то вскоре я стану не востребован! Понимаешь?.. Мне жизненно необходимо знать итоги апостольской разведки!

- А может, с апостолами беда?.. — вдруг спросил Бенедикт. — Нет никакой разведки, а есть дюжина арестантов или… не дай Бог, но покойнико…

- Души покойных прилетели бы сюда, в Эдем, — возразил Властитель. — Я вызволю учеников из застенка, если они там, но если их убили — то я бы знал об этом первым. Апостолы потеряли бессмертие, улетев на землю, но сохранили безгрешные души, которые сатана просто не может принять. Сгорит сразу в праведном огне…

- Ну-ну… — проворчал слуга, не найдя в себе моральное право продолжать разговор. Или моральных сил?.. Самое неприятное в иллюзии — это её развенчание. А вот «розовые очки» не есть плохое изобретение, и романтикам данные очки даже идут…

«Синяя стена» за спиной Учителя раздвинулась. В образовавшемся окне, размером два на три метра, появился бор с признаками первой весенней зелени, послышалось чириканье птиц, дунул теплый ветерок.

Господин прижал голову рыжего карлика к своему животу, чмокнул в макушку, прощаясь. Затем отстранился и прыгнул в апрельское окно. Следом прыгнул верный Бенедикт. Отпускать романтиков одних в опасное путешествие крайне не рекомендуется!

***

Из небесных врат показался Голиаф. В одной руке он держал свёрнутый трубкой плакат, в другой — молоток.

Гигант развернул плакат, достал из кармана шортов огромных размеров канцелярскую кнопку. Затем ещё одну… ещё…

Поочередно вбил четыре кнопки, крепя плакат на врата.

Отошёл немного прочь, глянул на плакат издали, оценивающе. Затем вернулся во врата.

Плакат содержал объявление: «ПРИЕМ ВРЕМЕННО ОСТАНОВЛЕН. ОЖИДАНИЕ В ДВУХ ШАГАХ». Под надписью нарисована жирная зеленая стрелка, указывающая влево — на тропку вдоль ограды.

4. Первые Чудеса

Властелин и его слуга стояли посреди оттаявшей полянки. Кругом расстилалась довольно плотная роща. Рядом с райской парочкой, в воздухе, висело апрельское окно, служащее как выходом с Небес, так и входом.

- Возвращайся! — громогласно приказал Повелитель, указывая длинным перстом на окно. — Я иду один.

- Не могу! — отрицательно покивал Бенедикт и отобрал у Хозяина изящный саквояж.

Самые преданные в мире существа — это собаки и личные слуги. Что же тут поделать?.. Впрочем, сделать можно, тем паче БигБоссу, было бы желание… Только вот собаки… Властитель нежданно замер, прислушиваясь.

- Похоже, мой героизм остался невостребованным, — проворчал Бенедикт, почёсывая за ухом.

В роще явственно послышались хруст веток и лай.

Благодатный махнул ладонью. Апрельское окно растаяло в воздухе.

Лай усилился, ветки деревьев раздвинулись. На поляну выскочили пять человек в камуфляжной форме и с автоматами, у двоих с поводков рвались овчарки.

Учитель лучезарно улыбнулся. Бенедикт же проворно спрятался за Хозяина. Боязнь собак — боязнь Детства.

Полицейские солдаты окружили занятную парочку.

- Странные типы, — шепнул один другому.

- Добрый день. Кто такие? Местные? — высокий, широкоплечий мужик приложил ладонь к виску. — Майор Баранников. Ваши документы.

- У нас нет документов, — честно ответил Благодатный.

Собаки притихли, замерли у ног конвоиров, высунув запаренные языки.

Бенедикт выглянул из-за господской спины:

- А в чём дело?

- Ищем сбежавших заключённых, мать их… — произнёс молодой, светловолосый лейтенант. Он придвинулся к главному. — Товарищ майор, это, кажется, священник, — указал взглядом на Благодатного, — помните, из города приезжал к нам в зону? Только сейчас почему-то без бороды.

- Точно, — прищурился майор, — то-то, смотрю, личность знакомая… Видели кого? — обратился он к небожителям.

- Мы никого не… — поспешно начал слуга.

- Помолчи, святой Бенедикт, — одёрнул Благодатный, поднял глаза к небу. — Какие злодеяния совершили те люди, которых вы ищите?

- Не ваше дело, святой отец, — недружелюбно заметил майор. — Я задал вопрос, на который вам надо было ответить ещё минуту назад!

Властелин пожал скорбными плечами:

- Я ничего не скажу! И мой слуга не скажет тоже!

- Стражники плохо понимают человеческий язык, — заметил многоопытный Бенедикт.

- Святоша, ты обнаглел! — констатировал майор. — Ребята, наденьте-ка на них браслеты, — отдал он приказ и забубнил в рацию. — Первый, первый, вызывает второй… Первый, ответьте, это второй…

Парочка полицейских солдат двинулась к небожителям. В дюжих руках зазвенели наручники. Но случилось «вдруг»! Вдруг собаки сорвались с поводков у конвоиров, и бросились на исполнявших приказ! Без единого звука! Солдаты упали на прошлогоднюю траву, отбиваясь и несуразно причитая. Овчарки чуток их куснули — не особо сильно, без увечий, и набросились на своих проводников. Будто повинуясь неслышному приказу Свыше!.. Также молча, будто два заправских киллера. Упали и конвоиры, брыкаясь и глухо матюгаясь. Сцена за мгновения прошла все драматургические этапы: завязку — развитие — кульминацию. Майор Баранников странно замер, не делая попытки ни снять автомат с плеча, ни применить физическую силу, ни вообще хоть как-то себя проявить.

- Идём отсюда, святой Бенедикт, — сурово молвил Благодатный. Он глянул на майора и тот поспешно уступил путь, сделав шаг в сторону. Властелин легкой поступью двинулся прочь. Карлик засеменил следом, часто-часто оглядываясь.

Полицейские солдаты лежали на холодной земле, боясь пошевелиться.

Псы синхронно подняли правые передние лапы, помахали ими в воздухе, прощаясь с райскими жителями. И дружно гавкнули: «Досвидос!».

Чудеса начались!

***

Неспешно перестукивая колёсами по рельсам, среди цветущих полей, катился пригородный поезд.

В одном из вагонов, на лавке, расположились наши пришельцы. Изящный саквояж стоял рядом с Бенедиктом.

Сквозь оконные стёкла солнце посылало ласковые лучи. Вагон был полупустым. Кто-то из немногочисленных пассажиров уткнулся в прессу, кто-то грыз бутерброд, двое мужчин играли в нарды, трое в углу распивали пунш.

- Отлично, Владыко, ты проучил стражников! — заметил Бенедикт, отряхивая с костюма господина травинки.

- Когда дело правое, то Господь допускает вмешательство физической силы, — отозвался Повелитель. Он вытащил гребень, стал приводить в порядок длинные красивые волосы. Бенедикт упёр руки в сиденье, посмотрел в окно, подставив солнечному теплу лицо. Пригрелся на солнышке. И… на память пришла сцена из далёкого прошлого. 4 век н. э.

***

…На стол полетели карты.

- Ах ты, плут! — воскликнул человек со зверскими глазами, одетый в чёрный плащ. Воздух разрезала сталь кинжала, выхваченного из ножен. Трое приятелей зачинщика скандала вскочили из-за стола. Их решительные лица и позы ничего хорошего не сулили. Бенедикт, запахнутый в коричневый плащ, стал отступать к стене. Четвёрка приближалась!

- Я тебе покажу, как мошенничать в игре, шулер! — крикнул главарь и занёс кинжал.

Вдруг за его спиной возникла фигура Благодатного — трёх метров роста и прозрачная, словно сотканная из нитей воды!

Властелин схватил убийцу за волосы и кинул. Человек всё же успел задеть карлика ножом по правой щеке. Вспух глубокий порез, потекла кровь.

Тело обидчика оторвалось от каменного пола, пролетело несколько метров, со стуком врезалось в стену и безжизненной массой рухнуло вниз.

Бенедикт, широко открыв глаза, наблюдал за перипетиями туловища, не обращая внимания на кровь, стекавшую на грудь. Трое выбежали из комнаты, что-то несуразно крича, и забыв про стонущего шефа.

Бенедикт вознёс глаза к Повелителю, с чувством произнёс:

- Благодарю тебя, Бог! — и молитвенно сложил руки на груди.

БигБосс улыбнулся и растаял в воздухе.

Рыжий карлик подбежал к распростёртому человеку, наклонился, вытащил из его кармана плотный мешочек. Высыпал из мешочка горсть монет, часть отсчитал, сунул за пазуху. Оставшиеся деньги будущий святой кинул человеку, который уже начал постанывать, приходя в сознание.

- Я взял только то, что честно выиграл. Никто не обвинит Бенедикта в присвоении чужого имущества!

***

За окном проносились поляны, усеянные цветами, зелёные рощицы, мелькали высоковольтные столбы.

- Кушать хочется, Владыко, — невинно вымолвил старикан, трогая шрам и покосился на господина.

- Помолись, святой Бенедикт, — ответил Хозяин. Он любовно огладил прическу, спрятал гребень. — Духовное должно преобладать над плотью.

- Твою мать! — раздался сзади громкий выкрик.

Благодатный развернулся. Невдалеке трое пили пунш.

Косматый мужик — явно банкир в сей попойке, опустошил стакан крупными глотками. Понюхал рукав, зычно крикнул:

- А я заявляю — хрен этому моему свояку, а не дом! Дом, где я жил целых пять лет!

- Да-да! — поддержали кореши, жадными глазами осматривая бутыль с пуншем.

- Твою Богомать, он у меня в сортире утонет! Чмошник лупоглазый! — добавил космач. Закурил прямо в вагоне. — Разливай дальше, Вася.

Попойка продолжилась. Зазвучали другие угрозы, тосты и просто «фразы о жизни», сопровождаемые бранью…

- Люди! — прошептал Благодатный. Он мельком глянул на слугу и… удивился. — Что такое, святой Бенедикт?

Старикан сидел, обхватив голову руками, уставившись прямо перед собой. С отрешенным видом, в общем.

- Что случилось, мой верный слуга? — забеспокоился Благодатный.

- А! — карлик вздрогнул. Очнулся! — Ты посоветовал помолиться, Владыко. Вот я и вспоминаю.

- Что же?

- Э-э-э… как нужно молиться. — Старикан пожал плечами. — За то время, что я служу Тебе, мне не было нужды в молитве. Я забыл, как это делается!

Властелин не нашелся, что ответить. Растерянно заморгал. Тут к небесным жителям приблизилась старушка, положила на колени Бенедикту целлофановый пакет:

- Помяните, бомжики, моего дедушку, — предложила она и заковыляла к выходу из вагона.

Старикан встрепенулся, заглянул внутрь пакета. Обернулся, чуть запоздало крикнул:

- Благодарю, добрая старушка!

Достал пирог, впился зубами:

- С капустой! Мои любимые! — Мигом проглотил пирожок, достал варёное яйцо. Настроение у рыжего карлика поднялось, бросая скорлупки под лавку, он весело болтал. — Не всё потеряно, Владыко, мы избавим планету от пороков и беззаконий. — Бенедикт целиком запихал яйцо в рот, прожевал. — Интересно, почему она назвала нас бомжиками? Что старушка имела в виду? — Слуга глянул на господина, тот неопределённо повёл плечами. Благодатный не обращал внимания на еду, просто сидел и ждал, подчиняясь движению поезда. До того момента, как динамик забурчал:

- Уважаемые пассажиры! Наш электропоезд прибывает на конечную станцию. Не оставляйте багаж. Добро пожаловать!

- Идём! — Владыко резво поднялся. Бенедикт сразу же вскочил, подхватил изящный саквояж.

Райская пара вышла на перрон. Вокруг кипел человеческий муравейник, пассажиры сновали туда-сюда, везли поклажу, по радио объявляли посадку на поезда дальнего и ближнего следования, шастали милицейские и бомжи, промоутеры раздавали буклеты, одноногий мужлан играл на губной гармошке, собирая зрителей и мзду.

- Сан… к… т — Петер-бу-р-г, — прочёл Бенедикт надпись на здании вокзала. — Добро пожаловать в город на Неве.

Он потянулся, зевнул. Выдохнул: «Ох!». Спросил:

- Куда теперь?

- Прямо! — не задумываясь, объявил Благодатный.

Путешественники направились к дверям вокзала, ведущим в город.

***

Искатели без особых приключений добрались до гостиницы «Балтийская».

- Здесь мы остановимся. Потом отправимся на поиски апостолов, — Благодатный толкнул стеклянную дверь центрального входа.

Охрана подозрительно оглядела райскую пару, но пропустила к стойке портье. Коротко стриженная девушка в строгом брючном костюме и с бэйджиком на груди, подняла глаза на путников. Встала. Любезная улыбка лицо не осветила.

- Нам нужна комната для ночлега, — мягко сказал Благодатный.

- А в курсе, сколько стоит у нас номер, дядя? — последовал недружелюбный вопрос. Потенциальные клиенты явно не понравились служащей. Благодатный горько поджал губы и задушевно произнес с Великонебесным Пафосом:

- Главное в жизни — любовь к людям, дочь моя! Тебе стоит научиться любви. Деньги меня не интересуют.

- Напрасно, — ответила девушка. Она встала и крикнула. — Эй, охрана! Выведите отсюда бродяг!

Действительно, вид двух длинноволосых и одного длиннобородого посетителей, одетых с излишней скромностью, не располагал к доверию портье престижной гостиницы. В самом центре северной столицы! Да, в придачу, эти странные рассуждения о любви и деньгах… Вполне, что или сектанты, или «протестное движение против Пу», которое сейчас лучше не поощрять…

Два дюжих молодца в чёрных костюмах с удовольствием поднялись со своих кресел. Хрустнули мощными шейными суставами и направились к райской парочке с плотоядными ухмылками на устах. Благодатный смотрел на портье с грустной улыбкой, не обращая внимания на опасность рукоприкладства! Но Бенедикт предостерегающе поднял руку в направлении охраны:

- Стойте, халдеи! Не искушайтесь!

Молодцы лишь ухмыльнулись, неторопливо приближаясь. И вдруг… здоровяки замерли на месте. Вокруг их лодыжек образовалось такое прозрачное «желе» — вязкая липкая масса, не дающая сделать больше ни шагу! «Желе» сковало ноги охраны, приклеило ступни к паркету! Молодцы качались и балансировали на месте, но не могли оторвать пятки от пола.

БигБосс подмигнул портье, огляделся, приметил рядом большое зеркало и отошел к нему, бросив:

- Святой Бенедикт, договорись о ночлеге, — господин занялся расчесом своих красивых длинных волос.

Портье с чувством выдохнула:

- Ах! — сняла трубку телефона, сдавленно произнесла. — Иван Палыч… тут какие-то странные типы… да… подойдите срочно, пожалуйста.

Никто ничего не успел произнести или совершить. Тотчас же из внутренних дверей, у стойки, вынырнул благообразный, седой мужчина в золотых очках — администратор Иван Палыч:

- Что у тебя, Зоя?..

- Требуют номер… — девушка неопределенно повела рукой, ме-едленно вращая круглыми глазами.

Седовласый очкарик заметил молодцов, выполняющих странные телодвижения:

- Что случилось с охраной?

Портье смогла лишь пожать растерянными плечами.

Старикан с Небес взял инициативу, и сразу за яйца!

- У вас странные правила, — встрял Бенедикт, его голова чуть высовывалась из-за стойки. — Мы попросили комнату, а на нас натравили стражников! Что за такая ерунда, мать ва… — он осекся, глянул на Благодатного. И закончил: — В общем, не вижу повода ругаться. Я плачу деньги, а вы нам обеспечиваете комфортные условия проживания! Таково наше ближайшее совместное будущее!

Да уж! Карлик не пальцем сделан. Умеет разговоры разговаривать. Тогда, когда Владыке нужен ночлег. Это точно.

Иван Палыч мигом просек ситуацию. Просек и принял правильное решение:

- Зоя Ивановна, проверьте платёжеспособность и дайте номер. Я вас лично учил, что клиент всегда прав! Было?..

- Было… — пролепетала Зоя, — но их вид…

- По виду судить нельзя! — зашипел администратор. — Клиент может ходить в тряпье, а на банковском счёте иметь миллион. Просто человеку так нравится.

Бенедикт — напыжившись — поставил саквояж на стойку, достал из кармана халата мешочек, вынул монетку, пришлёпнул на стойку:

- Держи! Динарий.

Монетка ярко сверкала тем магнетическим блеском, что притягивал людей во все времена. Настоящее золото не спутать ни с чем, даже человеку, что ни разу настоящего золота не видел… «Когда ты это увидишь — ты это узнаешь», — сказал когда-то Бог.

Иван Палыч неуверенно поднял монету, поднёс к глазам, повертел… Быстро достал лупу, сдвинув очки на лоб, глянул на металл через неё.

- Что? — принимая паузу за раздумья, удивился Бенедикт. — Мало динария? — он поднялся на цыпочки, посмотрел через стойку.

Администратор яростно куснул монету. Глаза портье сделались ещё шире.

- С алхимией не дружу! — усмехнулся Бенедикт. — Подлинное золото!

Иван Палыч резво спрятал монету в карман, снял с гвоздика ключ с прицепленным номерком:

- Номер триста четыре, третий этаж, — настойчиво махнул кому-то. — Эдик!

К стойке подбежал молодой парень в синей форменной одежде, с золотыми галунами.

- Эдик, проводи гостей и отнеси их багаж! — властно распорядился Иван Палыч.

От зеркала вернулся БигБосс, пряча гребень в карман, с любовью осмотрел всех:

- Ну, что тут у нас?..

- Приятного отдыха! — Иван Палыч гостеприимно улыбнулся и выдал дежурную фразу: — Я рад, что вы остановились именно в нашей гостинице! Надеюсь, что ваше пребывание здесь будет уютным и незабываемым.

- Прошу, — лакей подхватил со стойки саквояж, пошёл вперёд.

- Благословляю сии чертоги! — Учитель двинулся следом.

- Надеюсь, трапеза входит в оплату? — задержался у стойки Бенедикт.

- Непременно, я распоряжусь! — поспешно кивнул Иван Палыч. — Всё самое лучшее, из нашего ресторана.

- Я сегодня и не обедал, — пожаловался Бенедикт. — Будь паинькой, распорядись. — И побежал догонять господина.

- Батя, что это, чёрт возьми? Или кто это, что без разницы?.. — сжимая глаза до нормального размера, спросила портье.

- Динарий эпохи Христа, вот что это! — наслажденчески улыбнулся Иван Палыч. — А ещё два чудика, что таскают в карманах динарии эпохи Христа. Так вот, просто, как ты носишь тушь в сумочке… — задумался отец. — И за каждую монетку мона выручить кучу денег!

- Кучу бабла?.. — ошалело протянула Зоя Ивановна. — Ну… ты профессор истории, в прошлом, и… знаешь, вероятно, о чем говоришь…

Подбежали молодцы. Ноги обрели свободу, в связи с уходом Благодатного из поля видимости:

- Что за хрень, Иван Палыч?.. В смысле, с нами приключилась такая, на хрен, хрень! Вы же видели, да?.. Мы не виноваты…

- Пошли, на хрен, на свое место! — показал админскую суть Иван Палыч. — Измажете ща меня своими соплями, разрыдаюсь нах…

Молодцы потерянно отошли, не посмев возразить.

- Ты ведь мечтала о шубе, как у губернаторши? — спросил заботливый отец.

- Да, и до сих пор, — уверенно ответила дочь.

- Тогда объявляю запрет на бабский трёп обо все том, что здесь сейчас было! — тонко улыбнулся Иван Палыч. — Чтобы шубу не просрать… — Он отошел прочь, уронив: — Пойду, распоряжусь насчёт ужина в триста четвёртый.

***

Гостиничный блок № 304 утопал в роскоши! Нет смысла эту роскошь описывать, роскошь она и есть… Да-с.

Перед огромным трюмо стоял Бенедикт и давил прыщи на лице. Бёдра карлика были плотно обмотаны гостиничным полотенцем, зеркало безучастно отражало волосатую грудь. Из душевой кабины доносился звук льющейся воды. Там — в ванной, было столько Бога, сколько не было никогда в Санкт-Петербурге, даже в те времена, когда город являлся духовной столицей России. Но никто о сём не знал, кроме верного слуги, который всей полноты вышеописанной картины не знал тоже.

Постучали. Бенедикт небрежно отер лицо другим гостиничным полотенцем и подбежал к входным дверям. Распахнул.

- Ваш заказ, — официант вкатил столик на колёсиках, накрытый белой салфеткой.

- О, ужин! — возопил святой, на ходу сдёргивая салфетку.

Официант выкатил столик на середину комнаты. Вежливо склонил голову. Отошел в сторону.

- И это мне одному! Хорошо, что Владыко сейчас в посту! — поделился радостью Бенедикт.

На столике громоздилась ваза с фруктами, рядом — две бутылки вина. Распространяя дивный аромат, замерла белая кастрюлька. Блюдо с заливной рыбой и тарелка с бутербродами дополняли вкусную идиллию.

Бенедикт нетерпеливо схватил кусок рыбы, другой рукой поднёс бутылку ко рту, зубами сдёрнул пробку, выплюнул, сделал длинный глоток, стал глодать рыбу.

Официант с усмешкой смотрел на полуголого и заросшего карлика. А тот нахваливал, смачно чавкая:

- Хороша рыбка! — небожитель отбросил голую кость, сдёрнул с кастрюли крышку, пальцами вытащил несколько кусочков мяса, засунул в рот. Рыгнул и сказал, жуя: — Слышь, халдей, передай повару восхищение его искусством!

Официант не обиделся в силу ссучной прислужной природы, а надменно спросил:

- Чего-нибудь ещё желаете?

- Нет, не желаю! — Бенедикт глотнул изрядно вина. — Понадобишься, вызову по… — он напыжился, кивнул на аппарат в углу, на столике, — по теле-фону.

Официант подошел к порогу. Обернулся. Спросил холодно:

- Вы с теле-фоном умеете обращаться? Может, вызвать вам телефоно-обучителя?

Знаете, чем отличается ирония официантов от иронии всех других? Тем, что ирония официантов не ироничная. Не заметная, проще говоря.

Бенедикт ел рыбу, не замечая иронии официанта:

- Умею. У нас, на Небесах, каждый вторник занятия по техническим новинкам. Двести рублей час, святым и ангелам «главного Корпуса» скидки до 50 процентов. Телефоны разбираем с Эдисоном! Слыхал про такого?

Презрительный взгляд официанта был красноречивее любых слов:

- Приятного аппетита! — он вышел из номера.

Бенедикт быстренько покончил с ужином и продолжил давить прыщики.

Прошло столько-то времени. Звук льющейся воды перестал доноситься из душевой кабины. Оттуда выступил Благодатный, облачённый в махровый халат цвета сирени.

- С омовением, Владыко! — Бенедикт тщательно отер лицо, открыл платяной шкаф, натянул белые кроссовки, присел на корточки, завязывая шнурки.

- Спасибо, мой добрый слуга, — Властелин остановился перед уже известным нам трюмо, стал приводить в порядок мокрые волосы, мурлыкая под нос музыкальную тему. Кажется, «Ветер плачь» Эннио Морриконе.

Солнце посылало в величественное окно с лепнинами последние красноватые лучи. День уже умер, а ночь ещё не родилась.

- Где будем искать апостолов. Есть мысли? — Бенедикт выпрямился, снял набедренную повязку из полотенца, надел малиновый халат с буквами «Sv.» и «B.» на груди, подпоясался.

Благодатный положил гребень на трюмо, критически оглядел себя в зеркало. Чуть оправил волосы рукой. Выдержал паузу. И отдал дань меланхолии:

- Я не знаю в точности, где мои апостолы, — признался Учитель. Подбавил в тон воодушевления и продолжил: — Не знает мозг, а знает сердце! Оно и приведет меня к дорогим ученикам! Мне кажется, почему-то, что ребята всё-таки в беде…

Самоуспокоение — действенный аутотренинг. Но в то же время — тупиковая ветвь эволюции. Впрочем, романтики эволюцию не чтут, и — как ни странно — отсутствие данного почтения помогает им добиваться своих целей. Не всегда, но такое случается часто.

Бенедикт немного помялся и… предупреждающе, но выпалил:

- Попроси лучше Папу о помощи? Ты не юнец и все такое, конечно. Только я плохо представляю, как, где и кого же нам искать… Всё-таки.

Две бутылки ароматного вина располагают к тому, что слуги говорят господам все, что думают. Или почти всё. А на вино пенять — последнее дело, потому что бесполезно. Хозяин сел в кресло против телевизора и подвел черту: — Завтра отправимся на поиски! — Зевнул. — Я притомился как-то… Гуляй, мой добрый слуга. Посмотри город, прикупи сувениров. Благословляю.

Старикан молча подчинился: вышел из гостиницы и пошел вдоль Малой Невки, по ходу течения. Стемнело: горели фонари, неоновым разноцветьем переливались вывески, без устали сновали дорогие авто. Толпы людей совершали хаотичные метания по набережной.

- Ну-ну, найдите в Китае двенадцать китайцев, — размыслил вслух Бенедикт, глазея на городскую сутолоку. — Апостолы, к тому же, не китайцы… А мы и не в Китае, кстати.

Любопытный взгляд карлика выхватил среди «городского кардабалета» броскую зеленую вывеску:

- Кафе «Валькирия», — прочел старикан. В животе заурчало. Ноги сами поднесли к заведению. Завели внутрь, подвели к прилавку. На маленького странного человечка никто не обратил внимания. Включая обслуживающий персонал. Бенедикт жадными глазами оглядел витрины, внимание привлёк холодильник для напитков. За стеклянной дверцей стояло множество разноцветных бутылок и жестяных банок.

- Слышь, купчиха, чем заполнены красивые бутылки? — развязно спросил святой карлик, кивая на барный холодильник. Пухлая продавщица, с косичкой на затылке, оторвалась от журнала, искупала карлика в надменности. И снова уткнулась взором в периодику.

К прилавку подковылял сухощавый дедушка под ручку с костлявой бабушкой. По виду коренные питерцы, интеллигенты в восьмом колене. Или в девятом.

- Нам газ-водички, — настойчиво попросил дедуля. — По стаканчику.

Бенедикт с интересом стал наблюдать, как продавщица достала из барного холодильника бутылочку, открыла, наполнила пластиковые стаканы пузырящейся водой.

- Газ… водичка, — повторил карлик. — Вода с газом, да? — Он немедленно взял чужой стаканчик и выпил. Крякнул, рыгнул, кивнул сам себе: — Хороша! — Достал из кармана халата мешочек с золотом, порываясь расплатиться. Собственно золото из мешочка достать не успел. Продавщица схватила Бенедикта за ухо и завизжала:

- А платить?!.. А очередь?!.. Вот ты какой хам!..

Святой карлик ловко вывернулся, отпрыгнул в сторону. Ошарашено выкрикнул:

- Дура… треклятая!.. — икнул.

- Я заплачу! — твердо сказал дедушка, доставая бумажник. — Мне не жалко. Налейте, однако, ещё.

- Не нужно скандалов, — тихо попросила бабушка. — Это ведь только вода.

Продавщица презрительно скривила губы, больше не глядя на посетителя с рыжей бородой. Не замечая хама! Налила ещё стаканчик. Дедушка расплатился, бабушка взяла стаканчики и оба тихо отошли в зал. Бенедикт зорко отследил всё. И задумался:

- Ой-ёй, а здесь другие деньги, — пробормотал святой карлик, выходя за дверь. Остановился на крылечке. Похоже, второй ужин отменяется… Впрочем, можно вернуться в гостиницу, где есть «свой человек» — Иван Палыч. Он поможет решить проблему еды! Наверняка… Но сувениры, Владыко хотел, чтобы его верный слуга купил сувениры. Отмена второго ужина — горе для бездонного живота, а отсутствие сувениров — душевная трагедия не для кого-то там, а для любимого господина, и как проекция, для планеты… Так, размышляя, старикан топтался на крылечке, бездумно поглядывая по сторонам.

У 18-этажного дома, расположенного впритык к кафе «Валькирия», затормозил ярко-красный Джип. Из авто выскочил водитель и распахнул заднюю дверку. Из салона вытащила тело дама. Лет пятидесяти! Буквально в десятке метров от Бенедикта! Довольно респектабельная личность: «в теле», явно ухоженные волосы, величавые повороты шеи, а лицо… знакомое лицо! Старикан пристально вгляделся и прошептал:

- Валька!..

Дама бросила водителю пару коротких фраз и, не глядя ни на кого, прошла к подъезду. Ради справедливости, на неё тоже никто не глядел (святой не в счёт), но многие пялились на машинку с яркой расцветкой… Через мгновение красный Джип уехал. Дама понажимала кнопки кодового замка, раскрыла дверь подъезда и исчезла в парадном.

Рыжий карлик трусцой подбежал к подъезду, осторожно потянул металлическую дверь — не поддалась. Натурально обнюхал панель с цифрами-кнопками! Отбежал от дома, задрал голову. И увидел, что в крайнем окне на шестом этаже вспыхнул свет. Бенедикт бросил прощальный взгляд на это окно, и припустил по улице галопом!

***

Благодатный протянул требовательную руку, в неё тотчас же вскочил пульт дистанционного управления! Дай-ка, НТВ, мне здравую картинку… Ага, вот же она: один мужик бьет другого мужика по голове. Железным ломом.

- Какая мерзость! — скривился Учитель, поспешно переключая.

Извольте, канал «Россия»: на экране двое инфантильных влюбленных, мечутся на месте.

- Ты растоптала мою любовь! — с надрывом крикнул юноша. — Мне больше незачем жить в столице и я немедленно уезжаю в деревню!

- «Соплей» мне хватает и так, — проворчал Благодатный. Ну-ка, что у нас покажет Первый канал? Ох, как он покажет: бритоголовый тип обернулся и крикнул прямо в камеру!

- Пусть твой Бог поцелует меня в мою жопу!

По лицу Властелина прошла эмоция отвращения. Настал черед РЕН: две обнаженные красотки сладострастно стонали, лапая друг друга за интимные места.

- Тьфу! — осерчал Повелитель. И настроил BBC: Игроки, с помощью длинных палок, катали по зеленому сукну шары. — Занятная игра, — вгляделся Благодатный. Он поднёс руку к лицу, глянул на левое запястье. Там вспыхнул малиновый циферблат, голубые стрелки показали 23ч. 30 мин. Через секунду импровизированные часы исчезли. А через час, убаюканный неспешной игрой и монотонным голосом комментатора, Учитель заснул в кресле. Пульт шлепнулся на ковер, гостиничный номер наполнило божественное сопение.

Ровно в полночь в номере появился рыжий карлик и дернул БигБосса за полу сиреневого халата.

- Влыдыко, очнись! Очнись, Владыко!..

- А! — Благодатный открыл сонные глаза.

Слуга приплясывал рядом с креслом, тормоша Хозяина за плечо:

- Просыпайся! Я апостола Вальку нашел!

Взор Учителя стал осмысленным, он вскочил:

- Валентину?.. Ты уверен?

- Я её видел, как вижу тебя, — Бенедикт самодовольно улыбнулся.

- Сейчас переоденусь и ты покажешь, где она находится! — господин метнулся к платяному шкафу. — Как апостол себя чувствует?

- Я не стал подходить, и Валька меня не видела, — Бенедикт приблизился к ресторанному столику с остатками еды, взял большую кисть винограда.

- Наверняка она в беде и нуждается в помощи! — вскрикнул Благодатный, торопливо облачаясь в спортивный костюм из сиреневого эластика.

- На ней отличное платье, ездит на крутой тачке. С личным извозчиком! — беззаботно заметил Бенедикт, кидая в рот ягодку за ягодкой. — Валька не похожа на человека, который попал в беду…

Благодатный вышел из-за шкафа — полностью одетым и обутым. Положил руку на плечо слуге, заглянул в глаза, тревожно спросил:

- Почему же тогда апостол не объявлялась много лет?

Хороший вопрос! Вот и настало время снять «розовые очки»! Бенедикт не отвёл взор, глядя открыто и серьёзно.

- Спроси, Владыко, у апостола сам. Ладно?

- Идём! — Благодатный быстрым шагом пересёк номер, толкнул входную дверь. Господин, а за ним слуга — покинули гостиницу и устремились во мрак ночного Питера.

5. Мечта всех женщин

Через полчаса Хозяин и слуга оказались у дома, где намедни скрылась апостол Валентина. Лицо Повелителя выражало решимость. Он взялся за дверную ручку подъезда и сказал твёрдо:

- Отворись по Слову моему!

Тут же раздался щелчок кодового замка, Учитель потянул дверь на себя… Парочка проникла в подъезд. Консьержа не наблюдалось, вероятно, он спал у себя дома.

Стоя на площадке шестого этажа, перед железной решетчатой дверью, что отгораживала собственно площадку с лифтом от квартиры, Властелин внушительно произнёс:

- Нам нужно войти.

Двойной щелчок замка — дверь открылась. Небожители проникли в тамбур, где находилась квартира.

- Как в каталажке живет! — заметил Бенедикт, косясь на решетку «коридорной двери».

- Впустите нас, — приказал Благодатный дверям квартиры. Хитрые замки стали щёлкать, после …дцатого щелчка двойные двери бесшумно распахнулись, и парочка очутилась в квартире. Также бесшумно двери закрылись. В просторном коридоре горел ночник.

- Неплохо для каталажки! — осмотрелся слуга.

Благодатный неспешно приблизился к гостевому зеркалу, критически оглядел себя, достал гребень. Начал расчесывать свои длинные волнистые волосы.

Внезапно вспыхнул яркий свет, послышался дрожащий «пропитый» голос:

- Ни с места, клоуны! Руки за голову! — из-за дверного косяка торчал ствол револьвера.

Бенедикт машинально приставил ладони к затылку. Совсем не обратив внимания на оружие и повинуясь импульсу!

- Короче, Ксень, молись своему богу! — продолжил голос более решительно.

Благодатный с достоинством сказал, не прерывая расчёсывания красивых волос:

- Нехорошо, Валентина, так встречать господина.

Из-за косяка высунулось изумленное одуловатое лицо, затем и дородное туловище. Женщина часто-часто заморгала. И пролепетала:

- Благодатный!?

Перед райской парой с револьвером в руке, в кружевном пеньюаре и тапочках, стояла апостол Валентина. Рука с оружием опустилась, дама ойкнула, сделала глотательное движение.

- Двадцать один щелчок замка мне потребовалось выслушать, чтобы тебя увидеть, — усмехнулся Повелитель. — Мне кажется, как-то многовато, не находишь?..

- Да, наверное, — апостол растерянной рукою снова подняла револьвер, сделала им приглашающий жест: — Прошу-прошу, заходи-заходи!

Властитель спрятал гребень в карман и молча прошёл в гостиную комнату, за ним шмыгнул Бенедикт.

Обстановка гостиной состояла из дивана с двумя мягкими, глубокими креслами по бокам. Перед диваном, на четырех колёсиках, покоился персидский столик. Напротив, возле окна, телевизор с огромной плазмой. Рядом с сервантом чёрного дерева — проход в другие комнаты. Пол застелен мягким ковром. Царила атмосфера… нет, не роскоши, а некоего аскетизма человека, что не гонится за роскошью в быту, несмотря на явное наличие солидных денег. Исключая гонки за предметами туалета. Уже упомянутый пеньюар стоил (на взгляд любого законодателя мод) не меньше, чем обстановка всей гостиной.

- Может… чаю? — растерянно пролепетала апостол.

- Может, обнимемся для начала? — предложил Благодатный. Он с иронией глянул на растерянную ученицу. Бенедикт предусмотрительно выскочил прочь, и на кухне загремели сковородки, чашки, ложки-поварешки.

- Да, да, давно так не виделись… — промямлила Валентина.

Властелин и апостол шагнули навстречу друг другу.

- Ну, как ты? — Благодатный сжал ученицу в объятиях, ободряюще улыбнулся. — По благодати? — Он отпустил разведчицу, попробовал заглянуть в глаза. Не получилось, Валентина прятала взгляд. Держа господина за талию и не выпуская револьвер:

- Ты так неожиданно появился, — просипела Валентина, отстранилась со склоненной головой, и засуетилась. — Ты присаживайся. Короче… я сейчас переоденусь, чай соображу.

Апостол убежала вон.

Благодатный задумчиво пожевал губами, прошёлся по ковру, тронул пальцами букет искусственных незабудок, стоящий в вазе на столике.

- А где святой Бенедикт? — спохватился он и позвал. — Святой Бенедикт!

- Я здесь, Владыко, — рыжий карлик возник на пороге.

- Ты где был? — удивился Учитель.

- На кухне. Не хотел мешать вашей встрече.

- Ты руку поранил?

- А, это… — Бенедикт взглянул на ладонь. — Так… это не кровь, — он облизал пальцы, — а икра… красная.

***

В гостиной, посреди персидского столика, стояла коробка с тортом, рядом чайник, сахарница, стакан с водой, две чашки с чаем. На диване сидели Хозяин и его слуга. Апостол, сменившая пеньюар на длинное серое платье, расположилась на кушетке сбоку. Перед Валентиной находилась тарелка с почти нетронутым куском торта, ученица рассеянно помешивала ложечкой простывший чай.

Благодатный, сложив руки на груди, смотрел на апостола. Закинув ногу за ногу и откинувшись назад. Бенедикт же не терял даром времени! С ужасающей быстротой, без помощи столовых приборов, он поглощал огромный кусище торта!

- Короче, высадилась я… — с паузами рассказывала Валентина, то и дело пыхая тлеющую сигарку. Она говорила, не поднимая глаз, но уверенно, с нотками превосходства. Так говорят люди, знающие себе цену. — Вошла в контакт с людишками, сочинила легенду… Обстроилась… Много чего пережила на самом деле… Борьба за власть — ответственная штука!

- Да ладно! — хмыкнул Бенедикт, на миг отрываясь от торта.

- Лгать Благодатному без смысла, — просто заметила апостол и продолжила с достоинством. — Сейчас я — первый человек в Питере! У меня есть сын — моя надежда и мой светоч. Взяла из интерната, в качестве своего будущего политического капитала. И сынок не подкачал, умничкой вырос!.. Имею отлаженный бизнес, приносящий твёрдый доход. Все хорошо у меня на самом деле. Вот!

Благодатный, не меняя позы, выставил ладонь вверх. Стакан с водой поспешно прыгнул в руку, Властитель отпил немного:

- Чем торгуешь?

- Историческими зданиями — очень прибыльный бизнес! Не, храмы не трогаю, ты не думай, — заранее оправдалась Валентина. — Все равно история ветшает, а коммерсы… купцы, короче, они ветшать зданиям не дают, заботятся, ведь не для разрухи они платят миллионы за особняки… я благодеяние по сути делаю… Питеру и… людям.

- Сама себя успокаиваешь? — уронил Благодатный с усмешкой.

- А как побочный вариант — содержу продуктовый рынок, — апостол сделала вид, что не слышала последнюю реплику. — На Малой Фонтанке. Сбываю продукты земли и колбасу. Вот как-то так. — Валентина глянула на Повелителя исподтишка и уткнула взор в чашку.

В комнату пробились первые лучи солнца — начало светать!

- Кто такой Ксень? — неожиданно спросил Благодатный. Он спустил ноги на ковер, придвинулся к столику, поставил свой стакан с водой на место.

- Такая… Ксеня… она такая курва, — зло выпалила Валентина, жуя сигарный кончик. — Её род здесь руководил, ныне его нет… совсем… пришла я. И… и вот ей завидно, что я рулю, а не она, как вроде наследница по крови… Типа мой сын вор, а я алкашка… А я в жизнь не пила водярку, истинный крест! Распускает слухи, короче. Один раз ряженых лесбиянок прислала, с фотографом, хотела меня опозорить…

- Лес-би… что? — спросил Благодатный.

- Не бери в голову, — усмехнулась Валентина. Подумала немного и добавила. — Теперь и опасаюсь провокаций. Если что — то свинца за мной не заржавеет! Охранники то у меня есть, для парадного вида, но в быту они мне только помеха, одной комфортней. — Апостол зевнула. — Короче, сучка она нескладная, но да Бог с ней… — Дамочка похрустела суставами на руках. Пренебрежительно скривила отекшее лицо.

Бенедикт прикончил торт, облизал пальцы, отёр руки о свой халат, подпрыгнул с места:

- Возношу благодарение. Пойду пошукаю, — он исчез в дверном проёме.

Как только слуга скрылся с глаз — Учитель пристально глянул на ученицу. И в этом взгляде было нечто такое, от чего Валентина… согнала самодовольство с лица, отставила сигарку, упала на колени, приникнув обрюзгшей щекою к ногам Властителя:

- Если ты пришёл за мной, то назад я не вернусь! Прости, Благодатный. Короче: здесь я обрёла себя, по-новому узнала вкус настоящей жизни! — Валентина впервые прямо взглянула на господина, снизу вверх! — Времена изменились, я тебе верой и правдой служила две тысячи лет… Тогда, давно, благодаря чуду, которое ты сотворил на моих глазах, я поверила и приняла тебя в себя… А ныне я… я тебе изменила. Вот… — Валентина смущенно закашлялась.

Повелитель мягко высвободил ноги от объятий, встал, подошёл к окну, спросил, не оборачиваясь:

- Тебе нравится этот мир?

- Да! — бывший апостол справилась с кашлем. — Я хочу остаться! Это моё! Люди изменили землю. Планетка стала интересней, увлекательней, фееричней! Я влюбилась в данный мир, мне по кайфу тут!

- Люди изменили мир ценой греховности и разврата, — меланхолично кивнул Учитель, разворачиваясь от окна. — Почему случилось именно так, а не иначе — в этом цель твоей разведки. Была! Но ты… ты даже ни разу не задумалась, почему и зачем люди грешат!.. Попав на планету, ты сразу забыла о своей миссии! Стала строить карьеру! — Повелитель полностью потерял контроль над гневом, что случалось очень редко. Лицо пылало страстью. — Завела роскошные апартаменты, автомобиль, сына, торговлю! Воюешь с «ветряными мельницами» и воображаешь, какая же ты крутая! РжуНиМагу, — как говорит святой Николай… Думаешь только о себе и о суетной суете! Но перед вечностью, — он поднял назидательный палец, — всё тленно! Пшик, и развеется, как дым! И что останется!?

- Знаю! — апостол все стояла на коленях. На лбу блестели капли пота, она нервно вытирала их дрожащей рукой, но взгляда не отводила. — Пусть я потом уйду в прах, но сейчас хочу жить так, как живу! У меня есть шуба, о которой мечтают все женщины страны! Все дело в шубе, — понимаешь!?

БигБосс справился со вспышкой гнева, провёл рукой по лицу, отметил в раздумье:

- Ты всегда отличалась прямотой. Может потому, что женщина, и боялась меньше, чем мужчины, в силу своей природы?.. Но женщины ещё менее прямодушны, чем мужчины. Ты не мужчина, и не женщина, ты — исключение, что встретилось мне когда-то… Поэтому я и превратил тебя в апостола… Нет, я тебя не понимаю… Валентина.

***

Бенедикт находился в апостольском кабинете. Горела 25-свечовая электрическая люстра под потолком. Половину кабинета занимал стол, перед ним — кресло на крутящейся ноге. На полу ковры, на стенах ковры тоже. Бенедикт сидел в кресле и крутился.

- Эх! Что туть у нас? — слуга оглядел стол, ничего достойного своего внимания не обнаружил, открыл ящик стола. Потрогал бумаги… открыл второй ящик. Там лежали пачка сторублёвок в банковской упаковке и давешний револьвер.

Бенедикт пролистнул пачку, задумчиво изрёк:

- Деньги. Здешние деньги, — потом добавил, посмотрев на дверь. — Да простится мне грех воровства, — положил пачку в карман халата. Вытянул револьвер из ящика. — Интересная штука. Ею пугала Валька, как только мы зашли… Как штукой пользоваться? И в чем соль угроз?.. — крутанул барабан, взвёл курок, заглянул в дуло, приставив к нему любопытный глаз.

***

- Ну, что ж, — заканчивал разговор Властелин, стоя, по-прежнему, у окна. — Папа сам наделил свободой воли. Так быть посему. Я не подвергну тебя, Валентина, каре за то, что вместо исполнения моего наказа, ты занималась обустройством себя. Ты помни только…

Прогремел ёмкий выстрел, и немедленно кто-то вскрикнул. Благодатный оборвал назидание на полуслове.

- Мой револьвер! — бывший апостол бросилась прочь из гостиной.

- Святой Бенедикт! — Учитель кинулся следом.

Двое вбежали в кабинет.

Бенедикт в бессилии лежал в кресле, револьвер валялся на столе.

- Ты невредим!? — Хозяин приблизился к слуге, приподнял его с кресла, мельком осмотрел.

- Кажется, да, — рыжий карлик покосился на оружие. — Что сие такое?

- Обыкновенный револьвер, — апостол подняла оружие. Сунула в карман и насмешливо продолжила. — С незнакомыми вещами надо быть поосторожнее, Бенедикт. Ведь могло и убить, — съязвила Валентина. Коли Бог тебя обещал не наказывать, то показать чуточку хамства — не есть грех.

Властелин, не выпуская слугу из пальцев, обратил спокойный взор на ученицу и спросил с грозной иронией в голосе:

- Значит, тебе нравится такая жизнь? Просыпаться по ночам при каждом звуке, постоянно ждать подвохов, держать в комнате оружие?.. Бояться быть смешной… Ты меня понимаешь?!

Валентина тупо и упорно молчала, опустив глаза.

- Нет, не понимаешь, — Благодатный пожал горькими плечами. — И вряд ли поймешь, мы воистину разные… Ты вольна выбирать. И выбрала… Идём, святой Бенедикт. — Властелин отпустил слугу, сделал несколько шагов, остановился в дверном проёме. — Посмотри на себя, Валентина, посмотри в минуту досуга! Прощай! — Учитель немедленно вышел.

- Пока, Валька! — буркнул святой карлик, выскальзывая следом за господином.

Апостол стояла в прежней позе, спиной к выходу, низко опустив голову. На губах плавала злая усмешка.

6. Кто такой «Паспорт»

Путь назад — в гостиницу, происходил молча и долго. Хозяин шел очень медленно, несмотря на моросящий дождик и легенькую одежду. Войдя в номер, Учитель стянул с себя промокший костюм из сиреневого эластика, почистил зубы и… заболел! Уже не в первый раз нервные переживания отразились на физическом состоянии Властелина. Видимо, это наследственное, а дурная погода — лишь сопутствующий болезни момент, но никак не причина… Бенедикт, как и подобает верному слуге, производил все процедуры, призванные излечить Повелителя. К слову, когда болезнь поражает господ, то она милует слуг. Всё уравновешенно в природе вещей.

Итак, Благодатный заболел и, стараниями слуги, лежал в гостиничном номере, на большой кровати под пологом, глаза были подернуты поволокой, на лбу — растянуто мокрое полотенце.

- Владыко, свежий лёд, — Бенедикт отошел от холодильника, заботливо поменял компресс. Учитель благодарно моргнул, и произнес вслух фразу, что долбила мозг изнутри уже пару часов — с момента расставания с апостолом!

- Что же происходит в этом мире, если даже мой ближайший соратник впала во грех? — слабым голосом размыслил господин. — Что такое, Бенедикт, расскажи-ка мне?..

Представьте, что вы две тысячи лет управляли своей фабрикой. Мудро и здраво, а помогали вам в сем управлении заместители. Внезапно для вас — ваш заместитель перешел к конкуренту. И вполне, что он не единственный перебежчик… Так бывает, вы расстроены, но… так бывает. Однако тут же вам говорят, что (оказывается) ваши заместители работали на конкурента с самого дня основания вашей фабрики! А перебежка — это не просто перебежка, все гораздо печальней… Ваша фабрика, по сути, не дышит, Хозяин. Тушите свечи, вальс Шопена… Да здравствует конкурент! Фишка в том, что все трепыхания по спасению своего бизнеса — это «песочница», что положение вещей уже не изменит. Раньше надо было думать, где-то пару тысяч лет назад… Ныне поздно. Смирись и уноси ноги!

Скажите все озвученное владельцу фабрики в момент его болезни. И посмотрите на реакцию, компрессом тут уже не обойдешься, как минимум, надо «Скорую помощь». А как максимум, оркестр… Когда же владелец твой любимый господин, и к тому же он совсем не владелец фабрики, а сама фабрика — это не фабрика, а целая планета… То, пожалуй, подумаешь, прежде чем говорить правду.

- Может, вернёмся на небо? — ненавязчиво предложил Бенедикт. — Устроишь Страшный Суд, то да сё. Ау?..

- Человеческая природа не менее загадочна, чем божественная, — изрек Благодатный. И… нежданная улыбка осветила поволочные глаза. — Мне нужно увидеть и выслушать всех. Не ради эпитетов, а для покаяния!..

Скептицизм явственно читался на лице Бенедикта. И он не мог его согнать! Не получалось.

- Я смешон и наивен, — кивнул Хозяин, — но себя мне не переделать, Бенедикт… Сегодня я отдохну, а завтра поедем к Филиппу.

Хозяев не выбирают, как и родителей. То есть их выбирают в кадровом агентстве, только Бенедикт не клиент агентства, а Благодатный не работодатель. Что ж — быть посему. Рыжий карлик прогнал с лица скептицизм:

- Филипп тоже в городе?

- За городом, — прикрыл глаза БигБосс. — Валентина дала адрес. Филипп — единственный, о ком знает апостол. У них деловые отношения… — Повелитель повернулся на бок, подложил ручку под голову — недолгая беседа лишила изрядной части сил.

Бенедикт встал тихонечко со стула, намереваясь отойти, помедлил… и всё-таки спросил:

- А где другие десять, знаешь?

Ответа не последовало. А в дверь гостиничного номера постучали. Негромко и настойчиво! Старикан шустро подбежал, открыл. На пороге выжидающе застыл Иван Палыч.

- А, хозяин постоялого двора, — расплылся в улыбке Бенедикт. — Заходи.

- Не хозяин, а управляющий, — Иван Палыч ступил в номер, огляделся. — А где ваш друг?

- Владыко отдыхает. Да ты садись, — святой карлик толкнул гостя в кресло, сам устроился в другом. — Чего хотел? Слушаю.

- Мне нужны ваши паспорта для регистрации в гостинице, — вкрадчиво сказал администратор. Он в упор глядел на постояльца.

- Кто нужен? — не понял Бенедикт.

- Пас-пор-та, — по слогам произнёс служащий.

- А что такое пас-тор-па? — растерялся старикан.

- Так я и думал, — пробормотал Палыч и пояснил. — Паспорт — это документ, удостоверяющий личность. То есть доказывающий, что вы — это вы.

- Так тебе нужна бумага, где говорится о моём происхождении? — сообразил Бенедикт.

- Можно сказать и так, — насмешливо скривил рот администратор. — И ваш паспорт, и паспорт вашего друга.

- Ни в одном постоялом дворе никогда сие не требовали, — старикан вдруг задумался. — Или сейчас всё по-другому?

- По-другому, — ухмыльнулся Иван Палыч. — Впрочем… можете не предъявлять документы. При одном условии.

- При каком? — заинтересовался святой карлик.

- Если вы… — управляющий немного помялся, — доплатите за номер ещё пару монет, то…

- Здесь ведь другие деньги! — перебил Бенедикт. — Почему золото?

Иван Палыч опешил, такого поворота он не ожидал. До данного момента администратор просто хотел нажиться на двух идиотах, но, по ходу, и у идиотов бывают проблески сознания.

- Так это… — служащий сидел с открытым ртом, не зная, что возразить. — Золотом лучше, — нашёлся он, наконец.

- Я понял, — негодующе заявил старикан с Небес. — Ты просто обыкновенный мздоимец. И ты не получишь ничего. Иди отсюда! По-хорошему! — Бенедикт вскочил, потянул Палыча за руку. — Твое счастье, что я при Владыке, а то бы показал… — толкал его к дверям карлик. Он захлопнул дверь за гостем, отёр лоб, — фу, богонеприимец!

Прошлёпал к большой кровати, заглянул за полог. Благодатный спал, повязка со льдом соскользнула на подушку. Бенедикт на цыпочках отошёл, осторожно залез на вторую половину постели, свернулся клубочком и через некоторое время уснул.

***

- Объявился Благодатный и, похоже, скоро он придет к вам! — докладывала в телефон апостол Валентина. — Короче, будьте готовы, про вас — где и что вы с братом, я не сказала. А сказала лишь про работягу Филиппа — он типа правильный и его не жалко.

Цинизму небесной братвы, конечно, можно позавидовать. Не чета земному, далеко не чета!

- Дак, здесь и секрета никакого нет, — удивился Владимир. — Глянет телевизор али нырнет в Тырнет, сразу нас увидит и узнает, а?

- Он в этом не особо и понимает, — заметил Дмитрий. — Учитель — враг прогресса и нанотехнологий! Как и ты, даром что брат…

Парочка сидела за длинным столом, в длинной комнате. И вела длинные разговоры между собой и с длинной чередой холопов, когда позвонила Валентина. И кайф накрылся, ушлый экс-привратник Райского Сада, как главный в паре — быстро всё свернул.

- Ладно, — попрощался Владимир, — спасибо за инфу. Вот что… давай, собирай вещи, хватит тебе в Питере прозябать! Москву надо грабить, есть для тебя шикарная должность! — Положил телефон и посмотрел на Дмитрия. — Фиксируем события, значит, а!

- Изволь! — с готовностью откликнулся брат.

***

Около четырех часов утра Благодатный проснулся. Номер укутывала темнота. Горел торшер, рядом похрапывал Бенедикт. Тишину нарушали неясные звуки. Властелин насторожился. Спустил ноги с кровати, тихонечко встал, одёрнул халат. Голова не кружилась, тело не дрожало — болезнь отступила!

С тихим скрипом открылась и закрылась входная дверь, на секунду впустив в номер полоску неяркого света из коридора. Что-то глухо грохнуло, как кто-то обо что-то запнулся… Храп стих, святой карлик заворочался, просыпаясь. Благодатный немедленно наклонился над слугой, легонько дунул. От Его губ отделилось маленькое светлое облачко… тотчас же облачко превратилось в паутинку. Слегка покачиваясь, паутинка опустилась, накрыв Бенедикту лицо. Тот снова захрапел.

- Спи, — прошептал Благодатный, сделал шаг в сторону, выглянул из-за полога кровати.

Какой-то человек, стоя спиной к Владыке, явно шарил в шкафу. Свет торшера освещал силуэт.

Учитель сделал ещё несколько неслышных шагов и спросил, не повышая голоса:

- Что ты ищешь?

Человек неохотно обернулся, держа руку за спиной. В полумраке глазам Хозяина предстало напряжённое лицо администратора в золотых очках.

- Другой чудик, — боязливо пробормотал Палыч.

- Покажи, что взял, — попросил Владыко без предисловий.

Иван Палыч поколебался, но вынул руку из-за спины. В ней был зажат мешочек, в котором звякали монеты.

- Кошелёк Бенедикта… Хм. Зачем он тебе? — удивился Повелитель.

Администратор прищурился и зашипел. С паузами и зло:

- А сам не знаешь, придурок? Зачем?.. Ахаха!.. Конечно, ты не знаешь!.. — администратор достал из мешка пригоршню жёлтых кружков, помял их страстной ладонью. — Зачем?.. Ты сообрази — зачем вам золото? Что вы будете с ним делать? Прожигать в гостиницах и кабаках?.. Ахахах! Нет, пжлста, хоть плавьте его… Только я… я… у меня есть для золота гораздо лучшее применение! А вы… не обеднеете от того, что я у вас позаимствую несколько монет!.. Не так ли?.. Ведь вы мне сами насыплете столько, сколько скажу! Когда будете съезжать, а ваши проблески сознания — не более чем проблески… — подытожил Иван Палыч.

- Ты забыл про восьмую заповедь, данную Папой, — ровно произнёс Властелин. — Не укради. А ты украл.

Служащий сунул монеты в мешок, затянул тесёмку. Чуть подбросил мешочек, ловко поймал. И грубо сказал:

- В общем так. Я ща вызову наряд и вас с фрэндом упакуют, отвезут в отдел. Я вас распишу как отъявленных бандюгов, что таскают с собой кучу антикварных ценностей. И даже если золото ваше и вы просто сумасшедшие миллионеры — это не спасет вас от участка. А там вас ждет, самое малое, несколько неприятных часов. Оно вам надо?.. Ты скажи честно — если надо, то я устрою!

- Хорошо, — смиренно вымолвил Благодатный. — Уходи, забирай всё. Только не приходи сюда больше.

- Ой, молодца! — вскричал Палыч, засовывая мешочек в карман. И двинулся к дверям с блаженной улыбкой на устах.

- Золото не принесёт тебе добра, — грустно сказал Учитель в удаляющуюся спину. — Ты потеряешь работу и семью, станешь нищим. И не потому, что хочу это Я, а потому, что Я не хочу это предотвращать.

Иван Палыч не слышал напутствия чудика, плывя на волне блаженства. Когда нас одолевает Счастье, то мы ничего не слышим, а если слышим, то пропускаем услышанное мимо ушей. Слишком редкий гость — Счастье, чтобы думать о чём-либо, кроме него… Палыч открыл дверь и повернулся к Учителю благообразным лицом, на котором сияла улыбка:

- Можете жить, сколько хотите. Никто не потревожит, — он кивнул и вышел прочь.

Дверные петли снова скрипнули.

7. В холода нас согреет борода

На следующий день, в одиннадцать часов утра, райская парочка уже рассматривала большую усадьбу, выкрашенную зелёной краской и окружённую деревянным забором. Хозяин был налегке, слуга держал изящный саквояж.

- Вроде, здесь, — Повелитель потянул калитку, эдемская пара очутилась в просторном дворе.

Тут и сям пестрели цветочные клумбы… прицепленный ошейником к проволоке (что тянулась повдоль всего двора), лежал здоровенный кобель. Увидев Благодатного, пёс высунул умильный язык и завилял хвостом.

Небожители поднялись по высоким ступеням на крыльцо, в самых дверях столкнулись с женщиной в розовом сарафане. Волосы, заплетённые в тугие косы, спадали на высокую грудь, в руке — ведро с помоями, на щечках — природный румянец. Высокая, статная, ладная.

- Господи, напугали! — опешила здоровячка, прижимая пальцы к груди. Ведро в другой руке — качнулось, помои вздрогнули, чуть не перелившись за края.

- Здравствуй, добрая женщина, — поприветствовал Властелин.

Особа с ведром с любопытством оглядела визитёров. Поставила ведро на дощатый пол, отерла руки фартуком. И бойко произнесла:

- И вам не болеть!

- Филипп здесь живёт? — подал голос Бенедикт.

- Муж в поле, скоро должен быть… а зачем он вам?

- Мы его лучшие друзья, — объяснил святой карлик.

- Проходите на веранду, — пригласила хозяйка. — Я щас, свининку покормлю.

Никаких подозрительных взглядов, двойственных улыбок, настороженных тонов — все просто и честно в данных гостях! Путники прошли на веранду (она же сени), сели на лавку возле круглого стола.

- Я быстренько, — женщина убежала по ступенькам вниз — во двор.

- Жарко! — святой карлик шумно выдохнул, поставил изящный саквояж на пол.

- Для сих мест — да, — подтвердил Благодатный, вынимая гребень.

В течение минуты господин любовно расчесывал красивые волосы, а слуга благоговейно наблюдал за этим священнодействием!

Появилась хозяйка, поставила пустое ведро в угол. Размыслила вслух:

- Что со Зверем?.. Наш волкодав чужих даже к ограде не подпускает, тут же и не тявкнул… А наоборот — радуется!.. — она в недоумении покачала головой. Обратила внимание на гостей. — Как поживает Питер? Мы там редко бываем, а в наше село пока новости дойдут… Расскажите?..

- Мы не совсем оттуда, мы живем подальше, — уклончиво заявил слуга.

- С севера? — предположила женщина.

- Почему с севера?- удивился Бенедикт.

- У обоих длинные волосья, у маленького ещё бородень, — пояснила здоровячка. — Тока на севере, где шибко холодно, надыть такие космы. — Жена Филиппа подмигнула. — В холода, в холода, нас согреет борода. Ахах! — звонко, беззлобно рассмеялась.

Господин и слуга переглянулись, пожали плечами, удивленно поморгали. Женский смех стих:

- Что, нет? — хозяйка весело взглянула, — та вы не обижайтесь. У нас тута всё по-простецки, по-деревенски. Развлечений негусто, приходится самим забавы выдумывать.

За окном зафырчал трактор, хозяйка глянула на улицу:

- О, муж прикатил, пойду чайку соображу, — она упорхнула.

- Говорливая баба, — произнёс Бенедикт. — Шебутная. Отхватил себе жёнушку Филипп.

Повелитель ничего не ответил, спрятал гребень в карман. Поднялся с лавки. Волнение явственно давало себя знать! После встречи с Валентиной немудрено волноваться, если одну подставу пережить можно, то вторая подряд подстава — чревата душевной перестройкой, а такая перестройка требует волнения.

Святой карлик и не вздумал встать. Хмыкнул: к подлости привыкнуть нельзя, но можно научиться её терпеть… Так-то, Хозяин.

Раздались основательные шаги, в сени вступил грузный работяга Филипп, одетый в шорты до колен и клетчатую рубаху. Короткая стрижка, густые усы, нос картошкой. На внешний вид лет пятидесяти!

- Благодатный!? — неподдельно удивился Филипп. Секунда замешательства и уверенный шаг вперёд, в глазах искренняя радость: — Здравствуй, Учитель! — апостол сердечно обнял господина, прильнул к его щеке. — Как же я рад тебя видеть!

- Здравствуй, Филипп! — Властелин принял ученика в объятия, незаметно смахнул слезинку. — Как поживаешь?

- По благодати, — Филипп отстранился, открыто взглянул на господина. — Но как ты здесь оказался? И когда?..

- Если апостол не идёт к Учителю, то Учитель идет к апостолу, — ехидно проворчал святой карлик. — Далеко известная истина…

- Святой Бенедикт! Здорово, дружище! — Филипп протянул мозолистую ладонь.

Старикан глянул исподлобья. Апостольскую руку пожал. Скупо улыбнулся, ничего не ответив.

Из избы в сени впорхнула здоровячка, с полным подносом в одной руке и сложенной скатертью в другой:

- Добрый день, лапка. Помоги-ка.

Филипп метнулся к женщине, принял поднос с чайной посудой, сахарницей, чайником.

Женщина расправила скатерть, взмахнула ею, ткань мягко опустилась на столешницу. Вот тут уже Бенедикт вскочил, подтянул скатерть за края, выравнивая по столу.

- Познакомьси, Марьянка. Мои старые друзья! — произнес ученик, торжественно указывая перстом на райскую пару.

- Один, вродь, младой, — хохотнула хозяйка, кивая на Повелителя.

Старикан погрустнел, поник плечами.

- А второй не младой, зато ого-гоой! — усмехнулась Марьяна.

Карлик немного расцвел. Он всегда робел перед здоровячками, нравились такие ему…

- Болтушка, — ласково пожурил Филипп. — Моя жена, — представил он подругу. — Самая нежная бабца на земле. На язык не сдержанна, но она ж… бабец. Папины созданья, с него и спрос…

Бабца ловко расставила тарелки и кружки:

- Пейте чай. Чай знатный, на травках, — хозяйка вышла на крыльцо. — Не буду мешать съезду.

- Присаживайся, Благодатный. Если б ты знал, как я соскучился! — Филипп подтолкнул господина к скамейке, сам не сел. А топтался рядом, на лице — смущение.

- Заметно, что скучал, — не удержался рыжий карлик, вынув нос из кружки.

- Дай высказаться, святой Бенедикт, — сурово остановил Благодатный.

Карлик опустил губы в чай и замолк.

- Я виноват, — Филипп без всякого наигрыша вздохнул, переставил без надобности чашку. — Но здесь, — он резко прошёлся по веранде, показал за окно, — я обрёл себя как личность!

- Подобное я уже слышал, — вполголоса зевнул Бенедикт. — Не далее как вчера…

- Все люди как люди, — также вполголоса, неожиданно, сказал Повелитель.

Филипп не слышал полутонов: голоса с Небес зачастую услышать сложно. Тогда, когда ты слышишь, не слушая. А от окна до лавки несколько метров — сени просторны. Или веранда, кому что ближе… В толпе апостолов затеряться легко, а в толпе сельских алкоголиков/тунеядцев не потеряешься. Если ты сам не алкоголик и не тунеядец. Выгоды очевидны.

- Я хотел рассказать о себе… но замотался, забыл, то есть… то есть, работал, как лошадь, завёл ферму, женился, — сбивчиво говорил Филипп, нервно топчась у окна. — Марьянка на третьем месяце… кстати… У меня триста гектаров земли, сам в полях с утра до вечера, нанятые работники… Я половине нашего села даю работу!.. Я кулак — обеспеченный домовитый фермер! Приношу пользу Обществу!

- Вот скука, — громко сказал святой карлик. — С хозяйкой лучше пообщаюсь… — старикан рысцой покинул Встречу Сторон.

Властелин попил чаю и мягко молвил:

- Филипп, ты остался тем же простым парнем, которого я подобрал в Вифсаиде. Когда-то очень давно… Трудяга, что заботится о людях, кормит их и поит. Бог тебе судья, а Я не судья, суди себя сам… Я вижу, что ты счастлив, и твое счастье не из категории «псевдо»! Аминь тут!

БигБосс сделал приглашающий жест. Апостол сел рядом, за стол. Господин налил ему чаю, подлил себе.

- Почему ты такой же чистый, как был и в Эдеме?.. Земля не развратила тебя, не смогла. Валентина упала, а ты…

- Вряд ли я скажу для тебя Откровение, — осторожно начал Филипп. — Я не настолько много думал о Добре и Зле, чтобы знать глубоко… Почему одни грешат, а другие скатываются в порок? Я считаю, что соль в месте жительства. Город больше подвержен злу, деревня меньше. Намного меньше! — апостол поймал заинтересованный господский взгляд и продолжил гораздо решительней. — В деревне есть адские приманки, но их всего три: самогон, девки и драки! Город же — воистину вотчина сатаны! Чего не коснись — все, буквально всё! — производится под дьявольским брэ…ндом! Включая эмоции, черты характера и манеры поведения городского населения!.. Надо дать человечеству Лопату вместо Интернета, и тогда оно постепенно забудет о грехах как о Явлении! Пусть добывают хлеб руками, а не мозгом, — апостол выдохнул и закончил. — Лично у меня нет ни телефона, ни ТВ, ни компьютера, пролистываю газетки, и все.

В сенях зазвенела тишина — Благодатный думал. Простые вещи всегда непростые, когда их не читают, а когда их слушают. С глазу на глаз, при личном общении! Придите в гости к Филиппу и послушайте все то, что вы прочитали. И тогда поймете!..

- Что с Валентиной? — вырвал Благодатного из задумчивости фермер. — Я её иногда лицезрю на её же рынке, где продаю урожай.

- Я потерял Валентину, — горько посетовал Властитель. — Апостол поддалась греху, который засосал. Не будем о ней…

8. Кардабалеты

Спустя парочку часов, Благодатный неторопливо размышлял вслух, сидя на заднем сиденье «Taxi-Питер»:

- Филипп считает, что надо разрушить города, а население планеты разместить по селам. Тогда греховность резко пойдёт вниз. И доля правды в сих словах есть. Весомая доля…

Святой карлик насуплено слушал господские мысли, разместившись рядом с Властелином. Изящный саквояж покоился под боком. Учитель, глядя в «пустоту», продолжал божественное бормотание:

- А может, строить больше храмов?.. Или тупо уничтожить все эти гаджеты?.. И нравственность не менее резко возрастет!.. Человечеству легче станет справляться с соблазнами и похотью?.. Или… решить вопрос радикально — убить сатану?.. Нет, его нельзя, да и не так просто…

Райская пара мчалась по шоссе, направляясь от Филиппа, в сторону Санкт-Петербурга.

- Владыко, к кому теперь? — прервал бормотание Бенедикт. — Ещё десятка встреч у нас, и кто ныне первый?..

Благодатный прервал размышления и взглянул в окно — по бокам дороги ряды полевых сосенок сменили пригородные строения, на горизонте высились многоэтажки и шпиль Адмиралтейства. Северная столица надвигалась!

- К кому же? — донесся до Повелителя неудобный вопрос. Не всегда мы все знаем, мой бестактный слуга, даже если сильно сего знания хотим! Обычному человеку в этом признаться легко и просто, а вот признание Бога — не есть комильфо, Богу в таких вещах лучше не признаваться. Засмеют… БигБосс мягко тронул водителя за плечо:

- Отвези-ка нас в храм… Мне надо кое с кем поговорить.

- В какой именно храм? — невозмутимо спросил шофёр.

Святой Бенедикт осознал свою бестактность и принял верное решение:

- В любой! — вскрикнул старикан. — Например, вон в тот, — вытянул руку вперёд.

Вперёди, метрах в пятидесяти, чуть в стороне от автомагистрали, поднимались купола православной церкви.

Хозяин благодарно и согласно кивнул.

Через сто секунд автомобиль остановился рядышком с церковной оградой.

- Благодарю, добрый человек, за то, что подобрал нас на дороге и быстро довёз!- Благодатный открыл чудесным образом дверцу. — Не будешь обойдён милостью за своё бескорыстие!

Властитель вылез из машины с шашечками, осмотрелся и двинулся к храмовой калитке.

- За доставку триста рубликов, — усмехнулся водитель. — По счётчику, — щёлкнул пальцем по прибору, что находился возле коробки переключения скоростей.

Бенедикт достал из кармана халата пачку сторублёвок, взятых у Валентины. Послюнил палец, отсчитал: — Одна, две, три… Возьми, — подал купюры.

Шофер отогнулся назад, взял денежку.

- Эй, перевозчик, а ты можешь нас подождать? Мы, по ходу, поедем ещё!

- Хоть в Сингапур. Время наше — лаве ваше, — зевнул таксист.

- Очень уж тачка удобная, — Бенедикт выпрыгнул из машины, не тронув изящный саквояж. Водитель откинулся к подголовнику, покрутил магнитолу, настраивая «РадиоДача».

***

Святой карлик нагнал господина у самой паперти.{7} Несколько нищих приютились возле ступенек. Встретили райскую пару они недружелюбно! Женский пол вразнобой заголосил угрозы, а чувачки сжали кулаки! Детки потянулись за камешками на земле!

Местные давно и удачно стригут здесь бабло. Денег много не бывает, а новоприбывшие бомжики хотят часть милостыни перетянуть на себя. Чисто своим присутствием! Таков расклад не по душе местной банде попрошаек и коли парочка заросших бродяг не уберется, то пожалеет. Однако тут… В данный момент взвизгнули тормоза! Чуть не въехав в церковную ограду, у калитки встала сверкающая иномарка. Внимание всех на некоторое время сконцентрировалось на авто! Из салона выбрался лысый коренастый мужик в затемнённых очках. Он пикнул сигнализацией и вознамерился пройти в калитку. Сбоку нарисовался пожилой бомж с протянутой рукой. Мужик оттолкнул его с гневным возгласом:

- Пошёл нах, бомжара!

Бездомный упал на траву и замер, не вставая.

Владелец авто с превосходством прошел по церковной дорожке, не мешкая, поднялся по ступеням паперти и скрылся в храме. Персонажи сцены проводили его с разными выражениями лиц. Преследовать и чинить препятствия никто не сподобился.

- Я скоро! — Благодатный отошел к пожилому бомжу. Пошевелил его и помог подняться. Внешне бомж выглядел целым, а глаза… То ли из глаз текли слезы обиды, то ли слезились сами по себе — в силу возраста и плохого питания.

- Спасибо, юноша… Мало доброты в нашем мире осталось. А так хотелось… — пожилой бомж так тяжко вздохнул, что Учитель не смог не спросить:

- Чего же? Чего тебе хотелось?..

Бродяга вытянул из кармана маленькую бутылку со спиртом, выпил половинку, чинно отер губы. Занюхал затылком Повелителя. И мечтательно сказал:

- Хочу иметь свой дом, кусок хлеба, стакан по праздникам! И не самопал, — тронул карман с полупустой бутылкой, — а чистоган! Но только по праздникам. А ещё я хочу бо-ольшой торт!..

Пожилой бомж захмелел, приобнял Благодатного и стал ему «ездить по ушам».

Тем временем, Бенедикт убедил местную братву в том, что ему здесь самое место! Он стоял перед шеренгой нищих и нагло им подмигивал. Попрошайки замерли в почтительных позах, построившись по ранжиру. Хмурость изгнали широкие улыбки — ведь у святого карлика в руках — хрустели деньги! И он денежкой делился! Бенедикт шёл вдоль шеренги и каждому попрошайке клал в вытянутую ладонь сторублёвую бумажку. Шеренга была несколько метров длиной, и некоторые ушлые нищеброды успели получить милостыню по два раза. Обегая шеренгу из конца в конец. Когда денежку раздали, то голодранцы толпой двинулись за угол. В местный кабак «промочить горло»!

Бенедикт спрятал оставшиеся банкноты в карман своего малинового халата, поднялся по ступенькам паперти. Над входом в храм висела небольшая иконка, под ней тлела лампада.

- Кто это, интересно? — размыслил рыжий карлик, глядя пристально на лик. — Святой Михаил? — у того нос тоньше… Великомученик Василий? — дак он запретил себя рисовать… А может какой-нибудь архангел или херувим, ведь их вагон и тележка, всех и не упомнишь на личность…

Старикан хмыкнул, проник в храм, с любопытством оглядываясь — приблизился к прилавку. Здесь находились в свободной продаже (без обложения налогом) свечки, крестики и прочие атрибуты культа! Мужик в темных очках разговаривал с продавщицей — бабушкой Варварой:

- Значит, креститься никогда не поздно… Радует, бабка, стопудов!

- Твое решение покреститься должно быть сознательным! — строго сказала бабушка. — Иначе толку от радости нет… Стоимость тысяча рублей.

Святой карлик рассматривал витрины, вполуха слушая занятный диалог.

- А свечки поставлю? — с беспокойством спросил владелец авто.

- Свеча — это символ покорности Богу, ставить надо с верой, — проконсультировала старушка. — Стоимость свечей от…

- Мне самые дорогие, три штуки! — лысый сноб достал из бумажника солидную купюрку. — Забрал толстые свечи. — Сдачу оставь, бабка. Жертвую на храм.

- Спасибо! Господь не оставит тебя, — перекрестилась бабушка Варвара. — За здравие ставят там, — показала рукою направление.

- Салют, бабка! — владелец авто отошел, так и не сняв темные очки.

Бенедикт беззвучно фыркал. Продавщица занялась пересчётом денег в кассе. Церковная касса — это вместительная шкатулка, где нет ни собственно кассового аппарата, ни эквайринга. Жалобной книги тоже нет, как и санитарной книжки у церковных продавцов.

- Эй, старушка, есть изображения святого Бенедикта? — рыжий карлик гордо вскинул голову, позируя!

- У нас православный храм, голубчик, — ответила бабушка, не отвлекаясь от пересчёта наличности. — Бенедиктов не держим.

- Да ладно! — пораженно воскликнул старикан.

Варвара оторвалась всё-таки от налички, удивленно посмотрела на гостя. Бенедикт тотчас же задал новый вопрос:

- Ответь-ка, старушка, чей портрет находится над входом в храм? Я гадал-гадал…

- Спаситель мира! Агнец безгрешный, пострадавший за нас! — немедленно и истово перекрестилась бабушка.

- Ты что несешь, дура! — рассмеялся старикан в бабкино лицо. — Какой-такой спаситель, он совершенно не похож на себя!

- Не богохульствуй! — встрепенулась Варвара. — Господь накажет! — Она шустро порылась за прилавком, подала тоненькую брошюрку. — Просветись, убогий.

Бенедикт справился с приступом ехидного смеха, взял книжицу. И тихо отошел от прилавка — вглубь церкви. Продавщица подозрительно посмотрела вслед и вновь погрузилась в денежные расчёты.

***

Учитель и пожилой бомж сидели рядком у церковной ограды. На первой весенней травке. Бездомный держал почти уже пустую бутылку, и разглагольствовал, привалясь к железным прутьям ограды:

- Верую ли я в Бога?.. Хм… — он допил последний глоток, с сожалением посмотрел на пустую бутылку, вяло откинул. — Раньше веровал, очень… А теперя в сомнении… Не помогает Бог бомжикам. Ни … ик … хрена не помогает! Только их спонсирует, — плюнул на блестящее авто обидчика, в двух метрах. — Тьфу, педерасты!

Плевок упал на молодую зеленую травку, не долетев до роскошной иномарки. БигБосс внимательно слушал. То, что для нас является истиной — для Бога может стать сенсацией. И наоборот.

Из церкви вышел владелец авто. Не глядя по сторонам, пикнул сигнализацией, сел за руль. Мотор зафырчал, но тут же заглох. Лысый сноб безуспешно пытался его завести! Наконец, мужик опустил окно и крикнул:

- Слышь, бродяги, толкните тачку. По полтиннику на рыло! — владелец авто вытянул из бумажника купюры, показал, призывая.

- Запросто, господин! — вскочил бомж. Подбежал, выхватил свою долю из снобских пальцев. — Какая машина у вас красивая! — заметил подобострастно.

- А ты чего ждёшь? — зло бросил лысый сноб Повелителю. — Вскочил и толкнул, живо!

- Поломка тачки — это Знак, — Учитель не спеша поднялся с травки, отряхнул чистые коленки. — Лучше задумайся о своих поступках, прощения попроси… — ясный кивок на храм.

- Грязный бомжара будет мне указывать! — напыжился автовладелец. — Та-ак… — последовала многозначительная пауза. Чувак впервые снял очки, явив глаза почти без ресниц.

- Не хочет и не надо, — встрял пожилой бомж. — Я и один толкну! Я очень постараюсь для такой красивой машинки!

Лысый сноб недолго посверлил Властителя взглядом, смял купюру, бросил бомжу. Банкнота попала в грудь, тот ловко её поймал. Сноб мельком глянул на бродяжку, рявкнул:

- Давай!

Пожилой бомж упёрся в багажник. Толкнул изо всех сил!.. Сам упал на колени, но авто уже тронулось с места… Бомж вскочил, с новым усилием упёрся в багажник… Мотор зафырчал, авто понеслось вдаль. Бродяга усмехнулся, устало и довольно махнул Хозяину рукою, и побрел прочь.

На лице Учителя ясно читалось недоумение. Однако. Свои дела тоже не надо забывать! Повелитель быстрым шагом направился к храму!.. Встретился в трапезной, у прилавка, с бабушкой Варварой, и спросил возвышенно:

- Скажи, добрая старушка, как мне разыскать святого Николая-чудотворца?

Варвара покончила с бухгалтерией и, томясь, вязала внуку варежку:

- Против аналоя, на стене, большая икона, — кивнула старуха головой вбок. — Она одна такая большая, не спутаешь.

Благодатный пошел в направлении бабкиного кивка. И увидел Бенедикта, что с рассеянным видом прохаживался вдоль иконостаса.

- Где святой Николай, мой верный слуга?

- Не знаю, Владыко. Понимаю, в это трудно поверить, но… у них здесь портреты каких-то странных типов. Ни одного не узнаю… — рыжий карлик повел растерянной рукою кругом.

- Стой здесь! — приказал господин, возвращаясь в трапезную. — Милая старушка, — молвил он мягко, — что-то я не могу узреть Николая. Покажи сама, где его портрет.

Бабушка Варвара подозрительно взглянула на БигБосса… но отложила спицы. Подвела Властелина к потемневшей от времени иконе:

- Вот же он!

- Я не знаю этого старца! — удивлённо воззрился на лик Благодатный: — Николай другой! Совершенно!..

- Вы сектанты! — догадалась бабушка. — А, ну-ка, брысь отсель, нехристи! — Варвара яростно показала на вход, и поспешно засеменила назад — к торговому прилавку. Оставить кассу без продавщицы гораздо более зло, нежели присутствие в храме двух богохульников! Примерно такова директива Епископа по нештатным ситуациям, что прописаны в регламенте…

- Чудны дела ваши, люди, — вздохнул рыжий карлик.

- А я знаю ответ! — догадался Повелитель. — Портреты моих подданных рисовали не с натуры, а выдумывали из головы! Откуда ж художникам знать в лицо Николая? Или кого-то ещё… — господин вперил взор с икону и негромко позвал: — Святой Николай.

Черты лица на иконе дрогнули… видоизменились… через мгновение с доски глядел уже совсем другой лик:

- Слушаю, Владыко!

- Святой Бенедикт, погуляй, дружок, — попросил Учитель. — Нам нужно пообщаться.

Рыжий карлик приветственно махнул рукой: — Здравствуй, Никола, — и удалился.

- Как дела в Эдеме?.. Справляешься?

- Всё хорошо, Владыко. Тихо и размеренно, как всегда. Это на Земле суета, а у нас…

Благодатный молча и выжидающе смотрел на святого Николая. Тот почувствовал требовательный взгляд, оборвал себя на полуслове, развел «по-дирижерски» руками:

- Папа считает, что не надо изобретать изобретенное колесо. Он придумал Страшный Суд — пользуйся на здоровье. Твоя затея с апостольской разведкой в корне непрактична. Поелику…

- Опустим прелюдию, — как-то жалостливо усмехнулся Учитель. — То, что Папа думает о моей затее, я знаю и без тебя.

- В то же время Папа понимает, что медлить нельзя. Земле скоро крандец. И коли уж ты сделал то, что сделал — то надо довести это сделанное (а равно недоделанное) до логического конца.

- Чудотворец, ты меня утомил! — воскликнул Повелитель. Нельзя же быть таким занудой, чёрт подери! Хорошо, что в храме подобные слова не говорят, брань при батюшке грозит потерей Божьего авторитета…

Отец Серафим во все глаза глазел на Чудо — ожившая икона разговаривает со странно знакомым парнем! Откуда парень ему знаком, святой отец не мог вспомнить. И не вспоминал, не те мгновенья, чтобы думать о чём-либо!.. Поп стоял в царских вратах, уцепившись за дверной косяк! Вообще, он вышел перекурить трубку перед литургией, но Чудо не дало сему свершиться.

- Держи святого Духа! — попросил Николай, поднимая правую руку ладонью вверх! От ладони отпочковался синий шарик, размером с апельсин. Шарик подлетел к Учителю и исчез в его теле на уровне сердца. Повелитель глубоко вдохнул, усадив Духа поглубже в себя.

- Папа сказал, стоит тебе только подумать о любом из апостолов, и ты сейчас же узнаешь, где он есть в пределах планеты. С точностью до пары метров… Сие знание бессрочно, — внес ремарку Николай.

- Хорошо. Спасибо. Удачи, — с облегчением вымолвил Благодатный. — И передай, пожалуйста, Папе, что… я Его люблю.

Откуда-то сверху донесся колокольный звон — довольно бестолковый. Чудотворец проглотил фразу, коей хотел ответить, в раздумье почесал макушку, глянул вверх.

- Святой Бенедикт! Ну, конечно!.. — крикнул БигБосс. — До скорого свиданья! — он бросился вон из церкви.

- До свиданья! — улыбнулся лик и… заметил священника. Серафим крестился, маша руками как ветряная мельница. Вперив взор к потолку.

- Фюйть! — присвистнул Николай. — РжуНиМагу… Эй, патер!.. — лик подмигнул святому отцу и вернулся в исходное состояние, как и был до Чуда.

Упасть батюшке в обморок не помешало ничто. Только в обморок он не упал, а стал креститься медленней. С чувством, толком, — можно и так сказать! И больше взор от потолка не отводил.

***

За церковной оградой и возле храма уже столпились любопытствующие зеваки! Присутствовали и давешние голодранцы. В воздухе, помимо беспорядочного звона, витал гомон. Марковна — бабулька с «въедливым» лицом, выпрашивала храмовую продавщицу:

- Что, Варвара, праздник какой сегодня?..

- Завтра праздник. Двунадесятый!

- Вот и я думаю… А чего звонят-то?..

- Наверное, заранее празднуют, — хохотнул первый голодранец.

- Не, это так проверяют исправность звонницы, — выдвинул догадку второй голодранец.

Марковна смотрела на Варвару, но продавщица молчала, увлеченно наблюдая за развитием событий у звонницы.

Звон стих мгновенно! Кто-то наверху взвизгнул! Благодатный, находящийся рядом с бабушками, горько скривился.

С колокольни спустился служка — крепкий косматый мужик по имени Амбарыч. В дюжих руках трепыхался Бенедикт, взятый за шкирку. Рыжий карлик упирался ногами в землю и заливисто голосил:

- Ну-ка, отпусти, плебей! Я тебе сразу покажу, как со святыми обращаться!

Зрелище было занятным. Звонарь, не обращая внимания на выкрики, волочил старикана к калитке. Приговаривая:

- Не твори безобразие! Уж борода до полу, а ума нету. Звонница не игрушка, а богоугодное помещение.

- Не надо только меня учить, что угодно Богу! — чванливо заявил коротышка. Он извернулся и выскочил из лопат-ладоней. — Я и сам могу преподать урок!

Звонарь вознамерился снова схватить Бенедикта, но дорогу ему преградил Повелитель:

- Отпусти его, Амбарыч! — попросил БигБосс. — Святой Бенедикт не сделал ничего дурного. Я так думаю!

- Святой Бенедикт!? — звонарь упёр руки в бока. — А ты, похоже, сам Господь! Да?.. Убирайтесь поздорову, малахольные!

- Как ты смеешь произносить имя Господа без должного почтения!? — осерчал Бенедикт. Он наставил на звонаря воинственный палец. — Посмотри на себя, нечестивец. Посмотри и покайся!

- Ты меня достаёшь! — крикнул звонарь. Он попытался схватить парочку за воротники. Вдруг… Тело прогнулось назад, как под порывом ветра, Амбарыч нелепо взмахнул руками и… полетел по воздуху назад. Набирая обороты! Лицо исказил ужас. Пролетев метров тридцать, туловище врезалось в хозяйственное здание при храме! И скатилось вниз, распластавшись на сырой земле.

- Ах! — выдохнули зеваки.

- Ты убил Амбарыча? — вдумчиво спросил пожилой бомж, откуда-то появившись.

- Я не убийца, — с достоинством ответил Учитель. — Так, приобщил к благодати… Идём, святой Бенедикт!

Господин повернулся и последовал прочь. Верный слуга припустил следом.

Бабушки крестились:

- Свят-свят-свят…

- Круто! — ликовали голодранцы.

Звонарь зашевелился, приходя в сознание.

***

«Taxi-Питер» стояло за храмом и поэтому шофёр не видел ничего из того, что произошло в Божьем дворе! Господин и его слуга загрузили себя в салон, на заднее сиденье.

- Сейчас отвезешь нас в город на Неве! — волеизъявила райская пара.

9. Музей святых

Пока «Taxi-Питер» ехало туда, куда указывал Властелин — в храме произошло следующее:

Священник бросил креститься, поднялся с пола и вышел на улицу. Немного охолонуть от чудес!.. За батюшкой захлопнулась входная-выходная дверь храма, и немедленно ожили все те, кто здесь находился в рисованном или скульптурном виде! Скучно стоять статуем целый день на деревянной доске или кирпичной стене, треба веселья, что обычно в каждом храме происходит ночью. Когда никого нет, кроме сторожа, что спит в сторожке. И из икон выпрыгивают святые, пророки, с фресок сходят Персонажи двухтысячелетней давности, метаются бесенята и порхают голуби — с картины «День Страшного суда». Настает праздник, что длится до раннего утра! Вот только Бога и Его Семьи в сём веселье никогда не наблюдается, дабы не мешать небесной братве, не сковывать подданных Своим присутствием!..

До ночи ещё далеко, но храм ожил — в отход от неписанных правил! Сему весомая причина, в кои-то веки сюда заглянул Благодатный — собственной персоной! И душа каждого свидетеля требует обсудить Событие, перемыть (что называется) косточки, посплетничать… Черти шушукались с ангелами, херувимы что-то доказывали престолам, Серафим Саровский убеждал в правоте своего медведя, Сергий Радонежский прохаживался в дружескую обнимку с непонятно как сюда попавшей Жанной д’Арк. Гайд-парк и никак иначе!.. Николай-чудотворец курил в одиночестве трубку, сидя на аналое… Присматривая одним глазом за тусой, а другим поглядывая на вход!

Пока небесный бомонд тусовался, в сторонке шептались два апостола. Единственные из Двенадцати, что тут присутствовали!

- А вы почему здесь? — подозрительно спросил Чудотворец, приметив парочку опытным взглядом. — Почему вы не в разведке?..

Простой вопрос всегда непростой, как известно. Самый непростой из всех вопросов!.. Потому что дать ответ на такой вопрос труднее всего. Если вообще возможно… Впрочем, апостолы пришли в храм не за тем, чтобы отвечать на какие-то вопросы!.. Миг и… — Чудотворец схвачен под локти, а на глаза надеты солнечные очки. «Армани», очень стильные, но и очень молодежные для многолетнего старца!.. Потом старику дали по голове кастетом и подтащили обмякшее тело к иконе, где намедни и находился лик Чудотворца. Подняли тело ногами вперёд, и этими самыми ногами ударили по деревянной доске! Раз… два… три!.. Будто тараном бья! Чудотворец полностью погрузился в иконную доску, не вбитой осталась голова с очками.

Туса резвилась, ни на что не обращая внимания! Обычное дело, попробуйте в месте большого скопления личностей исчезнуть и посмотрите, заметят ли ваше отсутствие! Или дайте сам себе по голове кастетом, потеряйте сознание и упадите. И посмотрите на реакцию окружающих, когда придете в сознание. На реакцию, которой нет…

- Отомстили, а? — зло прищурился Владимир.

- Да, — индифферентно ответил Дмитрий. — Мы отомстили Благодатному. Только за что, так сам и не пойму…

- Я ща расплачусь от умиления! — прикрикнул Владимир. — Валим в Космос!

- Изволь! — откликнулся Дмитрий, не умевший перечить брату.

Парочка подбежала к иконостасу! Оглядки по сторонам… мощное отталкивание двумя парами ног от пола и… братья впрыгнули каждый в свою икону! Растворясь в потемневшем от времени дереве. Каждая икона, в каждом храме — это небесные врата. И туда, и оттуда.

***

Такси въехало в Басков переулок, со стороны улицы Фонтанной. Остановилось у дома №12! Небожители прошли в парадное, поднялись по лестничным ступенькам. На площадке гостеприимно распахнула двери квартира! Из неё и в неё узким потоком курсировала публика. Райская пара взошла в объемный холл, и встала посреди, не зная, что и куда дальше. Сейчас же перед ними возник коренастый человек с хитрыми глазами. Он с улыбкою возгласил!

- Добро пожаловать в «Музей святых Владимира и Дмитрия»! Моё имя Рамзан, я хранитель музея!

- Святой Бенедикт, заплати за билеты из тех денег, что ты взял у Валентины, — заявил Повелитель.

Узнал!.. Старикан смущенно крякнул и полез в карман за деньгами. Отсчитал несколько соток. Подал. Хранитель грациозно взял деньги, а Учитель вдруг спросил:

- Рамзан, а ты хочешь быть героем?

- Что за вопрос! — ответил хранитель, ни минуты не колеблясь. — Обижаешь, дорогой…

Повелитель без лишних слов достал из недр своего сиреневого костюма медаль из олова. На ней крупными буквами было написано: ГЕРОЙ. БигБосс нацепил медаль на грудь служителя, дружески хлопнул по плечу:

- Вот, теперь ты герой!

Рамзан скосил хитрое око на грудь, погладил медальку торжественной рукою и… воскликнул:

- Спасибо, друг! Пойдем, я тебе все лично покажу! — поманил Властителя за собой, вглубь квартиры. — И вы пойдем! — махнул Бенедикту.

В течение полутора часов экскурсовод водил экскурсантов по музею святых! Долго и пространно поясняя диспозиции и дислокации! По мере перехода из комнаты в комнату.

Небожители узнали, как Владимир родился и учился, как начал, а потом бросил курить. Воочию увидели кухоньку, где Владимир и сотоварищи делили Порт и казино. Посетили Мемориал Памяти кооперативу «Озеро». Услышали легендарную историю о том, как Владимир обрел почти родного брата — Дмитрия. Как они ели, пили и занимались мелким рэкетом в «Катькином садике». Узрели и койку, на которой братья спали «валетом» в юные годы.

- А может, не валетом, а дамой (как догадка), кто их нынче разберет, — заметил какой-то случайный посетитель, что попался нашей тройке по ходу экскурсии.

…В программе также присутствовал «Скелет в шкафу» — комната, посвященная отстрелу непокорных бизнесменов, памятник Владимира Благодетелю и Корона из картона — как символ бренности Бытия… В заключение Рамзан привел гостей в пустую ободранную комнатку — Апартаменты. Посреди Апартаментов стояла тяжелая металлическая кровать желтого цвета! И всё — ни обстановки, ни даже окон. Пол засыпан мусором, утробный запах, на стенах ни обоев, ни штукатурки. Разруха полная, и посреди сей разрухи массивная желтая кровать!

- Моё жилище! — гордо сказал Рамзан. — Не смотрите на грязь и вонь, а зацените кровать. Она из чистого золота! Подарок за верную службу!

Небожители по настоятельной просьбе Рамзана — сели на его кровать. Для приличия потрогали бетон стен. По предложению хранителя высморкались и поплевали кругом — как дань традиции. И затеяли диалог:

- И где же ныне святые Владимир и Дмитрий? — внимательно спросил Учитель. — Почему музей?..

Вообще, этот вопрос следовало задать ещё в начале экскурсии. Как следует из логики. Но Бог зачастую алогичная личность — тоже верно.

- Что значит — где? — удивился гид. — Святые в раю!

- В раю их нет, — твердо сказал Повелитель. — Это стопроцентно, елико мы сами только что оттуда!

- Погоди, пожалуйста, Владыко! — попросил Бенедикт и скомандовал: — Рамзан, дай мне ухо!

В подставленное ухо хранителя музея — рыжий карлик молвил буквально следующее:

- В раю их не может быть никак. Потому что рай чувакам надоел, и многие желают из рая свалить как раз на землю! Вкуриваешь?

Старикан отпустил хранительское ухо, невинно усмехнулся в сторону Повелителя. Меньше будешь знать — крепче будешь спать, Владыко!

- А где ваш рай? — простецки спросил Рамзан.

- Что значит — где? — удивилась райская пара. — На Небесах.

- Нее, — умильно улыбнулся Рамзан. — Рай за стеной из красного камня…

Через две минуты небесные жители очутились на улице, у автомобиля с шашечками.

- Владыко, что происходит? — недоумевал Бенедикт. — Где всё-таки искомые апостолы?

- Сам не понимаю, — хмурился Учитель. — Я видел в сердце сей адрес и надеялся, что там узнаю. Вытерпел дурацкую экскурсию и этого… Рамзана!.. А теперь, по выходе из музея, я не вижу ничего, полнейший мрак!.. Такое чувство, что апостолов уже нет на планете.

Или святой Дух «сломался» — как ломается компьютер, да и любая техника! В это уверовать проще, нежели в то, что апостолы вернулись на Небеса. Назад — в Тоску, добровольно… Рыжий карлик озадаченно взлохматил густые космы. Етих, твою маму!

- Ладно, — БигБосс открыл заднюю дверку авто. — Отодвинем Владимира и Димитрия в дальний угол сердца. На какое-то время… Поехали!

Райская пара села на заднее сиденье «Taxi-Питер». Похлопав дверками.

- Немедленно отвези нас в Москву! — приказным тоном попросил Властелин.

- В Москву… — зевнул шофер. — На самолете быстрее, как считаете?..

- Поехали, перевозчик, — мягко и решительно повторил Повелитель. — Когда приедем, ты станешь богатым человеком. Очень и очень богатым! Я обещаю!

- Как желаете, — не нашел возражений водитель.

***

Батюшка возвернулся в храм и тусовка прекратилась. Мгновенно, с первым треском дверных шарниров!.. Священник направился в алтарь. Проходя мимо Чудотворца, осторожно мазнул по иконе глазами. И впал в новый шок, ещё не отойдя от старого. Чудотворец с модными очками на глазах — видели ли вы такое!.. Бывает же!.. Серафим уже немного привык к Чудесам, поэтому не убежал и даже не стал молиться… а легонько подошел и… попробовал снять с лика очки! Очки не снимались, как будто были приклеены к глазам на иконе.

- Это сектанты! — утвердительно кивнула подошедшая Варвара. — У нас в храме сегодня были сектанты, отец Серафим. И это мракобесие — их рук действо!

Батюшка ошарашено посмотрел на церковную продавщицу. И вновь безуспешно задергал стильные очки, пытаясь стащить их с рисованных глаз святого Николая.

10. Иуда Искариот

На следующий день, часов около девяти утра, «Taxi-Питер» остановилось у 20-этажного серо-синего блочного дома в городе Москве. Улица Марксистская, дом №1!

- Здесь, — вымолвил Благодатный. Он, по привычке, открыл дверцу чудесным образом.

- По счётчику восемь штук! — водитель кивнул на аппарат возле коробки переключения скоростей.

- Ты уже разбогател, — успокоил Повелитель.

- Верь ему, извозчик! — попросил рыжий карлик. — Владыко свое слово держит!

- Слушайте, ребята, гоните монету, — лицо шофёра посуровело. — Моё богатство вас не касается, а сейчас вы мне должны восемь тысяч! И не выйдете из тачки, пока не выложите всё до копейки!

- Ты только что выиграл восемьсот тысяч русских денег, — терпеливо повторил Учитель. — Это наша плата за перевозку… В чем проблема?..

- Слушай, ты, хрен длинноволосый!.. — развернулся целиком к заднему сиденью водитель, черты его лица гневно исказились. Тут же зазвенел сотовый.

Шофёр опустил сжатый кулак, достал из кармана трубку, раздражённо рявкнул в неё:

- Чего!..

Кто-то что-то шоферу немедленно сказал. И сказал такое!.. В таксистских глазах отразились: недоверие… удивление… радость!.. Гневные морщины улетучились, голос сел от счастья!

- Чтооо!.. Ты уверена!?.. Я в Москве, буду к вечеру… да…

Пассажиры с усмешкой наблюдали за трансформациями.

Водитель отнял от уха телефон, в глазах сиял восторг, но само лицо — в целом — было глупым:

- Жена звонила… Час назад мой билет выиграл в «Спортлото» восемьсот тыщ…

- Идём, святой Бенедикт, — господин вылез из такси и, без раздумий, направился ко второму подъезду.

- Удачи, богатей! — верный слуга подхватил саквояж, выпрыгнул на асфальт. И заспешил, как всегда, следом за Властелином.

***

Райская пара поднялась пешком на шестой этаж и встала перед черной железной дверью квартиры №88! Они немного отдышались, и Властелин открыл рот, дабы приказать двери отвориться. И в этот момент дверь соседней квартирки распахнулась, вышла «припудренная дамочка» — лет сорока, в шляпке с розочками, в коротенькой юбке и в чулочках. Во рту сигаретка, на ручках лайковые перчатки. На поводке пушистый толстый котик.

Когда ты приказываешь дверям, то такие приказы могут неправильно понять случайные обыватели! Поэтому Повелитель благоразумно молчал, выжидая, когда дамочка закроет свою квартирку и уберется прочь. Девушка пощелкала замками, а после обронила:

- Писатель вам не откроет. Не тратьте время, и найдите для себя более благодарное занятие, чем попытки встретиться с Иудой.

Небожители молча смотрели на дамочку. Та прошла мимо них — к лифту. Нажала кнопку вызова и продолжила:

- Иуда Искариот все человечество считает окаянными идиотами. Обычно людям наплевать на мнение других людей, и поэтому никто ничего о чужом мнении не знает. Но Иуда — известная персона, и его мнение если не чтут, то знают.

Лифт подъехал к площадке шестого этажа, створки кабины раскрылись. Дамочка проникла внутрь кабины. Вместе с котиком. И уехала вниз. А райская пара обменялась впечатлениями:

- Вона как, сюда можно попасть не только посредством лестницы! — Бенедикт покосился на изящный саквояж, что оттягивал руку. — А елико удобней!

- Она похожа на мою бабушку Анну, — заметил Благодатный.

***

Парочка без усилий вошла в квартиру. Бенедикт поставил изящный саквояж на полочку, и тут же юркнул куда-то внутрь жилища писателя. А Благодатный стал осматриваться в прихожей, в поисках зеркала.

Довольно уютная обстановка: нежного цвета обои, на полу ковер, по стенам лакированные полочки для шляп и сумок, стойка для зонтов и тростей, а вот и зеркало…

- Владыко, там Иуда, — выдохнул Бенедикт. Святой карлик возник в дверях прихожей и показал рукою вглубь квартиры.

- Хорошо! — Учитель достал гребень — из кармана сиреневого костюма. Дабы любовно расчесать красивые длинные волосы.

- Владыко, твой туалет терпит! — осмелился возразить преданный слуга. Бенедикт мялся, не желая сказать новость, пусть господин сам увидит.

- Хорошо, — флегматично согласился Хозяин. Спрятал гребень, последовал за рыжим карликом — в кабинет писателя.

Первое, что увидел Благодатный в кабинете — это ноги в золотых носках. Перпендикулярно взгляду! Учитель недоуменно нахмурился, поднял голову. Прямо над письменным столом — под потолком, на осиновом крюке от люстры, висел апостол с верёвочной петлёй на шее. Язык высунут, глаза закатились, в помещении плавал запах испражнений…

- Владыко, тут послание на русском языке! — находясь у здоровенного письменного стола, Бенедикт держал лист бумаги.

- Прочти!

Пока его грамотный слуга читал — Властелин обошел кабинет кругом, потрогал апостольскую ступню, ощупал глазами собственно стол, заваленный книгами.

- Перехожу в другую жизнь добровольно, — читал по слогам Бенедикт. — В моей плотской смерти прошу никого не винить. Я сделал это сознательно. Я разочаровался во всех и во всём. Счёт в банке, квартиру и права на рукописи завещаю соседке, с котиком на пов-од-ке. Завещание у нотариуса. 25 апреля. Семь часов утра. Всё.

- Апостол ещё здесь, — произнес Благодатный, беря со столешницы одну из книг.

- «Иуда Искариот. Бесполезность Бога», — прочел Хозяин название. Отложил. Перебрал ещё несколько книг: «Дьявол и Иисус», «Господь и Космос», «Подлинное воскрешение Христа глазами очевидца»…

Из тела повешенного апостола выпорхнула душа! Визуально как холодец: тело синего цвета с нежным оттенком, облеченное в полупрозрачное состояние. Ноги-руки, два непропорционально больших глаза, рот, щеки, пенис… всё видно и все есть. Душа плавно опустилась на застеленный ковром пол. Протерла глаза, чихнула.

- Здравствуй, Иуда, — безапелляционно произнес Повелитель.

- Приветик, Благодатный, — небрежно сказала душа. — Ты здоров и полон сил. Ай-яй-яй, каков молодец! — в тоне скользнула насмешка. Душа совершила пару легких танцующих скачков по комнате, опустилась на диванчик.

- Слышь, Иуда, прикуси удилки, — встрял святой карлик. — Закусишь ненароком… Больно будет.

- Бенедикт!.. Ха-ха! Принеси-ка лучше чайку, — полезла душа на рожон. — Как и подобает верному слуге. Владыко, небось, притомился в дороге, попить хотца яму.

Если б не запрещающий жест БигБосса — рыжий карлик имел бы драку с душой! Впрочем, книжку (как камень) в Иуду швырнуть он успел — томик упал рядом с диванчиком… Чтобы не испытывать напрасно свои нервы, старикан торопливо вышел прочь из кабинета. Иуда проводил его ухмылкой и поднял книгу. Прочел, с наслаждением растягивая слова:

- Бесполезность Бога! Недурное чтение я сочинил. Ай-яй-яй!..

Учитель упер ладони в столешницу, чуть склонив торс. И выжидающе замер, глядя чуть исподлобья. Сейчас апостол будет объясняться, нужна концентрация. Между Повелителем и душой несколько метров дорогого убранства кабинета, а пространство «съедает» эмоции голоса. Эмоции важнее собственно слов.

Иуда отбросил книгу, закинул ногу за ногу. И толкнул разъяснительную речь! Речь была пропитана самодовольством:

- Веришь ли, Благодатный, за две тысячи лет мне всё опостылело. Там, в Эдеме… Но Бог воистину есть… Тебе пришла светлая идея спровадить апостолов сюда, — Иуда коротко хохотнул. — Земля — проекция Эдема, на самом-то деле, и немудрено, что… здесь мне тоже всё быстро наскучило. В чем причина моей скуки?.. Да в том, что люди одинаковы! Можно талдычить о сложном мозге и ещё более сложной душе человека… Однако такой талдёж — это божественные стереотипы, что «танцуют» от тебя. Человек — простой механизм и ущербность данных «танцев» на земле особенно видна!.. Простота рожает скуку! А скука заставляет пытливый ум соображать.

Занудство — больший порок, нежели то, что ты вещаешь, Иуда Искариот. Веришь ли…

- Я написал несколько книжек, что сразу стали бестселлерами, — вольготно рассказывал Иуда. — Фишка в том, что людей мучают вопросы, связанные с чем-то, что не поддаётся их разуму. Они-то знают, что просты, и думают, что могут найти сложность в Боге. Ай-яй-яй!.. Ту самую сложность, каковой зачастую им не хватает в их жизни!.. То есть, удачнее темы о Боге писателю трудно отыскать. Как понимаешь, мне было о чём поведать… И я заработал известность, много денег… Только слава и деньги не принесли спокойствия мятущемуся уму!

Если Иуду Искариота не радуют деньги — то мир сошел с ума. Самое смешное в том, что мир действительно сошел с ума! Иначе бы Бог к нам во второй раз не сошел…

- Я мечтал, как роскошно быть свободным, ни от кого не зависеть! — вдохновенно пел Иуда. — Только вы с Папой устроили так, что сие невозможно. На Земле люди всегда зависимы! — от начальника, от детей, от пагубных привычек… В Эдеме «один в один», ведь там тоже люди, пусть души людей, что в общем одно и то же!.. А Властелин — Ты… Каждая душа должна подчиняться твоей Воле. Все мы — окаянные идиоты, то бишь личности, не имеющие свободы!

Ныне со свободой проблемы. Так-то!

- Я нашёл выход из сей безнадёги! — торжественно заявил Иуда. — Сам лишил себя телесной оболочки и теперь, по Закону, не имею права попасть ни в Небеса, ни в Вотчину сатаны! Отныне я брожу по земле, где мне вздумается, с ватагой свободолюбивых душ! Творю то, что считаю нужным! Не подчиняясь никому! Ни стен, ни рек — больше нет! — Иуда вскочил, закружился в вальсе. — Надо мной ни начальников, ни судей, ни палачей! Я перестал быть окаянным идиотом!

- А стал неприкаянным идиотом, — разъяснил святой карлик, входя в кабинет.

Благодатный выпрямился от стола и пересек кабинет, опустился на диванчик — рядом с Иудой. Бывший апостол задвинул прозрачную сущность души в угол сиденья. Когда ощущаешь на себе дыхание Бога, то лучше придержать развязность. И смириться, не мешая Господу с тобой разговаривать… Целее будешь. БигБосс мягко молвил:

- Сущность человека покоится на двух Началах: выбор между Добром и Злом, и выбор между Жизнью и Смертью. Первее сих Начал было и есть Слово, но сие отдельная тема…

Учитель вгляделся в апостольскую душу и увидел, что его слова слушают и понимают:

- Любой выбор — это свобода. И если в первом случае свобода — главное условие моего правления, то… Выбор между Жизнью и Смертью — он как бы существует, но лучше человеку его не делать. Нет ничего страшнее такого выбора! — заключил Повелитель.

- Это ещё почему?! — заволновался Иуда. В облике промелькнул страх. — Что… не так?..

- Всё так, — созидающе улыбнулся Властитель. — Так, как быть должно. И… пусть будет так, во веки вечные, и во веки веков. А ты…ты броди, Иуда, с ватагой свободных душ. Познавай свободу, выбор в пользу которой ты сделал. Жаль, что услышать твое мнение о свободе я не смогу, ты ведь теперь вне Закона. И видимся мы в последний раз…

Вот так вот. Свобода, подобно кислоте, растворила твою индивидуальность, и превратила в безликую сущность, сгусток энергии! Иуда думал, что получил спасение, а получил-то срок! Пожизненный! Добровольно! У душ, что ушли на тот свет независимо от своего желания, есть возможность покаяться. И тем самым продолжать существование, развиваясь в других телах и жизнях! У самоубийц Закон отнимает все права, души приобретают мнимую свободу. Окаянство может и Зло, только неприкаянность стоит вообще вне понятий… Закон — не Бог, к слову… Иуда сник. Да уж, сам себя подставил, — что называется…

- Попал ты, Иуда! — звонко разбил тишину рыжий карлик.

Искариот вскочил, прыжками пробежал кабинет и вспрыгнул на подоконник! Без усилий протолкнул прозрачное тело сквозь оконное стекло… Оттолкнулся и прыгнул…

- Прощаааай, Благодатный! — проник в квартиру болезненный крик.

Иуда плавно опустился на газон… оглянулся на свои окна… рванул по улице Марксистская — в сторону Волгоградского проспекта.

- Каких сквалыжных учеников ты подобрал, Владыко, — проворчал в сердцах Бенедикт. Ясно, что ничего другого ожидать и не приходилось, но… Погано как-то всё равно. Посудачить треба, проговорить сию погань. Очистить сердце от скверны.

- Люди удивительны своей непредсказуемостью, — кратко ответил Повелитель.

«И именно поэтому они прекрасны. И именно поэтому мы их любим!» — ухмыльнулся верный слуга, но быть обвиненным в бестактности больше не захотел. И промолчал.

Господин подошел к настенному зеркалу. Добрался, наконец! И начал расчесывать свои красивые волнистые волосы. Обронив между прочим:

- Убери тело, святой Бенедикт, негоже ему так висеть.

Пока господин совершал омовение в джакузи, а после сушил длинные волосы феном — святой карлик вытащил тело Иуды из петли. Оттащил и засунул в просторный холодильник целиком, вместе с испражнениями. Потом приготовил спальню: подмел ковер, расстелил новую постель на широкой кровати, взбил подушку, расправил одеяло.

В спальной комнате появился Благодатный, в сиреневом халате. Присел на ложе, перевалился на подушку. Слуга укрыл Хозяина одеялом, задёрнул плотные шторы.

- Святой Бенедикт! Пошарь в шкафах и подбери мне приличное платье. И себе что-нибудь отложи. Вечером нанесём четвертый визит, — приказал БигБосс.

- Слушаю, Владыко, — рыжий карлик наклонил голову в знак повиновения.

11. «Голубая мечта»

Смеркалось. На Новом Арбате (бывш. Калининский проспект) проявилась райская пара. В новых шмотках!

На Благодатном, поверх белой рубашки с расстёгнутым воротником, элегантно сидел белый же костюм, начищенные туфли ярко сверкали. А галстукам бой!

На слуге топорщился чёрный костюм. Нужного размера не нашлось, поэтому манжеты карлик закатал. Тёмную ткань оттеняли белые кроссовки.

Занятная парочка подрулила к импозантному зданию. Вывеска переливалась ярким неоном: «ГОЛУБАЯ МЕЧТА». Два крепких парня, в форменных фуражках, преградили путь внутрь:

- Сегодня гуляют только члены Клуба!

Пока Повелитель думал, какое лучше Чудо применить — рядом притормозил розовый лимузин. Из салона выбралась Пирламутровая Свизда — грудастая особа в коротком платье и в ажурных чулках. {8} Пряди золотых волос освещали круглолицее лицо. На плече сумочка. Дамочка была крутобедра и ширококостна — как раз во вкусе рыжих карликов!

Цокая десятиметровыми каблучками, особа пошла к дверям Клуба. Её шофер погнал авто на парковку, так как своей парковкой ресторация не обзавелась.

Охрана цыкнула на райскую пару:

- Валите мимо! — и любезно заулыбалась особе. — Проходите-проходите, Вольдемара Петровна!

Особа манерно кивнула, проходя в угодливо открытые швейцарами двери:

- Сэнкс, душечки! — и… увидела завороженный взгляд Бенедикта! Чисто выбритой ладонью машинально погладила витый локон и воскликнула жеманным басом: — Какой милый мужчинка! Этот маленький! — дамочка наклонилась, легонько ущипнула Бенедикта за щёку. — Как дела, крошка? Решил поразвлечься?

Благодатный, в силу хорошего воспитания, деликатно отвернулся. И даже отошел на пару шагов от дверей ресторации. Дабы не мешать романтической встрече. Кто, как не романтик, знает в них толк… И всё понимает.

Рыжий карлик зарделся от позабытой женской ласки. Яростно потянув шею вверх — он пролепетал:

- Мы в розысках одной личности…

- А я не подойду, малыш?.. — особа плотоядно облизала толстые губы. Прижала старикана к объемной груди.

- Фиу, — всё, что смог вымолвить карлик, сжимая и разжимая бороду.

- Вот и договорились, — особа распрямила плотный торс. — Твоему другу мы тоже подыщем спутницу, — она впервые удостоила взглядом Учителя. — Летс Гоу!

Дамочка пропустила вперёд райскую пару, сама задержалась в дверях, и ликующе подмигнула швейцарам:

- Такой милый крошка! Я его съем! Обожаю волосатых! Прямо маленькая обезьянка!

***

Тройка прошла в уютный зальчик: круглые узорные столики, интимный свет и человек пятьдесят публики, сплошь состоящей из Пирламутровых Свёзд. Бар, эстрада с живой музыкой — все, как положено! Небожителей встретили жадные взгляды и некое оживление, что всегда вызывает появление мужчин в чисто женском обществе. Впрочем, парочка сего не заметила в силу отсутствия привычки.

Вновь прибывшие гости заняли столик рядом с эстрадой. Тотчас же подбежал мальчик: прилизанная причёска, в ухоженных ручках блокнотик, возраст около двадцати:

- Добрый вечер, Вольдемара Петровна!.. Вам, как всегда?..

- Как всегда, Женя, — особа достала из сумочки косметичку, раскрыла зеркалку, придирчиво осмотрела лицо.

- А кавалеры что желают?.. — официант чиркнул в блокнотике, поочерёдно глянул на небожителей.

- Принеси воды с газом!

- Кружку родниковой воды!

- И три корочки хлеба… — съехидничал официант. Полушепотом. Шаркнул ножкой и удалился.

На сцену вышел конферансье — высокий жирный дядька в больших круглых очках. В обтягивающем красном трико, на попе синий бант. Он звучно объявил:

- Дамы и господа! Меня зовут Алексей Митрофанов! И я рад приветствовать Вас в нашем клубе. Желаю приятного времяпровождения. Надеюсь, те, кто не нашёл Голубую мечту, совсем скоро её встретят!..

Раздались грустные стоны и аплодисменты. Благодатный с любопытством осматривал публику. Отсматривал, так точней!

- Итак, мои любимки, позвольте Вам сказать несколько тёплых слов в преддверии главного события вечера!.. — тянул Алексей Митрофанов, «нагнетая мандраж» у публики, как и подобает делать честному конферансье.

Вернулся Женя, ловко составил с разноса напитки. Особа отложила зеркальце, подняла бокал с «Брютом»:

- За знакомство! — отпила немного.

- Да! — поспешно вскричал Бенедикт. Он схватил полулитровый бокал со спрайтом, мигом опрокинул в себя, выпил двумя глотками. В дамочкиных глазах восхищение смешивалось с нежностью!

- Уф! Отличный напиток! — Бенедикт громко, на весь зал, пукнул. Спрайт-газы в желудке не прижились, явно.

Публика отвернулась от сцены и молча уставилась на старикана! Конферансье оборвал свое напутствие. Или проповедь… — каждому свое.

- Неприлично, святой Бенедикт, портить воздух! — разрезал тишину веский голос Учителя.

Рыжий карлик бодро вскочил и прокричал:

- Прошу прощения у почтенной публики!.. Я почти не пил такой божественный напиток, как «Вода с газом», и… случилось то, что случилось! Я каюсь!

Бенедикт, приметив удовлетворенный взгляд Повелителя, с чистой совестью сел на место.

- Какая непосредственность! — вздохнула особа. Нагнулась к святому карлику и жарко выдохнула: — Можешь звать меня Демочка. Вольдемара слишком грубо, не находишь… — особа мягко взяла за стариковские яйца.

- Меня зовут Бенедикт, — зачарованно молвил небожитель, глядя в синие очи с накладными ресницами.

Вдруг под воздействием невидимой силы… стол приподнялся на пару сантиметров от пола… качнулся на тонких ножках… опустился… снова приподнялся…

- Ах! — выдохнула Демочка, она-то эту силу держала рукою, ощущала буквально в пальцах… вновь и вновь проводя по губам плотоядным язычком!

- А сейчас выступает наш несравненный и богоподобный Борис! — залпом выпалил Алексей Митрофанов, вернув себе внимание публики. — Прошу!

На сцену выскочил экстравагантный молодящийся мужчина. Лет пятидесяти! Белые волосы, лучистая улыбка, мягкие жесты… Спортивное телосложение. Из одежды только голубые плавки. Его встретили овациями!

- Браво, Борисик! — заверещала публика, отсылая воздушные поцелуи!

Музыканты настроили инструменты и заиграла музыка, Борис принялся петь и танцевать. Он кружился в эротическом танце — оглаживал себя руками, садился на шпагат, томно поводил бёдрами, крутил попой.

- Голубая мечта… голубая… — проникновенно пел Борис, воспевая ресторацию.

- Твою маму… — медленно сполз по сиденью вниз Учитель. Если хочешь поменять мир, то измени себя. А отношение Бога к тебе само изменится… Так-то, бывший апостол Борис!

Трезво оценивать обстановку Бенедикту мешало смущение, вызванное колышущейся столешницей! Рыжий карлик обеими руками схватился за края стола, удерживая колыхание. К счастью, Владыко увлечен происходящим на сцене, и не видит срам… «Слава, Господь, Тебе, Слава!». Вполне и псалм сложился. Вона как оно бывает… Вольдемара отвлеклась на шампанское, убрала шкодливую руку. И отпустило внутреннее напряжение… стол перестал качаться.

Прошло уже три минуты. Повелителю показалось, что прошло три вечности. Музыканты закончили игру! Борис поклонился. Раздались неистовые аплодисменты, крики: «БИС!».

Танцор сделал неприличный жест попой, и ушел со сцены.

Тяжела ты Божья доля… Властелин встал на неокрепшие ноги и ушел за сцену, уронив:

- Жди меня здесь, святой Бенедикт.

Демочка отбросила пустой бокал и подхватила карлика в могутные объятия, усадила себе на коленки. Зашептала жарко:

- Почему твой друг называет тебя святым? У вас с ним связь, да?!.. — впилась губами в рот Бенедикта. Святой карлик не целовался примерно с тех самых пор, как и стал святым… где-то около полутора тысяч лет… и с наслаждением стал вспоминать позабытые ощущения неги!

Глубокий поцелуй длился минуту или вроде того. Демочка решила ускорить процесс, взяла руку рыжего карлика и сунула её себе под платье. Блаженная улыбка соскочила со щёк Бенедикта, он недоумённо нахмурился и… с усилием оторвал свои губы от губ страстной особы.

- Что это, чёрт возьми? — старикан указал взглядом на свою руку, что торчала между ног спутницы.

- Конфетка, — промурлыкала Вольдемара нежным басом. — До размеров твоей дубинки ей далеко, конечно, но конфетка умелая!..

Бенедикт словно проснулся! Только сейчас он увидел неестественно яркий и вызывающий макияж сидящих в зале женщин!.. Их тяжёлые, совсем не женские подбородки… обнажённые руки с явно не дамскими бицепсами… Пятьдесят женщин, что совсем не женщины! Святой карлик глянул на особу: та нежно улыбалась, обнажив крупные «лошадиные» зубы.

- Ты чего, зайка?

- А-а-а! — дикий вопль Бенедикта заметался по залу. Переполошив полупьяную публику!

Старикан соскочил на пол, и шустро побежал за сцену — туда, куда ушел Повелитель.

- Ты куда, зайка? — Вольдемара призывно вытянула жилистую руку. — Вернись!

***

…Некоторое время назад Повелитель находился в коридоре за сценой. Заглянул в приоткрытую дверь, что первая по коридору, от сцены. В уютной гримерке, перед зеркалом, сидело Некто. Короткая разноцветная стрижка, в ушах сережки-клипсы. Ноги — обтянуты чулками, бёдра обхватывала мини-юбка. Некто как раз надело парик. Пригладило локоны… поправило круглую грудь, чмокнуло подкачанными губками… Услышав шорох, Некто повернуло голову к порогу:

- Тебе чего, милашка?

- Мне нужен Борис! — ровно сказал Властелин.

Искусственный дом, где живут и работают искусственные люди. Или нелюди. Если данные особи тебе неприятны, то это не повод метать праведные молнии. И не выход.

- Следующая дверь по коридору, — произнесло тягуче-жеманно Некто. Возвращаясь к созерцанию себя в зеркале.

Заглянув в другую полуоткрытую дверь — Учитель увидел следующее:

На диванчике отдыхали (сидя) бывший апостол Борис и жирный Алексей Митрофанов. Первый устало курил тонкую сигаретку, второй вполголоса что-то рассказывал, положив руку на коленку первого. И вот, се, я с Вами… БигБосс распахнул дверь, дав себя лицезреть!

- Здравствуй, Борис! — Прошел в гримерку, брезгливо махнул рукою:

- Брысь!

Педрилы чутко видят традиционных мужиков. И не перечат им. Не потому что одни «высшие», а другие «низшие», а таков расклад в мироздании. Алексей Митрофанов грузно поднялся, поддернул красное трико. И удалился с независимым видом.

- Стой! — Борис резво вскочил. Подбежал к порогу, схватил конферансье за необъятную талию. — Не уходи, милый!

Смена приоритетов — так бывает часто. Впрочем, смена ориентации никакого отношения в смене приоритетов не имеет. Как бы не доказывали обратное адепты розово-голубой мечты…

Конферансье опасливо глянул на Властелина и застопорился в дверях. Борис глухо сказал, пряча глаза:

- Ты зря пришел, Благодатный. Я не люблю тебя больше.

Такое признание сродни признанию в любви. Если человек, что такое говорит — обнимает за талию тебя! Алексей Митрофанов торжествующе взглянул на Повелителя! Так вот, мужик, кури бамбук и найди себе девушку.

Вот никогда Учитель не думал, что станет соучастником мелодрамы! Где тебя самого считают «ненужной невестой». Глупое положение, мягко говоря… С точки зрения человека, но не с точки зрения Бога. Ведь Он милостив, всепрощающ и имеет ласковый взгляд. И вельми понеже любит знакомых Ему гомосексуалистов, что тоже люди… В целом и в общем.

- Я тебя избавлю от порочной тяги любить мужчину! — воодушевленно воскликнул Учитель, простирая руки к танцору. — Всё в моих силах! Через минутку ты забудешь…

Господь может лишить нас тяги к греху! Одним движением бровей или просто без движения, а мысленной волей!.. Он — админ нашего «Я», имеющий логины/пароли от всех файлов, хранящихся в недрах отдельно взятого сайта… простите, человека. Стоит Ему «щелкнуть мышью» и ты бросишь пить. Или покинешь жирного кролика, в которого думаешь, что влюблен…

Борис испугался. По-настоящему! Отпустил Алексея Митрофанова и… бросился в ноги Властителю, обхватил его за колени. И заорал:

- Нееет!.. Не лишай нас блаженства! Алексей Митрофанов — потрясающ своим великолепием! Прошу, прошу, пусть мы будем вместе! — Борис схватил Учителя за руки, стал лобызать. — Находиться рядом с ним — единственное, чего я желаю!

Что будет, если охреневание скрестить с жалостью?.. Охреневший взгляд Алексея Митрофанова встретился с жалостливым взглядом Повелителя. И… воздух прорезал дикий вопль — из-за двери! Тут же за дверью послышались неясные выкрики, и что-то грохнуло.

- Если есть претензии к обслуживанию, можете их высказать в письменной форме! — послышался близко голос Жени.

- Ахаха! — истерично засмеялся голос Бенедикта. — Меня чуть не лишили чести, это претензия или как?..

Борис поднялся с колен, встал чуть в сторонке от порога.

Алексей Митрофанов, как наиболее ближайший к порогу — раскрыл дверь. И всё увидели… официант Женя крепко держал за руки Бенедикта и строго выговаривал:

- Вы не кричите, у нас приличное заведение!

Рыжий карлик пытался вырвать свои руки из потных ладоней официанта:

- Не трогай меня!.. Не трогай, слащавый прислужник!

За развернувшимся действом округлившимися глазами наблюдало Некто.

- Владыко! — увидел Хозяина верный слуга. Он освободил таки руки, подбежал к Хозяину. Подпрыгнул. Обхватил господина за шею, поджал ноги и прижался бородой. И сказал плаксиво:

- Это маленькая Гоморра!{9}

- Вы выбирайте выражения, — немедленно с места откликнулся Женя. — Не ругайтесь.

Борис тронул Алексея Митрофанова за плечо, кивнул на коридор, парочка любовников тихо оставила гримерку. Ушла прочь. Женя, немного помедлив, последовал наглядному примеру.

Учитель успокаивающе погладил преданного слугу по спине:

- Я рядом! Не бойся!

Некто зевнуло и удалилось в свою гримуборную.

***

Швейцары, в форменных фуражках, на этот раз услужливо раскрыли двери, и райская пара оказалась на долгожданной улице! Оба глубоко вдохнули чистого московского воздуха!

- Владыко, спали праведным огнём рассадник порока! — горячо попросил Бенедикт. Когда твой верный слуга горячо просит — то это значит, что предмет просьбы задел его за живое. За святая святых потрогал… — можно и так обозначить.

- Нелегко быть Богом…. — помыслил Повелитель, разглядывая здание кинотеатра, что находилось напротив ресторации. — Проблема-то не в этом кабаке, его я уничтожу за мгновение. Вопрос таков: какую альтернативу предложить взамен?.. Если её не будет, то на месте сего пепелища возникнет подобный кабак. Могло бы возникнуть кафе для детей, но не возникнет, а снова построят бордель. Нужно настроить человечество на положительную волну, понимаешь?

Только теперь до рыжего карлика дошел истинный смысл второго пришествия. Что, в принципе, по своим глобальным целям, ничуть не отличалось от пришествия первого. Спасение человечества в формате XXI века… Наивныыый… Однако, в любой ситуации надо искать плюсы, будем считать данный вояж увлекательной турпоездкой по России!

- Понимаю, — как ни в чем не бывало, кивнул Бенедикт. Командуй, БигБосс! Кто у нас следующий?..

12. Эликсир бессмертия

Прошла ночь и настало утро. Пятые сутки второго пришествия, самые — вероятно — насыщенные 24 часа!

В одном из московских НИИ, что рядом с Ваганьковским кладбищем, за лабораторным столом с пробирками и колбами, над микроскопом, склонился мужчина в белом халате. Лет пятидесяти! Полностью лыс на голову, одухотворённое лицо слегка небрито.

Учёный наблюдал за хаотичным движением молекул в человеческом эмбрионе. Рядом сидящий молодой человек — тоже в белом, нетерпеливо ждал завершения изыскания.

- Что, профессор? Что?.. — воскликнул ассистент.

Ученый удовлетворенно разогнул спину. Помассировал мочку уха. Надел и тут же снял очки с толстыми стёклами, и накарябал формулу в блокноте. И сказал с усмешкою:

- Ещё пара месяцев, Юра, и Нобелевка в кармане, — сжал основательный кулак, мощно потряс. — Свои десять процентов ты честно заработал.

- Вы гений, профессор! — восхищённо вскрикнул молодой человек. — Столько веков люди пытались создать Эликсир бессмертия, но тщетно! А вы быстро и ловко решили проблему! Невероятно!

Льстил молодой человек профессору или говорил от души — понять было сложно. И неважно — для нас с вами точно!

- Я занимался вопросами бессмертия уже тогда, когда человечество лишь делало первые робкие шаги в науке, — спокойно произнёс профессор, надевая очки. А ещё, Юра… — ученый подпустил в голос Пафоса: — эм… мне повезло, я познал то, что ты и никто другой никогда не познает!

- Ваши опыты на «контрабандных котах» стали легендой, — уважительно заметил ассистент. — И описаны во всех мировых учебниках. Вам действительно повезло!

- Всё мое прошлое — это опыт, — обиняком высказался профессор. И попросил: — Принеси-ка выборку ДНК. Что брали у свиньи Пелагеи. Рошаль заявил, что готова.

Профессор вновь снял очки и вновь припал к микроскопу.

- Да-да, — младший коллега вскочил и удалился из лаборатории, не хлопнув нехлопающей дверью.

Несколько минут учёный сидел, подкручивая колесики у прибора и пристально пялясь в окуляр… Профессор не замечал уходящего времени, пока его не тронули за плечо.

- Юра, поставь ДНК на стол! — распорядился профессор.

- Здравствуй, Эрнест! — прозвучало в ответ приветствие.

Учёный муж поднял голову, близоруко прищурился, глядя на человека на соседнем стуле. Вместо лица предстало мутное пятно.

- Эм, извиняюсь… — нашарил очки, напялил на нос. И увидел Бога. Интересно, что бы было с тобой, мой друг, если б на соседнем от себя стуле ты увидел Бога?.. Вообще, чем Бог отличается внешне от других людей?.. Да ничем, абсолютно. Вполне возможно, мы видим Бога очень часто — в ресторане, в кино, на работе. Но мы не знаем, как выглядит Бог на самом то деле, ведь нет ни Его фотографии, ни даже портрета…

Эрнест Бога узнал. Что неудивительно… Протекла целая секунда — глаза в глаза! Вот он каков — момент истины… Неприятный он — истина, как правило, неудобна.

Внимание отвлек звон разбитого стекла, профессор с облегчением перевёл взгляд. За спиной Учителя, в луже синего цвета, стоял Бенедикт. Святой карлик держал в правой руке осколок колбы со стекающими по стеклу синими каплями. Он приветственно махнул другой рукой (с зажатым в ней изящным саквояжем):

- Привет, Эрнест! Что ты хранишь в этих банках? — старикан поднёс к носу осколок реторты. — Уф, ну и воняет!

- Привет-привет… — процедил ученый апостол, массируя ушную мочку.

Ситуацию разрядил ассистент, что вбежал в лабораторию и с порога заорал:

- Профессор, Рошаль тоже сказал, что вы гени!.. Ой!.. — он увидел кворум и погасил порыв… обошёл Бенедикта, неловко ему кивнул: — Доброго дня. — Поставил на стол мензурку, кивнул Учителю: — Доброго дня.

Рыжий карлик отбросил осколок, выскочил из лужи. Брякнул изящный саквояж на ближайший стол. Схватил ассистента за правую кисть обеими руками, энергично потряс:

- Привет! Меня зовут святой Бенедикт. А ты кто?

Можно гордо представиться «Лауреат Нобелевской премии», а можно просто озвучить свое звание «Младший научный сотрудник». Премию в случае ассистента банкует профессор, к сожалению… Иначе выбор регалий очевиден. Да уж… Итак, кто я, Юра?

- Юрий, э-э-эм, Сергеевич, — вымолвил профессор. — Покажи святому Бенедикту хомячков. Нам на пару надо пообщаться.

Повелитель одобрительно наклонил голову.

- Где хомячки? — Бенедикт схватил молодого человека за рукав и потянул прочь. — Пошли!.. Давай пошли, ты мне нравишься!..

Пошли, карлик. В соседнюю лабораторию. Там тебя ждут хомячки и лауреат самой престижной премии мира Юрий Сергеевич… Ассистент дружески приобнял небожителя. Оба вышли. Изящный саквояж остался на столе.

- Чем ты занимаешься, Эрнест? — в лоб спросил Властелин.

- Наукой… — рассеянно повел апостол кругом рукой, — эм, не видишь что ли…

- С недавних пор я перестал верить глазам своим, — усмехнулся господин. — Ну да ладно, ты ведь не виноват… в сём. Слушаю.

Эм, всё как есть, начистоту. Кто-то наверняка уже изрекал, что лгать Учителю бессмысленно! Итак…

- Благодатный, я всецело отдался Науке, что стала для меня Богом!.. Честно говоря, я и не думал о тех задачах, что ты поставил. Вскрыть истоки греха у человека и прочую… эм, лабуду.

Да, лабуду, и никак не по-другому! Может, помешать апостолу впадать в дальнейший грех, и тупо его заткнуть? Мечты, мечты… БигБосс покрепче сжал зубы.

- Я — первоклассный врач, для которого нет тайн в человеческом теле! Провожу успешные операции и изобретаю лекарства. По-человечески я рад тебя видеть. И всё, — закончил ученый муж. Скоренько, как говорится, не успев начать.

Ага. Так-так-так. Ещё один невозвращенец. Говорил же Папа, устрой Страшный Суд… Человека переделывать, что осла учить говорить…Проще бросить всей шарой в кипящий котел и начать эволюцию заново… Но нельзя просто так встать и уйти. Иначе бывший ученик ни хрена, прости Господи, не поймет. Парочку молний метнуть всё же не помешает. Или пару вопросов? Или-или:

- Ответь-ка мне, Эрнест… Ты умрешь через двадцать… пусть тридцать лет. Это для меня — тысяча лет, как один день… а люди имеют обыкновение умирать. Знаешь, что с тобой будет после смерти?

- Загробная жизнь меня не пугает, — профессор покосился на свои опыты.

- Уповаешь на науку? — плеснул иронией Учитель, заметив взгляд на колбы. — Думаешь, наука избавит от сей чаши?

- Всё может быть, — твёрдо ответил ученый, не отводя взгляда. Чуток помялся и торопливо добавил: — Боюсь, эмбрион ссохнется… Ты извини, Благодатный… Эм. Может, в другой раз зайдешь?..

Каждый Я-кает, нет, чтобы о человечестве подумать… Держись, ученичок! За что боролись, на то и напоролись… Властелин поднялся и пошел прочь — молча. Не забыв подхватить изящный саквояж с зубной щеткой. Сейчас же завибрировал пол, зазвенели склянки на полках, по потолку и стенам прошли трещины!.. Эрнест боязливо сощурил близорукие глаза, вцепившись в ручки кресла! Крандец подкрался незаметно. И Эликсир не спасет… Такая хрень, когда ты сам на двадцатом этаже!.. Вдруг всё стихло. Учёный муж открыл несмелые глаза. В тишине откололся и упал кусок штукатурки.

- Профессор, землетрясение! — вбежал ассистент. — Уходим из здания!..

- Нет, Юра, — убежденно произнёс Эрнест. — Это не природный катаклизм, а свидетельство Божьего гнева. Ты поверь! Сядь-ка ко мне.

Ассистент с опаской подошел к начальнику. Опустился на стул, но тут же вскочил, как будто его ужалил ос. Изумленно вгляделся в профессора и воскликнул:

- Вы же человек Науки и не признаёте вмешательства Бога!

- Это не значит, что я в Него не верю, — ответил профессор.

Нехлопающая дверь внезапно хлопнула. Напоследок, так сказать.

13. Яблоко раздора

Прошло утро и настал день. Пятые сутки второго пришествия, самые — вероятно — насыщенные 24 часа!

Хозяин незаметно для себя прошел несколько километров: от конца Большой Грузинской улицы до её начала, у площади Белорусского вокзала. Здесь верный слуга (естественно, шедший рядом, с саквояжем в руках) не выдержал и, еле дыша, молвил:

- Фу…Ещё немного и я сяду прямо на землю!.. Владыко, давай поймаем тачку!

Тачка была немедленно поймана и исправно везла по 1-ой Тверской-Ямской, — до Триумфальной площади. Той площади, которую под предлогом строительства московские власти не открывают уже несколько лет. На самом деле никакое строительство ни при чем, мы-то с вами знаем!.. Такси увязло в пробке на пересечении Тверской и Садового кольца! К этому моменту Повелитель мог уже внятно мыслить после очередной подставы, а верный слуга отдышался. Райская пара решила прогуляться уже в свое удовольствие, они вылезли из авто, возле «Теремка». «Сударь» святой карлик скушал блинчик, а «сударь» Властелин выпил бутылочку березового сока, коим славен «Теремок». После сего небожители направились вниз по Тверской — к Красной площади. Но прошли не более пятидесяти шагов.

Из арки, что делит дом №27-29 на две части — выбежал невероятно толстый, с большой плешью человек. Лихорадочно оглядел суетную Тверскую и… схватил БигБосса за руки:

- Прошу! — закричал толстяк. — Пойдемте со мной! И вы! — метнул вожделеющий взгляд на Бенедикта.

- Куда ты нас зовешь, мил человек? — удивился Благодатный.

- Такое чувство, что его дерут черти и мы его единственное спасение! — авторитетно заявил Бенедикт.

- Хуже! — вскричал толстяк. — Если я не доставлю ещё двух, то сеанс будет не таким эффектным! И Мессия меня выгонит, а у меня двое детей… Здесь в двух шагах — театр Моссовета…

- Ты сказал — Мессия? — заинтересовался Учитель.

- Платим по пятьсот рублей! — возопил толстяк. — Идемте!

- Идем, — решился Учитель. И райская пара последовала следом за толстяком, в арку.

- Я администратор, — пыхтел служащий. — Сюда, — показал на «служебный вход» театра Моссовета. Троица пробежала мимо будки охранника, в чьи обязанности входило поднимать и опускать шлагбаум проезжающих автомобилей, и следить за парковкой оных. Из будки выглядывал не менее толстый, чем администратор — охранник Саня. Настраивая любопытное ухо на нужную волну.

На крыльце театра замерли два бугая с рациями, преграждая вход всякому чужому. А над крыльцом… там ребята из рекламного агентства «Gallery» растянули вывеску — аналог парадной вывески на Садовом: «Второе пришествие Христа! Исполнение заветных желаний, излечение неизлечимых болезней, воскрешение близких!». Вывеска сразу бросалась в глаза, потому что с прицелом на навязчивость она и была сделана!

- Не может быть! — пораженно прошептал Учитель, читая русские буквы.

- Откуда у них знание?.. — подхватил Бенедикт.

- Верительных грамот Я не посылал…

Толстяк взбежал на театральное крыльцо, затормозил на пороге. Поманил небожителей к себе и громко зашептал:

- Подойдите ближе! Слушайте и запоминайте!

Охранник Саня вышел из будки типа покурить. Господин и его верный слуга поднялись по трем ступенькам крыльца — без колебаний уж!

- Значит так, — администратор ткнул пухлым пальцем в Бенедикта. — Вы, благодаря Григорию Петровичу Грабовому, обрели близкого человека, с которым не виделись двадцать лет. — Указал на Повелителя. — У вас исчез рак в последней степени! Все запомнили? Не перепутайте!..

Затрезвонил мобильный… Толстяк выхватил трубку пухлой рукой, глянул на номер — на дисплее. И торопливо добавил:

- Гонорар после шоу! Найдете меня за кулисами, спросите Проню… Пошли!

Двери театра проглотили ведущего и ведомых. Охранник Саня разочарованно вернулся назад — в будку. Здоровяки на «служебном крыльце» стояли с невозмутимыми лицами, один поправил пистолетную кобуру под пиджаком.

Миновав ряд прямых коридоров и каких-то изогнутых закоулков, Проня и райская пара очутились перед плотной кулисой. Толстяк отдёрнул портьеру:

- Идите на свободные места! — подтолкнул райских жителей в спины.

Театральная сцена, освещённая мягким светом. Посреди её — стол на четверых, за столом — двое на высоких стульях: Бакенбардыч и Лёха. Два места пустовали. Рядом, за кафедрой, лицом к переполненному залу (и задом к столу на сцене), стоял человек в длинном белом балахоне — сам Григорий Петрович Грабовой.

- Проходите, проходите! — зашипел Бакенбардыч, призывно маша рукою. Небожители переглянулись и опустились на свободные стулья. Изящный саквояж был поставлен рядом со стулом Бенедикта.

В полутемном зале царило оживление: шныряли операторы с телекамерами и журналисты с фотоаппаратами и микрофонами. Сновали пленительные девушки, с разносов, на халяву, угощая желающих вином. Невнятный гомон наполнял пространство.

Григорий Петрович поднял руку и суета прекратилась, поутихла. Девушки ушли за кулисы. И с трибуны грянул пафосный монолог, освещаемый фотовспышками!

- Ну, дорогие братья и сёстры! — с апломбом произнес оратор. — Я рад видеть вас всех! Месяц назад ко мне во сне явился Христос. Он сообщил, что, к сожалению, не успел завершить свою земную миссию и возложил её окончание на меня!

Волна одобрения пронеслась по рядам. Бакенбардыч трогал пышные бакенбарды. Лёха томительно прижал руку к левой груди. Райская пара замерла, простите, в ахуе.

- Перед своим вторым пришествием и Страшным Судом, Христос дал мне поручение сотворить чудеса! Дабы мы уверовали в Него, ощутили благостную мощь Создателя! — кричал Григорий Петрович, распаляясь.

- Благо есть материя! — вещал докладчик. — Сейчас между рядами снова пройдут девушки с разносами. Просьба принести денежный дар, кто сколько сможет! Только во имя торжества добра, братья и сестры!..

Новое — хорошо забытое старое. Обыденно?.. Так публика и верит глубоко обыденным вещам, принципиально новое воспринимает с опаской… На разносы в руках услужливых девушек щедро полетели купюры.

- Не уходите, девушки… А теперь послушаем людей, которые уже стали свидетелями чуда! — оратор отодвинулся, уступая кафедру другому докладчику. Чуть полуобернул голову к столу на сцене, боковым зрением ловя движения за спиной. Как и подобает подлинному оратору!..

- Гришка?.. — процедил святой карлик, поймав чутким глазом знакомый профиль. И глянул на господина. Тот сидел не менее удивленным! Да, оратор-то подлинный апостол Григорий, а вот с его полномочиями неувязка!

Под бурные продолжительные аплодисменты захмелевшей публики, к кафедре подошел Лёха.

- Меня зовут Лёха, и я болел СПИДом! — уверенно сказал он. — Врачи поставили крест на моей жизни. Я продал квартиру и машину, чтобы купить лекарства. Всё напрасно, врачи отмерили мне ещё месяц, и всё… Я заказал гроб и похоронный костюм, — Лёхин голос дрогнул, — но тут познакомился с Григорием Петровичем!.. Он… он лишь прикоснулся ко мне и СПИД исчез!

Лёха шагнул к доктору, схватил, прижал к себе. И истерично проорал:

- Спаситель! — возвратился, всхлипывая, на место.

Публика удовлетворенно загудела. Разносы в руках девушек немного потяжелели. Григорий Петрович скромно улыбался.

- Твоя очередь, — толкнул рыжего карлика Бакенбардыч. — Расскажи о сыне, которого ты нашел благодаря Григорию Петровичу!

- У меня никакого сына нет и никогда не было! — Бенедикт вскочил и подбежал к краю сцены. Выпалил страстно в сторону публики:

- Он вас намеренно обманывает! — показал кулаком на главного оратора. — Это апостол Гришка, который больше не апостол, а лжепророк!.. Да, Гришка? — рыжий карлик состроил Григорию Петровичу рожу.

По полутемному залу прокатился мощный вздох. Вспышки фотоаппаратов зачастили.

- Бог творит добро бесплатно, а целью Гришки служат деньги!

Григорий плаксиво выговаривал возникшему на сцене администратору Проне:

- Ну надо было так случиться, среди долбанной кучи народа ты нашел именно их! — показал на райскую пару. — Ну не сцука ты!.. Немедленно убери! Вызови ОМОН в бронежилетах! Срочно! Срочно!..

Да уж, Гриша… Да уж…

Администратор убежал.

- Люди, послушайте благое Слово! — пытался докричаться до публики Бенедикт.

- Бородатый мужик хочет сказать! — высказался первый голос.

- Да не он, а его безбородый приятель! — поправил второй голос.

- Давайте послушаем! — попросил третий голос.

- Послушаем! — грянула публика.

Повелитель степенно подошёл к трибуне. Апостол Григорий нехотя уступил место у кафедры. Без всякого испуга и трепета перед Повелителем! Зал, подогретый винными парами — хорошая моральная поддержка!

Нельзя одной рукою пить святую воду, а другой поднимать стакан с алкоголем — изобретением сатаны! Местная публика святую воду не пьет, а если даже и пьет, то святее не становится… То бишь праведней. И посему контекст алкоголя значения уже не имеет…

- Детки мои! — проникновенно молвил Учитель. — Давным-давно я остерегал, что многие придут под именем Христа. И никому не принесут добра… — Хозяин запнулся. Как в двух словах рассказать публике о том, что описано уже на множестве страниц! Выше.

- Я… я реально хочу спасти человечество, но… но сие не так-то просто!

- Ты тоже Спаситель? — вскочил мужчина во втором ряду. — Тогда докажи, сотвори чудо!

- Чудо, чудо! — требовательно закричала публика.

- Сколь же вы маловерны, коли требуете чудес! — возмутился Благодатный. — Истинной вере во Христа не нужны чудеса!

- Значит, ты не Спаситель! — выкрикнул первый голос.

- Уходи, пусть говорит Григорий Петрович! — поддержал второй голос.

- Правильно! — заключил третий голос. — Мы уже видели исцелённых им! А это самозванец!

- Самозванец»! Долой! — ахнул зал.

Что и требовалось доказать: Григорий Петрович самодовольно улыбался.

Святой карлик в бессилии тискал бороду.

- Ничтожные глупцы! — яростно вздел руки Учитель. — Прошло две тысячи лет и ничего не изменилось! Вы пойдёте за любым, кто хорошо болтает языком! Порождение толпы!

На сцену, возглавляемая Проней, из-за кулис, выскочила группа людей в пятнисто-синей форме и в масках.

- Вот эти! — крикнул толстяк, указывая на райскую парочку. — Возьмите преступников!

ОМОН с готовностью подлетел к столу, и под раздачу попали Лёха и Бакенбардыч!

- Не тех! — надрывался Проня. — Не тех! Вон преступники, возле кафедры!

Визжащего администратора скрутили тоже. Изящный саквояж захватили в качестве вещдока. Мошенников уволокли в автозак и этапировали в УВД «Тверское». Что на Большой Дмитровке.

- Держи люлей, Гришка! — святой карлик подпрыгнул, вцепился в волосы оратора. Повалил на пол и уселся на бывшем апостоле, вколачивая гнусную морду в деревянный настил.

- Наших бьют! — вскричал первый голос.

- Не дадим Петровича в обиду! — захныкал второй голос.

- Истинно, порвем гадов! — припугнул третий голос.

Людская масса ринулась на театральную сцену! Повелитель достал из кармана и бросил в зал яблоко. И пошел прочь, обронив:

- Оставь изменщика, святой Бенедикт, идём-ка.

Яблоко упало в толпу и толпа немедленно начала яблоко рвать. С неистовством! Со злостью! Каждый норовил куснуть и куснуть побольше! В воздухе замелькали кастеты, дамские сумочки и ножи, разгорелась коллективная драка и поножовщина!

Старикан отпустил распростёртого на сцене Григория Петровича, встал с его груди, напоследок пнул предателя. И заспешил за господином к кулисам.

***

В садике Моссовета — перед входом в театр, металось множество окровавленных людей, пронзительно ревели сирены специальных служб!.. Земля была истоптана кровавыми подошвами, статуи фонтанов-сатиров вместо воды извергали ярко-красные струи!.. Бойня полыхала вовсю, слышались пронзительные крики ополоумевшей публики, визг безвинных детей, лай бродячих собак, почуявших запах крови… Плач и срежет зубов на Садовом кольце, у парадного входа театра!

Перед «служебным входом», что со стороны Тверской — всё было тихо и спокойно. Если не считать любопытства случайных обывателей, что (заслышав суету) быстрее бежали с Тверской на Садовое, дабы увидеть, что же там происходит. И насладиться чужим горем!

Благодатный и святой Бенедикт стояли возле будки охраны, и неспешно диалогировали. Охранник Саня, по привычке, «грел уши».

- Ты ведь знал, что Гришка святотатствует в театре? — спрашивал рыжий карлик. — Зачем к нему пошли?.. Христопродавец — он и есть… Извини, не понимаю причин нынешнего визита!..

- Я не знал про апостольский театр, — флегматично ответил Учитель. — Мы попали туда случа